Жизнь наоборот

      В этот раз, когда Томас открыл глаза, его разбудила не паника. Дыхание было спокойным, голова едва ощутимо гудела, а тело казалось лёгким и отдохнувшим. Под его рукой спокойно сопел Тони, уткнувшись ему куда-то в ключицу, оплетая его всеми конечностями и изредко жмурясь. Томас слегка сдвинулся, переворачиваясь на спину и увлекая Тони за собой. Тот лишь на пару мгновений приоткрыл глаза и, убедившись что с Томом все хорошо, провалился обратно в сон. Его мягкие кудряшки мазнули по шее и подбороду Тома, вызывая муражки, и тот запустил в них ладонь, перебирая и аккуратно расчёсывая русые волосы. Такое утро как сегодня было редкостью. Обычно Томас просыпался от визгов младшего и попыток спихнуть его куда-нибудь подальше или же подрывался с матраса от громких ударов по двери камеры и забивался в угол, бросаясь на всех. Всех кроме Тони.       Его нежный запах лилий приводил Тома в чувства, успокаивая и подавляя агрессию. К сожалению это было необходимо. После многочисленных инъекций Томас стал слишком вспыльчивым и неуравновешенным. Его мог напугать любой резкий звук или неаккуратное прикосновение, но прикосновения Тони всегда были аккуратны и нежны. Первое время они не знали как существовать рядом друг с другом, из-за чего кричали друг на друга, а иногда и дрались. К концу первой недели Том с иронией понял, что запах Тони полностью соответствует своему хозяину. Снаружи нежный милый и красивый мальчик чьи глаза переливались зелёным под лучами солнца. Однако ровно настолько, насколько он был красив, он был ядовит. Говорят что лишь некоторые виды лилий ядовиты. Что-ж, Тому определённо достался самый ядовитый из них.       Томас усмехнулся своим мыслям и зарылся носом в русые кудри. Да, ради такого нежного аромата можно потерпеть любой характер. Тем более Тони тоже приходилось терпеть далеко не сахарный характер Риджуэлла.       Первое время казалось странным вот так просто лежать в объятиях друг друга. Они оба не привыкли к спокойствию. Они привыкли ждать удара в спину, бежать, быть одному и никому не доверять. Оба слишком много пережили. Но именно из-за этого они могли доверять друг другу. Знать что защитит, поможет, не предаст. Тони теперь мог спокойно находится в общем блоке рядом с Томасом, ведь Альфы, по непонятным ему причинам, обходили Риджуэлла стороной. На все вопросы Томас лишь спокойно пожимал плечами. «Да я страшный просто» — ухмылялся он.       Тони не верил. Тони не был глупым наивным мальчиком, каким казался. Он видел Альф из общего отсека и понимал, что парочка из них могла бы с легкостью переломить Тома пополам. Но отчего-то даже такие Альфы прятали глаза и уходили прочь при виде Томаса. И так как от Риджуэлла ответов было не дождаться, Тони пустил ситуацию на самотёк. Как оказалось это было лучшим решением       Том на автомате подскочил с матраса когда дверь камеры содрогнулась от серии ударов. Тони, лежавший на нём тихо вскрикнул из-за резкой смены положения, и, нахмурившись, проснулся. Сфокусировав взгляд на Томасе, он тут-же сел и успокаивающе погладил того по щеке. Риджуэлл поймал его ладнонь в свои руки, уткнулся в неё носом и сделал пару глубоких вдохов. Успокоившись, он еле заметно кивнул. — Хватит миловаться, голубки! — послышалось от охранника. — А ну подъем, помывка через полчаса. Тони устало застонал и плюхнулся обратно на матрас. Спать хотелось жутко. Томас недовольно рыкнул на дверь, будто это она была виновата и повернулся к Омеге. — Утро. Тони поморщился. — Иди ты… Сначала ты меня во сне душишь, потом пидорасы эти со своей ранней помывкой. Томас хмыкнул и лёг рядом притягивая омегу ближе. — Сегодня снова этот день. Не боишься? Тони слегка дернулся и мотнул головой, сбрасывая неприятные воспоминания. — В прошлый раз мы были долбоебами. Кое-кто таким и остался конечно… — он многозначительно потянул паузу, за что получил тычок под ребра от Томаса — Ай! Перестань! — Ты первый начал. Тони повернулся, схватив Томаса за руку. То ли чтобы не тыкал больше, то ли для большей уверенности. — Они меня не тронут, если ты будешь рядом. Так что не оставляй меня сегодня. Томас хмыкнул, переворачиваясь и нависая над омегой, заводя их сцепленные руки Тони за голову, а свободную ладонь опуская на талию. — Если дашь полапать тебя в душе, то я подумаю. — ИЗВРАЩЕНЕЦ!