your

— оппа, помоги! оппа, мне кажется, мои руки из жопы или почему эти гантели такие тяжелые! оппа! чан даже не вздрагивает, когда за спиной слышится звучный голос и какая-то возня. с губ срывается тяжелый вздох, а глаза сами закатываются за веки. он даже не удивлен. — оппа, эта железяка не работает! оппа, я застряла! вместе с приближающимися шагами слышны громкие хлопки ладоней. пародия на маленькую хлопающую девчонку, которая наконец-то получила киндер. — оппа, мои лосины достаточно спортивные? мне кажется, мои ягодицы ее зажевали. ой! — противное хихикание врезается в уши. — чанбин. чану кажется, что над его головой кишат грозовые тучи, пока яркие молнии бьют везде, чудом избегая его самого. этот день был дерьмовым, помимо безбожной духоты за окном и, к сожалению, внутри помещения, поток клиентов был бешеный. особенно женщин. конечно, ему, как начальнику и владельцу… со-владельцу, такое только на руку. прибыль растет, об их небольшом, не так давно открывшемся фитнес-клубе узнает все больше и больше людей, что даже минхо, их тренер по фитнесу, уже жаловался на то, что им в их помещении не хватает мест, и чан поклялся, что решит этот вопрос. ему нужно было всего пару дней на то, чтобы разгрузиться, разобраться с документацией, которую клятвенно обещал взять на себя его младший брат феликс, но тот умотал на острова вместе со своим парнем. и в этот чертовский трудный, отвратительный и без смущения, дерьмовый день, ему как никак нужна была молчаливая поддержка. но он получает это. — что, хен, не нравится, когда это я? — чанбин оказывается близко, что до этого собиравший коврики чан, почувствовал жар чужого тела. — не мели чепуху. — ты не говорил это ей, когда она, не прекращая, доставала тебя. чанбина ревность до ужаса смешна. и чан бы обязательно посмеялся, происходи это не с ним. но сейчас как-то не до смеха. эта особа действительно вывела его сегодня из себя. но она клиент. у нее за пазухой абонемент на полгода. чан не может разбрасываться чужими деньгами. — твоя ревность беспочвенна, — чан усмехается, из рук с грохотом валятся на пол скрученные коврики. — я тебя ревную? чан тяжело вздыхает и оборачивается. грудь чанбина тяжело вздымается вверх, как будто до этого он бежал кросс. от него несет сладким гелем для душа и чем-то диким. и чан слишком хорошо знает своего возлюбленного. они вместе десять лет, начиная с юношеских семнадцати. все начиналось с дружбы. долгие пять лет порознь, чтобы в один день проснуться и понять, что любви так много, что она далека от статуса дружеской. их первый поцелуй, больше похожий на неловкое столкновение губ. и не потому, что не умеют. нет. за спинами опыта много. неловкий, из-за того что вместе делают впервые, но на то он и первый. их первый секс был довольно запоминающимся. когда любишь, готов на все. вот и они оба были готовы на то, чтобы уступить главенство другому. и если чан поначалу признался, что роль принимающего не совсем его, то позже этот вопрос сам по себе решился. и зная чанбина, видя его любым: опухшим во время болезни, с красными глазами и текущим носом; счастливо смеющимся с широко раскрытым ртом; нежно улыбающимся, когда уличные кошки трутся о его ноги; плачущим над Хатико; разбитым после секса, с подтеками слюны и слез. такой разный, но все еще его чанбин, которого чан знает слишком хорошо. и поэтому, когда он натыкается на совершенно не невинную ухмылку, то все становится на свои места. блестящие глаза, влажные от слюны губы и пунцовые щеки. чанбин выглядит слишком очевидно для того, кто пытается скрыть свое состояние и свою ложь. — да, чан, ты прав, — обращение по имени давно перестало резать уши. слышать в свою сторону «хен», было слишком неловко. — я тебя ревную. из горла вырывается громкий смех. чан не может контролировать себя и свои эмоции. как вообще по-другому реагировать на ту ерунду, которую ему сказал чанбин? и он бы продолжал смеяться, только чужая реакция на его смех не та, что он хотел, возможно бы, получить. может, если поза чанбина и была расслабленной, хотя еще минутами раннее его кулаки точно были сжаты, то лицо… чан прекращает смеяться, его рот слегка приоткрыт, потому что он не в силах его закрыть. не тогда, когда эмоции на чужом лице обжигают. — не веришь, что тебя можно ревновать? — голос чанбина становится тише, и чан клянется, что слышал проскользнувшие нотки рычания. — бин, я не… — думаешь, я испытываю наслаждение наблюдать за тем, как чужие костлявые пальцы прикасаются к тебе? — перебивает чанбин и протягивает руку вперед, чтобы положить ладонь на упругую грудь. — из-за нее оно тоже так билось? — нет, бин, — чан впервые чувствует себя таким растерянным. он пытается положить свои руки поверх чужой, но чанбин успевает избежать прикосновений. — правда, чан? — ухмылка на чужом лице граничит между пугающей и… возбуждающей. — я твой, ты же знаешь, — чан говорит тихо, вкрадчиво, пытается донести до чанбина то, что его суждения не верны. — докажи это. покажи, что ты мой, а не чей-то еще, — теперь две его руки лежат на чужой груди, они медленно ее гладят, а затем поднимаются на плечи и начинают давить. — посмотри на него, — от власти в чужом голосе спирает. — или возьми уже наконец-то в рот. и чан слушается. подобные разговоры больше не вызывают смущения. он не пятнадцатилетний девственник, впервые увидевший перед своим лицом член. тем более, когда это красивый член. у чанбина действительно есть на что посмотреть, и чан позволяет себе лишние пять секунд на то, чтобы сделать это, перед тем как взять его в рот. крупная, блестящая от естественной смазки головка находится почти у самых губ, которые чан неторопливо облизывает. ему нравится изводить, нравится тянуть время и слышать неконтролируемое рычание чанбина, как будто он дикое животное. но еще чан любит, когда тот не сдерживает удовлетворенного скулежа, и он сделает все, чтобы услышать этот звук сегодня. — насмотрелся? за волосы больно дергают, и чан открывает рот, чтобы охнуть. и он бы возмутился, но никакие слова не имеют смысл, когда чанбина переполняют злость и похоть. он послушно открывает рот и закрывает глаза, перед этим заметив, как бедра чанбина дернулись вперед. как только член проникает в горячую узость, с губ срывается облегченный стон. непослушные, уже сбившиеся волосы, путаются меж пальцев. чанбин знает, что чан выдержит все, что он пожелает и сделает, поэтому отводит бедра назад, чтобы опять толкнуться вперед, все глубже погружая свой член в чана. ему не надо многого, когда чан цепляется пальцами за его ляжки, вжимая ногти и оставляя отпечатки полумесяцев; когда открывает глаза, глядя прямо в его, чанбина, глаза; когда его язык проходится по всей длине, пока член находится глубоко внутри, почти не вызывая приступы тошноты. ему не надо многого, чтобы закинуть голову назад и разжать пальцы, выпуская волосы чана из своего захвата. низ живота начинает сводить от сладкого предвкушения, закусанная губа не помогает сдержать рвущиеся стоны. чанбин почти готов кончить. он отступает назад, когда его толкают. глаза от неверия распахиваются, и он поднимает голову, чтобы посмотреть на чана. его блестящие губы растянуты в ухмылке, пока по подбородку стекает смесь из слюны и прозрачной смазки. кажется, что член и яйца сейчас лопнут из-за того, что ему не дали кончить и выплеснуть из себя белесую, вязкую жидкость. — почему? — грудь тяжело вздымается, в попытках сделать полноценный вдох. чанбина на ногах держит лишь один взгляд чана. — ты думаешь, заслужил после той сцены, что мне устроил? — ухмылка не слазит с чужого лица, как и твердость намерений. чан встает с коленей, когда чанбин тупит взгляд и уводит глаза вниз. туда, где чужой член давно выступил призывной неровностью. во рту собирается слюна, а желание опуститься на колени куда больше, чем получить удовольствие. но чан не позволяет это сделать. — думаешь, мне было приятно слышать необоснованные обвинения в свою сторону? делает шаг и толкает чанбина в грудь. из-за шорт и трусов, что остались висеть в районе колен из-за резинок, он путается в своих ногах. и неудачная попытка отступить привела к тому, что он почти упал. чан держал его за плечи как тряпичную куклу, и не будь он сейчас настолько взмылен, обязательно почувствовал ноющую боль в руках. все возмущения, которых у чанбина и не было, уходят на второй план, когда губы чана накрывают его. и он искренне ненавидит ту слабость, которая сразу же возникает. ненавидит то, насколько он падок до ласк, когда его пытаются утихомирить, усмирить вспыхивающий огнем пыл. и даже, когда его небрежно опускают на мат, он все еще желает большего. чан больше не кажется нежным, когда в его глазах бушует ураган. — правда думал, что я спущу тебе это с рук? — переворачивает чанбина на живот, отлаживая ладонью горячие ягодицы, а затем бьет по ним, из-за чего резкий звук ударяет в уши. — ну же, не молчи. я знаю, что ты любишь трепать языком. — что… что ты хочешь услышать? — его почти не слышно, хриплый шепот можно различить, если напрячься, но чану это и не надо. — не знаю? — усмехается чан и разводит половинки в стороны. — тебе больше не чем поделиться? чанбин сдавленно мычит, когда сухой палец обводит сморщенный сфинктер. ему хочется, чтобы его заполнили изнутри и он не скрывает этого, когда прогибается в спине и подтягивает к себе колени. — все еще думаешь, что я не твой? — чан наклоняется и шепчет в пылающее, красное ухо. — хочешь докажу обратное? — проводит языком по ушной раковине, задевает зубами мочку и втягивает ее в рот, осторожно посасывая. — отвечай, когда я говорю. — х… хочу, — чанбин жмурится, когда чужая рука лазит по его шортам, потроша карманы. — ты такой предсказуемый, бин, — усмешка бьет по ушам и самообладанию. — смазка и презерватив. ты этого ждал? — рвет зубами упаковку, выливая немного на разгоряченную кожу, чтобы хватило не только на одну растяжку, хотя чан не уверен, что чанбина хватит на большее. — ждал, — он знает, что ему нужно согласиться, молча принять свое поражение и чужой толстый член. чан бросает тихое «молодец», задирает футболку, обнажая голую спину чанбина и наклоняется, чтобы оставить на ней россыпь легких поцелуев. его пальцы оглаживают ягодицы, перед тем как протиснуться между ними. смазка успевает согреться и начать стекать, собираться на яйцах, и чан ее собирает, чтобы вернуть назад. палец небрежно дразнится, водит непонятные круги, перед тем как проникнуть внутрь, вырывая из груди чанбина громкий вздох. — правда думаешь, что я смог бы променять тебя на мягкие податливые складки, которые мокро бы хлюпали, пока мои пальцы погружались внутрь? — чанбин стонет, когда чан ускоряет движение, добавляя к одному пальцу второй. — думаешь, она была бы вкуснее тебя? — наклоняется вперед, чтобы провести языком по сжимающему пальцы колечку мышц. — ты ошибаешься, чанбин. чан чувствует себя оголодавшим зверем. человеком, которого долгие годы держали вдали от возбуждения и секса, чьи эмоции заставляли подавлять и сейчас они вырвались наружу. он не особо старается быть нежным, вгоняя и доставая свои пальцы из чанбина. и, когда добавляет третий, то на секунду проскакивает шальная мысль остановиться на этом. знает, что этого не особо достаточно, но растяжка почти не имеет смысла, когда секс был не так давно. — обхвати свой член, — командует чан и отодвигается от грешно распластанного чанбина, который сильнее разводит бедра в сторону, чтобы больше раскрыть себя. — не смей обронить и капли, — последнее наставление, когда замечает, что пальцы кольцом зажали основание. чан спускает штаны и белье вниз, открывает пакетик и натягивает презерватив на член. часть оставшейся смазки выливает на него, другую на ярко порозовевшую, припухшую, жаждущую внимания и ласки дырку. обхватывает ладонями влажные от пота бедра и приставив головку к раскрывшемуся входу, вгоняет член по самое основание, не сдержав грудного стона. грубые, неритмичные толчки, вызывают скулящий звук, выходящий из чанбина. он позорно закусывает губы, не особо пытаясь скрыть свои эмоции. чан не особо старается задать определенный ритм, каждый раз сдавая назад, когда бедра чанбина идут навстречу. он правда не собирается его мучать, но не может избавиться от желания наказать за глупые мысли в чужой голове. чан делает еще один толчок, громкий шлепок прилипающей друг к друге кожи отрезвляет. и пока он может мыслить, выходит из чанбина, проталкивая внутрь него пальцы, которые сразу же нащупывают простату. — перевернись. чан не особо спешит убрать свою руку, когда чанбин переворачивается на спину, оказавшись лицом к нему. бордовый, напряженный член выглядит довольно болезненно, и он не отказывает себе в желании нагнуться и провести по нему языком. и он слышит это. отчаянный скулеж, который заставляет его, чана, член дернуться. — все еще не веришь? — чан проводит мокрой от смазки рукой по прессу чанбина, растирая по нему вязкую жидкость. — мой, — выдыхает блаженно чанбин, когда внутри него опять оказывается член. — твой, — соглашается чан. он делает еще несколько быстрых глубоких толчков, перед тем как перейти к более размашистым и грубым, чтобы довести себя и чанбина, чьи стеклянные затуманенные глаза обо всем говорят. тихие стоны вперемешку с громким дыханием и грязным чавкающим звуком загоняемой туда и обратно смазки. яйца шлепаются о ягодицы, когда чан делает более резкие толчки и он позволяет себе задержаться, находясь глубоко внутри, когда им мешают посторонние звуки. — оппа! чан поднимает голову, все вокруг плывет, но женская фигурка возле дверей обретает более четкие контуры, как и чужое ошарашенное лицо. он усмехается, облизывает губы и глядя в чужие глаза отводит бедра назад, почти выходя из чанбина, чтобы последний раз вогнать внутрь член, ловя губами чужой стон. между их животами пульсацией вытекает чужая горячая сперма, пачкая обоих, пока презерватив начинает наполняться собственной. чан осторожно выходит из чанбина, стараясь не причинять себе и ему дискомфорт, но у него все равно не выходит, когда намеренно разрывают поцелуй, а после слышится шипение и громкий хлопок дверью. чанбин испуганно дергается, его глаза широко, насколько это возможно, распахиваются, а рот немо раскрываются в попытке что-то сказать. чан нежно гладит его по щеке и опускается к подбородку, зажимая его пальцами и впиваясь в чужие губы за еще одним поцелуем. — я только твой, чанбин, — он позволяет себе расслабиться, чужие руки осторожно его обнимают и прижимают к себе. — она больше не станет проблемой. — хорошо, — чанбин солжет, если скажет, что его это не устраивает. он чертовски сильно удовлетворен не только сексом, но и мыслями о том, что никакая женщина не встанет между ними. хотя никакая и не стояла. чанбин позволяет себе на секунду прикрыть глаза, не убирая с лица счастливую улыбку. тяжесть тела чана ему вовсе не мешает, поэтому он аккуратно нащупывает губами чужую щеку и как может опускается пониже, присасываясь и тем самым помечая своего чана. только его и больше ничей.