Ставки краденым не принимаются!

Берт развалился на диване, как будто одним своим присутствием оживляя пристанище Румпельштицхена. Лилит проявляла к нему живейший интерес, как и он к ней — они уже минут пятнадцать беззастенчиво флиртовали. Девушка сидела на подлокотнике дивана, кокетливо закинув ногу на ногу — хотя на самом диване для нее более, чем хватало места. Роб нахмурился, делая глоток виски. К тому, что Лилит живет с ним, он еще совсем не привык. Где-то с неделю назад у нее прорезался голос и она заболтала ему зубы, уговорив сыграть еще раз — как будто ей было, что проигрывать! Как оказалось — было. Она и проиграла. Теперь она «работала чем-то вроде хостес». Что такое «хостес», Роб не знал, но так заявила сама Лилит, и за любые иные, менее приятные для нее формулировки, она угощала Роба взглядами острыми, как метательные ножи. Роб отвечал тем же. И атмосфера у него дома превращалась в одну большую грозовую тучу. Не то, чтобы он не мог приструнить Лилит, скорее… не хотел. Он вообще десять раз пожалел о том, что принял ее ставку. Что первую, что вторую. Но раз уж принял, то пусть хоть пользу приносит. — Может, перейдем к делу? — попробовал он переключить на себя внимание гостя. Пока что, кроме имени, тот ничего толком и не сказал. — Тебе что-то конкретное от меня надо? Берт с неохотой оторвался от Лилит (та недовольно поджала губки, когда их прервали) и посмотрел на Роба. — О, ну я просто не мог пройти мимо, когда услышал, что здесь, в какой-то Топи, оказывается, живет сам Румпельштицхен! Зашел познакомиться, ну и… — он улыбнулся, как будто смущаясь, но в этом румянце было куда больше беззастенчивости, чем скромности. — Не буду скрывать, человек я по натуре азартный, очень уж интересно было бы сыграть! — То есть, ничего конкретного? — уточнил Роб. — Я обязательно сыграю, не сомневайся, мне просто надо подумать! Извините, если злоупотребляю гостеприимством… Роб отмахнулся. — Все в порядке. Налей еще выпить гостю, — обратился он к Лилит. — И мне тоже. Когда Лилит скрылась в соседней комнате, Роб невозмутимо добавил: — Заметил, что твой бокал пуст. — Наблюдательный. — Работа такая. — Почему стоишь, присядь? — Теперь, когда Лилит не было в комнате, все свое внимание Берт переключил на Роба и это было довольно… Роб так и не успел мысленно подобрать слово, потому что пауза затянулась и Берт решил продолжить. — Я могу спросить о… — Берт, — перебил его Румпельштильцхен. Он кажется впервые обратился к нему по имени. — Либо делай ставку, либо проваливай. У меня тут не гостевой двор и не паб. Сразу же пожалел, что так резко отшил его, потому что проклюнулось любопытство: а что там Берт хотел спросить? Хотя, наверное, все как обычно. Про Таролога, про то, куда все делось. Бывшие завистники превратились в стервятников и к Робу не редко забредал кто-то с желанием поглумиться, замаскировавшись под сочувствие и интерес. — Ладно-ладно, извини, — Берт забрал у вернувшейся Лилит бокал и сделал глоток. Робу она бокал подавать в руки не стала, а просто поставила его перед ним на стол. — Но я все еще не придумал, что бы у тебя попросить. Может, как-то поможешь придумать? — Может, я помогу? — проворковала Лилит, усаживаясь обратно на подлокотник и поглаживая Берта по плечу ладонью. Тот развернулся к ней чуть ли не всем корпусом; заинтересованно улыбнулся. — Может, и поможешь… Лилит наклонилась к его уху, почти касаясь губами, и Роб посмотрел на них недовольно: ему очень не нравилось ощущать себя третьим лишним в собственном доме. До него едва донеслось то, что Лилит прошептала Берту: — Сыграй на меня. Берт удивленно приподнял бровь. — Это как? — Ну, я сейчас принадлежу Робу, а буду принадлежать тебе… — Лилит кокетливо накрутила на палец прядь волос. — Всмысле, «принадлежишь»? Я думал, ты тут просто живешь. Вместо Лилит ответил Роб. — Она проиграла мне свою свободу. В карты. Рот Берта слегка приоткрылся в удивлении. Роб поймал себя на мысли, что Берту очень идет удивляться. — Ну тогда решено! Играю на прекрасную даму, — он поймал в руки ладонь Лилит и поцеловал ее в запястье. — Не бойся, я не изверг какой-нибудь, сразу же отпущу. Если только ты сама не захочешь остаться. Еще немного и зубы Роба заскрипели бы, настолько приторной выглядела эта парочка. — Что будешь ставить? Я не играю без достойной ставки. Об этом он, конечно, соврал. Роб уже очень давно соглашался играть почти на любую ерунду, авось, в хозяйстве пригодиться. Закончилось это плачевно: а именно, у него появились Лиам, Лилит и несколько тонн хлама. Тонны хлама по крайней мере молчали. Берт тем временем вывалил на стол груду какой-то всячины. Амулеты, деньги, какая-то книга на мертвом языке (что?), украшения… Взгляд Роба задержался на изумрудной подвеске, он поднял ее и поближе рассмотрел на свету. Берт оживился. — Могу поставить это! Могу поставить все сразу… Хотя, лучше, чтобы у меня что-нибудь все же осталось. Знаешь там, на жизнь… Он подошел к Робу ближе — но тут же сделал инстинктивно шаг назад, когда встретился с его грозным взглядом. — Проваливай. Я не буду с тобой играть. — Почему? — Все эти вещи украдены. Берт сглотнул и пожал плечами. — Ну и… что? — Я не принимаю ставки краденым добром, — твердо повторил Роб. — Ты торгуешь людьми! — возмутился Берт. — Но не крадеными людьми. Ты прекрасно знаешь, что в Королевстве Теней это законно. Грабителей и воров я презираю. Убирайся. И забирай свои побрякушки с собой. Они меня не интересуют. Берт, пораженный такой сменой настроения Роба, перевел взгляд с него на внезапно погрустневшую Лилит. — Я… — он снова встретился с Лилит глазами. — Я все равно хочу сыграть! — А у тебя есть, что ставить? Берт задумался. На секунду в глазах Лилит мелькнула надежда, но он быстро погрустнел. Без слов было понятно. Роб схватил Берта за локоть и толкнул по отношению к двери. — Если не вознамерился ставить на кон себя, то проваливай. Я не пойду против своих принципов. В глазах Берта блеснул огонек. — Ты примешь такую ставку? Роб молчал несколько секунд, а потом ответил: — Приму. — Ну раз так, — Берт высвободил свой локоть и оправил ткань рубашки, довольно улыбнувшись. — Раз так, доставай свои карты. — Берт, не надо… — забеспокоилась Лилит. — Ты не хочешь застрять тут, как я, поверь. Он ослепительно улыбнулся ей. — Мне кажется, сегодня удача на моей стороне. — Но… — снова начала Лилит. — Выйди, — перебил ее Роб. Лилит не послушалась. — Если ты проиграешь, он посадит тебя в клетку и попытается продать, он тут немного прибацанный… — Ты проиграла свою свободу, помнишь? — огрызнулся Роб. — Я говорю тебе выйти — ты выходишь. Берт ободряюще улыбнулся Лилит. — Не могу же я бросить даму в беде. Это как будто и правда успокоило ее, по крайней мере, она прекратила лезть в разговор и только зыркнула недовольно на Роба, прежде чем наконец-то послушаться прямого приказа и выйти — обязательно громко хлопнув дверью на прощание. Может, Робу станет легче жить, если он и правда ее сейчас проиграет. Они снова остались с Бертом наедине. — Итак, что со мной будет, если я проиграю? — Зачем портить сюрприз, сам узнаешь скоро, — пообещал Роб, беря со стола колоду и начиная ее тасовать. Вообще-то, он и сам еще не придумал, зачем ему еще один лишний рот. Лилит и Лиама было достаточно. Лиам, конечно, не ел, но «лишним ртом» все равно считался — потому что с появлением собеседницы начал слишком много болтать. Берт уселся на диван и улыбнулся. А он, наверное, и правда азартный человек, если не нервничает. — Не передумал? — Роб даже улыбнулся немного. Как бы он ни врал себе, была у Берта какая-то харизма, которая не могла не подкупать даже его. — Не в этой жизни. — Ну что же. Правила просты. — Роб сел напротив, продолжая тасовать колоду. — Я кладу на стол две карты. Угадаешь, какая расположена ко мне, а какая — к тебя, ты выиграл. Ошибешься хоть в одной — выиграл я. — Совсем не сложно, — Берт потер ладони и нагло ухмыльнулся. — Давай, выкладывай. Роб еще помедлил с минуту, растягивал момент, наблюдая за Бертом — но тот даже не начал проявлять признаки волнения. Шестое чувство вдруг подсказало Робу, что Берт ну никак не угадает нужную комбинацию. Наконец, он все-таки выложил карты на стол и сложил руки в замок, ожидая решения. Берт долго не думал — в прочем, думать тут было не над чем. Хотя ему и стоило бы прислушаться к своей интуиции… если таковая у него имелась. — Ну не знаю, пусть будет эта ко мне, а та — к тебе, — Берт ткнул пальцем в карты, показывая, какие имеет в виду, и пожал плечами. — Я угадал? Роб молча перевернул карты. Все оказалось с точностью до наоборот. — Ты проиграл, — Роб собрал карты обратно в колоду, победно хмыкнув. Но на лице Берта совсем не отразилось горечи поражения. Пожалуй, даже наоборот. Уголки губ чуть дернулись в намеке на сдерживаемую улыбку. — Что-то не вижу поводов для радости. Отправляйся в клетку. — Есть один маленький нюансик, — Берт выпустил улыбку наружу. — Ты говорил что не принимаешь ставки краденым, но, раз мы уже сыграли, я должен признаться… моя свобода, вроде как, мне совсем не принадлежала. Роб помрачнел. — Меня это не волнует. Я выиграл — значит, ты мой. А за то, что обманывал меня, тебе влетит сверху. Берта угроза не впечатлила. — Не боишься, что мой предыдущий хозяин решит с тобой разобраться за этот произвол? — протянул он нараспев. — Не боюсь. Все по закону. Я не знал, что твоя ставка тебе не принадлежит. — Зря не боишься, — Берт встал с дивана и подошел к нему ближе. Сначала Роб подумал — тоже мне, нашел время поправлять прическу! — но когда Берт развернулся к нему спиной, чтоб продемонстрировать шею, руки Роба сами собой сжались в кулаки. Бить он, конечно, никого не собирался, даже столешницу, но он был зол. Очень зол. На шее Берта красовалась метка Таролога. — Что это, черт возьми, значит? — процедил Роб сквозь зубы. — Ее не было, когда ты пришел, я проверял! — Она появилась позже. — Как для кого-то, кто только что проиграл свою свободу Румпельштильцхену да и к тому же носил метку Таролога, Берт говорил как-то на удивление спокойно. В тон прокрадывались довольные, мурчащие нотки, и Роб мог только надеяться, что то, к чему ведет Берт, ему не слишком навредит. Потому что куда уж дальше! — Согласно моему договору с Тарологом, я не имел права делать такую ставку. Нарушил договор — появилась метка. Упс. — Выходит… — Роб задумался. — Выходит, это ты виноват. Твоя вина и твоя проблема. — Но это ведь в твоей собственности сейчас оказалось то, что по праву принадлежит Тарологу… — Чушь! Я не знал! — Ах! Точно! — Берт вскинул руки к небу. — Наш великий справедливый король не сможет закрыть глаза на эту вопиющую несправедливость и не станет тебя наказывать, Румпельштильцхен. — Напускная радость за Роба тут же ушла, сменившись вполне искренней радостью за собственную удачную проделку. — Напомнить тебе, от кого всем известно твое имя? Роб стиснул зубы. Мда уж, справедливость и Таролог — вещи не особо совместимые. Берт и правда его подставил с этой ставкой. Намеренно. Чтоб ему было пусто. — Убирайся, — мрачно сказал Роб. — Я возвращаю тебе проигранное. Все. Ты свободен. Ну, то есть… принадлежишь не мне. И больше не смей показываться даже рядом с моим домом. Берт отмахнулся. Ага, как будто Роб и правда поверил, что все так просто сработает… — Ну уж нет. Договоры священны, ставки сыграны, нельзя меня просто так взять и выгнать! Это будет жест твоей доброй воли, и, технически, никак не отменит того, что ты владеешь моей свободой. Роб поморщился и выдохнул сквозь ноздри. Сдерживаться становилось все труднее. — Ну валяй. Что дальше скажешь? У тебя же какой-то там план, да? — Сыграем еще разочек. Проиграешь мне ее обратно, и все станет как раньше. — Хочешь сказать, она вернется к Тарологу и твоя метка исчезнет? Берт пожал плечами. Видимо, он не беспокоился — или беспокоился настолько слабо, что легко мог это скрыть. — Если честно, я не знаю. Может, метка и останется, как наказание за то, что я в принципе играл, но думаю, все будет в порядке. А если нет — это уже не твоя проблема, а только моя. Как-нибудь договорюсь с Тарологом, присягну заново… — Или тебя сожрут псы Сета, — скептично добавил Роб. — Какой тратой будет отдать шавкам такой лакомный кусочек. Берт чуть улыбнулся и на щеках выступил легкий румянец — он все-таки реагировал на комплименты, возможно, не стоило с самого начала пытаться добиться его расположения, вынуждая поставить себя как ставку в карты, но Роб уже упустил свой шанс. — Как я и сказал: проблема будет уже не твоя, — добавил Берт. — Хорошо. Сыграем. Твоя свобода против… — А, ой, у меня же ничего нет, — досадливо цыкнул Берт. Кажется, это он и правда не учел в своем плане. Роб вздохнул, огляделся вокруг, схватил стоящую на какой-то полке золотистую жабу с хищными рубиновыми глазищами и вручил Берту. — Вот. Дарю. Ставь. — А что это за жаба? — Берт повертел подарок в руках, с интересом изучая. — Что-то типа амулета. Должна приносить в дом деньги. Тебе не все равно? — Спасибо за такой королевский подарок, — Берт усмехнулся и поставил жабу на стол. — И еще один момент. Девушка. — Что? — Девушка, я все еще хочу ее выиграть. С секунду Роб намеревался поспорить — но, хрен с ним, решил не тянуть кота за хвост. В конце концов, Лилит тоже была той еще занозой в заднице, может, без нее будет поспокойнее. А то этот гражданин с суицидальными намерениями еще и откажется выигрывать обратно свою свободу. И они умрут в один день, найдя вечный покой в желудках шавок Сета. Как романтично. — Договорились. Жаба с твоей стороны, твоя свобода и Лилит — с моей. Играем? — «Лилит»? — переспросил Берт. В глазах его что-то мелькнуло. — Да, так ее зовут, — поторопил Роб. — Что, больше не нужна? — Нужна, — неуверенно ответил Берт. — Играем. Что-то тут было нечисто, но Роб откровенно устал и ему было лень спрашивать. Перемешал колоду, думая, во что же сыграть. Надо так, чтобы у Берта шанс выграть был больше… — Тянешь карту. Младший аркан — выиграл ты, — рваными фразами объяснил Роб и разложил перед Бертом на столе веер из Таро. — А если старший? — А если старший, — мрачным эхом повторил Роб, — то я дарю тебе еще безделушку и мы играем заново. Такие уж правила, шанс выиграть должен быть у каждого. Того же азарта, что в первый раз, не было. Берт просто вытянул карту наугад и… Четверка пентаклей. Роб выдохнул с облегчением. — Ну вот, я не при делах. Тебе… тоже желаю удачи. Сейчас приведу Лилит. Он поднялся и исчез в соседней комнате. Берт остался сидеть, с дурацким видом вертя в руках карту. Наконец, положил ее обратно на стол, скользнул рукой на шею. Контур метки Таролога все еще ощущался под подушечками пальцев. Да и вообще — чувствовался. — «Лилит», — прошептал он, глядя на злополучную карту. Метка осталась на месте. Это значило одно из двух: либо Роб был прав, и Берту так и не простили сам факт того, что он затеял такую авантюру, либо (интуитивно это казалось более вероятным) освобождать Лилит из рук Румпельштильцхена было большой, очень большой ошибкой…