Болезненное существование

Одно здание. Громадное, масштабное, изысканное. Здание это же переполнялось за самые пределы аристократическим персонами, с набитыми – деньгами конечно – карманами. Четыреста пятьдесят три человека записаны были в списке приглашенных. Много, однако. Все численные особы в помещении занимались своими, до противности, важными делами — безостановочно обсуждали чем занимались весь прошедший период в октябре. Напомним Вам чем они занимались, а собственно и ничем, только, разве что, пересчитывали свои бесчисленные стокупюровые банкноты. Противные бездельники, ничего не делая, получают деньги. А теперь обратим свое внимание не только на короткое описание находившихся людей, а и на то место где они присутствуют: ранее упомянутое здание так и кричало о своей роскоши. Огромный дом так и пах своим богатством и богатством своего владельца. Высокие потолки, громадные люстры, идеально вымытый кварцевый пол, бесконечные фуршеты с едой и с дорогим алкоголем на любой вкус. Ах, а та настолько внушительная лестница на второй этаж, занимавшая главный вид в доме. Кажись, этот дом был бесценным. Десять гостевых комнат, двенадцать уборных с душевым приспособлением, несколько кладовых хранилищ, да и ещё несколько разновидностей комнат. Без смысла перечислять все. Весь этот дом был набит громким гулом разговоров, сливающиеся с лёгким джазом играющий из массивных колонок. Весь этот занудителтный шум давил на уши, и хочется будто где-нибудь укрыться в тихой гавани. Хочется укрыться где-нибудь в таком месте, где шум не доставляет тебе дискомфорт. Например, где-нибудь на втором этаже, где-нибудь в удалённой комнате, на каком-то маленьком балконе, где свежий ночной воздух окунает во блаженство спокойствия. Одна особа так и поступила, спрятавшись от шумных компаний на балконе, и, запивая свое одиночество каким-то дорогим игристым, смотрела в даль на звёздное небо. Уважение, которое эта особа проявила своим приходом на это мероприятие было бессмысленной тратой времени и терпения на заборы. Пришла, чтобы спрятаться. Проводить утраченный вечер на балконе было для Ивонни – та скрытая особа – для Ивонни не так уж и печально, разницы где сидеть, дома или тут, не было. Плюс только в том, что шампанское бесплатное. Да и в планах девушки засиживаться на чужом балконе не было, минут 10, и она уйдет сидеть уже на своем. Пару глотков и она спокойно покинет это пособие приличия и культуры. Немного посидит, и прощайте приоритетные миллиардеры. Лёгкий шум издался из комнаты, нарушая мертвую тишину, разбавляя оставшиеся время провождение девушки. Обернувшись на источник шума, Ивонни увидела лишь высокую тень, приближающуюся к открытой двери на балкон. Из темноты раздалось что-то на подобии кашля, а потом послышался следом и вопрос: — Могу ли составить компанию в твоём одиночестве? Не ординарный вопрос, но пусть оставшиеся время пройдет более интересней. — Как хочешь. — поворачиваю голову обратно, устремляя взгляд на небо, которое было точно такое же, как и все прошедшие время. Таинственная тень вышла из темноты, показывая свое обличие, но пока что только высокой рост и забавные свисающие темные кудрявые волосы, закрывающие обзор на лицо. Этот кудрявый парень уместился на соседнем плетёном стуле, пытаясь найти что-то в кармане черных брюк. Интерес Ивонни поднялся к парню, заставляя бесстыдно рассматривать возможные черты личности. Он достал помятую пачку сигарет, вытащив одну из «никотиновых свертков» и поднес к стоявшей на кофейном столике свече, и глубок втянул в себя дым. – Будешь?, – повернувшись ко мне, обнажая скрывающие лицо, предложил одну сигарету. Я помотала категорически головой. – И правильно. В маленьком свете свечи мало, что можно было понять в том насколько он хорошо он выглядит, но его глаза при маленьком огоньке светились, будто, на тот момент Ивонни так и казалось, светились ярче той же свечи. Зелёные глаза, скрывали за собой оттенки зелени, заставляя смотреть в них неотрывно. Как позорно, было так откровенно засматриваются на него. Но осознание того, что она уйдет от сюда лишь через какие-то шесть минут радовало девушку и то что он забудет про нее и про ее манеры заставляло стыду покинуть Ивонни и успокоится. Он то видел ее в первый и последний раз. – Почему ты тут сидишь одна, а не внизу, там? – его попытки разбавить тишину и завести разговор для приличия забавляли. – Общество не моего темперамента, – девушка осушила бокал, находя ещё одну причини не оставаться тут на минуты позже. – а ты чего не внизу? – Внизу сухие люди для меня, вот и прячусь на балконе с какой-то девушкой, имя которой я не знаю. – Парень подвернулся ко мне лицом с улыбкой на лице, и я увидела лёгкую тень ямочек. – Это намек? — Как хочешь, – его улыбка стала больше, глаза ярче, – я Тимоти. Он протянул руки для знакомства. Этот Тимоти умел делать первый шаг, который мне и не нужен. Забавно. — Ивонни, – отвечая на рукопожатие, я почувствовала, как он чуть сильнее сжал мою кисть, смотря прям в глаза от чего по всему телу прошлось что-то такое невесомо приятное. Что-то тяжело уловимое, но такое запоминающие. – Ивонни, француженка в Лондоне, и что же ты забыла тут? – Приехала знакомиться с Тимоти на балконе. Лёгкий смешок окутал слух, такой необычайно лёгкий смех, на котором не должны зацикливаться, но что-то в тот момент он звучал так, так неописуемо благостно. Его смех заставлял чувствовать себя комфортно, его ямочки заставляли чувствовать будто это давний хороший друг. Мысли о человеке, который сидел напротив заставляли улыбается. – Чему ты там так нелепо улыбаешься? Тимоти повернувшись ко мне уже полностью, облокотился о поставленную руку и смотрел с каким-то детским интересом на меня. С нескрываемым любопытством. А я продолжала улыбаться и смотреть ему прямиком в глубь зелёных «лесов» – Ивонни, так что заставило тебя так искренне улыбается? – парень терпеливо ждал моего ответа – Ты Комично было наблюдать за его мимикой, которая менялась каждые новые секунды сначала брови нахмурились к переносице потом поднялись в лёгком удивлении потом Тимоти задумался и на последок, на лице озарилась улыбка и с теми излюбленным ямочками. Он сел прямо, устремив свой взгляд на горизонт, за который уже умертвилось солнце. По лицу Тимоти можно было сообразить, что он о чем-то думает, возможно о последствиях своих мыслей. Он закусил нижнию губу сидя в собственых облоках размышлений, а Ивонни с легким интересом ожидала не известных для нее действий. Так прошло минуты две, а после парень повернулся и заговорил: – Мне нравится заставлять тебя улыбаться. Он потянулся к ней, а она и не сопротивлялась. Легкое, такое совсем невесомое касание губ заставляло позабыться о том холоде, который начинал окутывать ночной воздух. Этот поцелуй был полон бархата, нежного тепла, что ты терялся от этих чувств. Что-то без словное, такое мгновенное, что-то такое несущественное, что-то такое, что всегда будет лишь воспоминанием. Ощущение ласкового касание руки, которая заправляла прядь волос, прибавляло какой-то вящей чувствительности поцелую. Это было как какое-то болезненное существование. Существование моментом. Все это происходящие становилось лишь волшебным воспоминанием. То как он поочередно целовал то верхнюю, то нижнею губу. Их поцелую под покровом ночи, под тусклым светом возвещающийся луны был мгновенным для них. Чем-то спонтанным. Но таким притворно приятным. Что-то жгучие давило в грудь от ощущений. Они нехотя отстранились друг от друга, соприкоснувшись лбами, и, не определённое время сидели так, запоминая все частички чувств, что испытали только что. Тихий шепот разбавил во царившую идиллию. – Мне пора уходить, – немного охриплый шепот Ивонни возвращал в реальность, и все по немного утихало, плавно уходя куда-то в душу. Отстранившись, послышался скрежет ножек стула по кафелю, и уходящие шаги. – Мы увидимся еще когда-нибудь? – Не знаю, – девушка в последний раз улыбнулась, прячась в темноте комнаты. – Вероятно, никогда.