Продать душу дьяволу

«Then someone will say what is lost can never be saved», Bullet with Butterfly Wings, The Smashing Pumpkins Лагерь Плантагенетов — небольшое укрепление, раскинувшееся на холме рядом с городским трактом. Высокий добротный частокол окружал широким кольцом пару десятков шатров, хранилище с едой, сторожевую башню и плацдарм для тренировок. Обычно здесь царила военная дисциплина: везде был порядок, каждая вещь находилась на своем месте, каждый знал свои обязанности. Но не сегодня — эффектный побег членов семейства де Рун с их друзьями оставил за собой невообразимый беспорядок. В дальней стене лагеря зияла огромная дыра, подъемный механизм, что находился рядом, стал абсолютно непригоден для использования, удачно взорванная бочка с порохом угодила в корзины и ящики, разметав их во все стороны. Горящие куски досок смертоносным веером разлетелись вокруг, раня несколько солдат Инквизиции и поджигая ближайший шатер. Воздух наполнился дымом и пылью. То тут то там разносились команды офицеров, солдаты таскали воду, пытаясь потушить огонь. Среди всего этого хаоса, сидя на своём черном как смоль коне, лорд Николас с интересом рассматривал причину своих последних злоключений. Не всей группе пленников удалось улизнуть и перед ним наконец-то предстала пойманная его солдатами Амисия де Рун. Командующий подумал, что поймать маленького Хьюго было бы ещё лучше, но и его невозможная сестрица несомненно будет им полезна. Стоящая перед ним девушка всем своим видом пыталась демонстрировать полное пренебрежение к своей поимке: высоко поднятый подбородок, горделиво расправленные плечи. Среди окружающей суматохи, стоя на грязной земле лагеря, выглядела она немного чужеродно. Впервые взглянув на командующего, она окатила его таким презрением, какое ему уже давно никто не решался выказывать. Николас невольно подумал, что если бы взгляд мог убивать, то после того как эта наглая дворянка сверкнула на него глазами, он должен был бы упасть со своего коня замертво. Однако полностью спрятать свой страх за этой бравадой она не могла: скованная поза, дерганые движения и то, как она ненадолго застыла, завидев его приближение, для командующего выдали её с головой. Девчонка явно его боялась, но, видимо, недостаточно, раз имела наглость противостоять ему всё это время. Какое-то время он лишь продолжал молча её рассматривать, позволяя осознать случившееся и прекрасно понимая, что фигура его внушает страх. Наконец он увидел как Амисия дрогнула. Решимость в её глазах угасла, она нервно откинула прядь волос с лица и отвела взгляд, обняв себя руками, словно пытаясь защититься. Неизвестность пугала, но обратиться первой к командующему она не осмелилась. — Прекрасно, — изрек он удовлетворенно и отправился в начало колонны, чтобы вести отряд и пленницу обратно в город. Вечер обещал быть интересным.

***

Отряд неспешно направлялся к замку, изрядно растянувшись вдоль пыльного тракта. Сидя на одной из лошадей, Амисия отрешенно провожала взглядом проплывающие мимо пейзажи. Теплый августовский воздух окутывал её словно густой сироп, не давая ни глотка свежести. Будет гроза, — подумала Амисия, отмечая, что и природа замерла в ожидании вместе с ней. Мрачные мысли тягостной вереницей тянулись в её сознании, наполняя душу мучительным напряжением. Амисии казалось, что её похитители нарочно тянут время, чтобы окончательно вывести её из равновесия. Радовало лишь то, что Хьюго удалось сбежать. Центральной фигурой среди сонма её дурных предчувствий был лорд-командующий, маячивший далеко впереди. Одна мысль о нём вызывала горечь и ненависть. Столько в этом человеке было неправильно. Что он представлял, что он сотворил своими собственными руками. Амисия не желала признаваться себе в том, что командующий внушал ей безотчетный страх. Образ его, идущего к ней через сад поместья, чтобы убить, намертво отпечатался в её воображении. И почти каждую ночь он вновь и вновь приближался к ней с неумолимой уверенностью, а она лишь смотрела, не в силах сдвинуться с места. И каждый раз просыпаясь она говорила себе, что в нужный момент не отступит, не прогнется и не упустит свой шанс. После побега из их родового поместья в душе её поселилось смутное беспокойство. Где-то на границе сознания постоянно мелькала мысль, что она делает что-то неправильно. Каждый раз, когда ей казалось, что она начинает понимать, что именно, ответ ускользал, оставляя за собой лишь навязчивое чувство раздражения. Её часть колонны двинулась быстрее и теперь она могла лучше видеть командующего. Глядя на него она вновь почувствовала знакомое раздражение и чувство вины. Лорд Николас неторопливо ехал в начале колонны, изредка обмениваясь репликами с другими офицерами. Как его только земля носит, — угрюмо подумала Амисия в очередной раз и лишь продолжала смотреть на него, потерявшись в своих мыслях. Что-то в его образе вызывало острое противоречие. Слишком хороша стать, слишком изящны выверенные движения, — пронеслось в её голове. Внезапно её муки совести обрели абсолютно конкретную форму. Амисия застыла от ужаса, не в силах поверить, что она только что подумала. Она испуганно зажала рот рукой, лошадь её остановилась. Немедленно один из стражников прикрикнул: — Пошла! — и наклонившись шлёпнул её лошадь по крупу. Амисия вздрогнула и поёжилась, подумав, что, если хочет прожить на этом свете ещё хоть сколько-нибудь и не потерять рассудок, она должна похоронить эти крамольные мысли так глубоко в своём сознании, как будто их никогда не существовало. Чтобы ни одна живая душа никогда об этом не узнала.

***

— Что нам с ней делать, сэр? — обратился к командующему один из солдат, когда хвост колонны наконец-то подтянулся к замку. Отведите в одну из дальних комнат и обездвижьте, — ответил Николас. И поразмыслив пару секунд, добавил: — И завяжите ей глаза прежде, чем вести её в подземелья. Но не вздумайте калечить, обращайтесь с ней бережно — она нам скоро пригодится. Николас знал, что неизвестность пугает гораздо больше, чем что-либо ещё и планировал оставить девчонку там на час-другой. Не торопясь закончив все свои обязанности за вечер, Николас наконец отправился в подземелья. Никакой спешки у него сегодня не было — его отряд уже отследил, куда сбежала остальная часть группы и заблокировал им пути отхода. Петляя по коридорам бастиона, он размышлял о том, чего хочет добиться. Официальный приказ клериков требовал лишь одного: найти способ победить чуму или хотя бы заставить носителя перейти первый барьер. О том, как именно командующий должен был это сделать ничего сказано не было и он знал, что руки у него развязаны. Николас подумал, что ему представилась отличная возможность заставить Амисию де Рун помогать Инквизиции, заодно разубедив в её неумных идеях. Неудачи он особо не опасался: на этот случай у Инквизиции была припасена ещё пара козырей. К тому же, строптивая девчонка докучала ему уже достаточно, чтобы Николас решил, что простой беседой она не отделается. С мрачным удовлетворением он подумал, что есть много разных способов сломить её волю и никто ему не мешает заодно развлечься. Признаться, он не был уверен, что с этой упрямой дворянкой его идея сработает. В конце концов, она наверняка ненавидит его за то, что он сделал с её семьёй. Однако результат определенно стоил того, чтобы попробовать. Большого опыта заточения у девчонки, похоже, не было. Так как едва открыв дверь, Николас, к своему удовлетворению, услышал тревожное «Кто здесь?» и увидел как пленница вертит головой, словно озираясь, пытаясь разглядеть что-либо сквозь плотную ткань повязки. С ответом Николас не торопился. Амисия находилась почти посередине комнаты. Кандалы удерживали её руки и ноги на манер буквы Х, не давая почти никакой возможности двигаться. На столе у правой стены зловеще мерцали в свете факелов всевозможные пыточные инструменты. Николас, оглядев их, подумал, что он их ещё ей покажет, но позже. Амисия услышала, как закрылась тяжелая дверь, лязгнул замок и вошедший проследовал куда-то в центр комнаты. Про себя она твердо решила, что ничего им не выдаст и сотрудничать не будет. Она понимала, что делает это ради своего брата и друзей и чувствовала, что не может их подвести. Несмотря на адреналин и воодушевление от собственной решимости сопротивляться, она чувствовала как страх холодной змеёй скользил по спине, сжимая грудь тесным ледяным кольцом. Она точно не знала, сколько времени провела в этой камере. Ноги и руки, удерживаемые цепями, начали затекать и мышцы налились свинцом. Судя по тому, что спустилась она сюда по нескольким лестницам, она явно была где-то в глубине подземелий. Едва она шагнула в комнату, её окутал пронизывающий холод и запах сырого камня. Такое ощущение, что слух её за время ожидания обострился и она могла слышать все даже самые тихие шорохи. Капли воды, срывающиеся со стен и разбивающиеся о каменный пол, звучали неестественно громко. Стражники, не придумав ничего лучше, оставили ей её собственную обувь. Сначала Амисия не придала этому особого значения — кто вообще знает, какие тут порядки для узников? Но когда они начали спускаться в подземелья, она оценила свою удачу. Остальную свою одежду пришлось оставить в одной из комнат замка. Вместо неё ей выдали какое-то, на её взгляд, чрезмерно короткое платье, представлявшее собой большой грязно-серый треугольник. Уже одна эта одежда заставляла её чувствовать себя некомфортно. Оставалось только надеяться, что что-то она всё же прикрывает. Николас остановился в паре метров перед пленницей и спросил с едва уловимой усмешкой: — Есть предположения? По тому как Амисия испуганно втянула воздух и отчаянно дернулась, он понял, что она его узнала. Амисия услышала, что голос командующего не искажён шлемом, но не узнать его было невозможно. Хуже просто быть не могло. То, что он явился сюда собственнолично, не обещало абсолютно ничего хорошего. Ей отчаянно хотелось не показывать свой страх, но пока выходило скверно. — Я вам ничего не скажу! — гордо выкрикнула она. — Так уж получается, что никакой информации нам от тебя сейчас и не нужно, — ответил Николас. Он едва удержался от того, чтобы не ввернуть какое-нибудь раздражающе фамильярное обращение, навроде «дорогая моя», но решил пока что держаться более официального тона. Амисия почувствовала нарастающую тревогу. Значит, и остальных тоже поймали? Или они смогли выследить Хьюго? При мысли о брате, сердце больно сжалось. Николас подошел к ней немного ближе: — Должен признаться, я рад, что ты наконец-то находишься где-то, откуда у тебя нет возможности вновь спутать нам все планы, — начал он, подумав, что спешить им некуда и он может заодно высказать ей всё, что он думает о её детских попытках сопротивления, — из-за тебя Инквизиция потеряла солдат и время в пустую, вместо того, чтобы продвигаться в искоренении чумы. Если бы ты постоянно не вмешивалась и не защищала своего брата от нас с таким остервенением, возможно, все наши проблемы были бы уже решены и чума — побеждена. Как можно быть такой недальновидной?.. Командующий продолжал говорить, но Амисия его уже не слушала. Из его речи она вынесла одну мысль: она нанесла ему и Инквизиции большой вред. От несправедливости его слов, её охватил праведный гнев и возмущение, она почувствовала как губы её начинают дрожать. Следовало бы промолчать и подумать о своей безопасности, но её переполнили такие обида и горечь, что она напрочь забыла об осторожности: — Я вам создала проблемы? — спросила она севшим голосом, перебив его на середине фразы. Перед глазами её стояли картины опустевшего поместья и всех тех, кого она уже больше никогда не увидит, — да вы разрушили мою жизнь, убили столько людей! Как вы можете меня обвинять?! — - Если вам от меня ничего не нужно, почему бы вам просто не убить меня, так же как вы убили моих родителей! В голосе её слышалась истерика. Николас однако самообладания не терял, хотя и начал потихоньку раздражаться. Он ожидал такой ответ, предполагая, что девушка ослеплена горем и ненавистью и не увидит большой картины. — Родителей? — холодно переспросил он, — Твою мать я не убивал. Она жива и находится в замке. Амисия замотала головой, явно не веря ни единому его слову. — Вы лжёте! — пылко выкрикнула она. Николас немедленно отвесил ей пощёчину. Много сил он в неё не вкладывал, но получилось весьма чувствительно. А для Амисии, не видящей ничего вокруг, ещё и неожиданно. — Я никогда не лгу, глупая девчонка! Николас взял её за подбородок и развернул к себе, думая, что похоже пощечина немного привела девчонку в чувства. Пару мгновений он вглядывался в её лицо, а затем легко провел большим пальцем по её губам, стирая выступившую от его удара каплю крови. От такого интимного прикосновения Амисия шокировано отшатнулась насколько это было возможно. Николас сделал шаг назад, давая ей немного пространства. — Что с тобой делать, решит Великий инквизитор. Думаю, от тебя ещё будет польза, когда сюда доставят твоего брата. Амисия презрительно скривилась, думая, что никогда им не удастся заманить сюда Хьюго. А если её друзьям удалось добраться с ним до шато, нечего и думать о том чтобы выбить их оттуда силой. Однако затем осознала, что Хьюго был прав всё это время: их мать жива и вот на этом Инквизиция может сыграть. Уверенности немедленно поубавилось. Николас, тем временем, продолжал, неспешно вышагивая перед ней взад в вперед: — По этой причине покалечить или убить мы тебя не можем, — он на мгновенье задумался, — хотя такой цели у меня и не было, даже несмотря на то, сколько проблем ты мне доставила… Слушая нравоучения командующего, Амисия почувствовала как её охватывает острое чувство печали и досада, что со всеми возможностями, с церковью стоящей за ним, Лорд Николас выбрал идти против них и действовать силой. — Почему вы просто не помогли нам? — спросила Амисия тихо, улучив паузу в его речах, — Вы готовы вместо этого принести в жертву моего брата… да всю мою семью! Николас удивился тому, что она имеет наглость вот так просто к нему обращаться, но решил ответить: — Твои родители никогда бы не позволили использовать кровь твоего брата как мы планировали. И правильно бы сделали, — подумала Амисия, а вслух добавила: — И были бы правы! Да, так вы возможно достигнете той же цели, но какой ценой? Какой ценой. Этот вопрос окончательно вывел его из себя, глаза его полыхнули гневом. Какой ценой! — подумал он вновь, понимая, что девчонка не имеет представления о том, что иногда, чтобы спасти ситуацию нужно чем-то пожертвовать или пойти на риск. Он испытал сильнейшее желание наконец-то стереть это ханжеское выражение с её лица, эту упрямую решимость и уверенность в своей правоте. — Великий инквизитор считает, что наиболее быстрый способ победить чуму — обуздать её силу, а не проводить бесконечные эксперименты по приготовлению лекарства для источника. По сравнению с тем, что делает чума, один человек… или даже целая семья — небольшая жертва. Амисия не могла с этим согласиться. — Значит, он ошибается! — упрямо воскликнула она. Николас шагнул ближе. — Думай, что говоришь! — рявкнул он, — То, что ты сейчас нужна нам, не означает, что так будет вечно. Людей здесь казнили и за меньшее. Ещё один такой выпад и я отправлю тебя к инквизиторам. Он сделал драматическую паузу, раздраженно вздохнув, затем веско добавил: — И, поверь мне, по сравнению с ними моё общество покажется тебе садом небесным. Амисия слушала его, затаив дыхание. Сжатые губы превратились в тонкую белую линию. Николас смерил её недовольным взглядом и решил, что пора бы ей посмотреть ему в глаза. Его уже порядком разозлили её упрямство и праведная наивность, которые ему казались лишь эгоизмом и заносчивостью. Довольно резко он подошел к ней почти вплотную, заставив подпрыгнуть от неожиданности, и начал бесцеремонно развязывать повязку, закрывающую её глаза. Ощущая, как близко он стоит, Амисия попыталась вывернуться, но свободы движения у неё почти не было и попытка оказалась довольно жалкой. Наконец повязка поддалась и Николас отступил на шаг, дожидаясь когда глаза пленницы привыкнут к мерцающему свету факелов. Амисия не сразу открыла глаза. Даже через опущенные веки свет казался ей слишком ярким. Да и смотреть на командующего она не торопилась. Как только она откроет глаза, придется встретить этого человека лицом к лицу, а она совершенно не была уверена, что готова к такому повороту. Но выбора не было. Вряд ли ему понравится, если она так и останется стоять в полном оцепенении. Нельзя показывать насколько ей страшно. Наконец, собрав волю в кулак, она осторожно приоткрыла глаза. Командующий стоял прямо перед ней, возвышаясь над ней как минимум на голову. Одет он был гораздо проще, чем она привыкла видеть: ни мантии, ни брони с сияющими латными накладками на нём не было, всего лишь белая льняная рубашка, штаны и неизменный набор поясов. Амисии подумалось, что выглядит он теперь до абсурдности обычно. Она медленно подняла взгляд, и наконец-то взглянула ему в лицо. Её охватили очень странные ощущения. Как такой человек может быть красив? Как может лицо его выглядеть так благородно? — подумала она, окончательно растерявшись. В глазах командующего плескался гнев, смешанный с надменностью и. интересом. В глубине их горел едва различимый хищный огонёк, от которого волосы на затылке встали дыбом. Взгляд от них она уже не смогла отвести, чувствуя себя как будто загипнотизированной. Видя, что он полностью завладел вниманием пленницы и к тому же явно её смутил, Николас продолжил, наклоняясь к ней ещё ближе и понизив голос: — Думаешь, Инквизиция не хочет избавиться от чумы?! У нас нет времени следовать твоим методам, нет времени ждать, быть аккуратным и проверять, что сработает! Цель сейчас оправдывает средства! — командующий всплеснул руками от возмущения, — прекрати строить из себя святую, судьба жертв чумы тебя не интересует, не так ли? Ваша семья не центр вселенной! Дальше своих привязанностей ты не смотришь! Его лицо, находящееся так близко и взгляд, который своим гневом, казалось, прожжет её насквозь, вызывали оцепенение. Оглушенная его тирадой, Амисия смотрела на него с изумлением. — Это неправда! — проговорила она. «Это просто не может быть правдой» — подумала она, — «как он вообще смог так всё вывернуть?!». Она почувствовала, как её вновь охватывает гнев и обида. — Да как вы смеете мне говорить про привязанности! — слёзы подступили к её глазам, — вы хладнокровный убийца, что вы вообще о них знаете! Как только она осознала что за слова сорвались с её губ, глаза её округлились от страха. Николас почувствовал, что девчонка окончательно выводит его из себя. Он угрожающе навис над ней и заговорил нарочито негромким голосом, в котором была слышна еле сдерживаемая ярость: — К твоему сведению, я имею право говорить тебе абсолютно всё, что угодно. Я старше, и поверь мне, повидал на своём веку поболее, чем ты. Споря со мной, ты споришь и с методами Священной Инквизиции! К своему удовлетворению он вновь увидел в её глазах испуг. Глядя на неё, он понял, что с него хватит этого взгляда, в котором читалось, что она сама человек высоких моральных принципов, а он лишь циничное жестокое чудовище. — Думаю, пока что я верну повязку на место, — сказал он, одарив её зловещей ухмылкой. Несмотря на то, что совсем недавно идея открыть глаза и посмотреть на командующего вызывала в Амисии трепет, то что сейчас она снова останется в темноте и неведении, внезапно привело её в неописуемый ужас. Повязка вновь легла на её глаза, а командующий добавил: — Я сказал, что покалечить я тебя не могу, но поиграть мы всегда успеем. Слыша это, Амисия внезапно осознала, что пусть командующий и снизошел до спора с ней, сделал он это лишь для своего развлечения и пощады от него ждать не придётся. Она была уверена, что окончательно разозлила его и оставлять её в покое он точно не собирается. Повязка теперь снова закрывала её глаза и необходимость следить за передвижениями командующего отнимала силы. Амисия постоянно напрягала слух, чтобы иметь хотя бы какую-то иллюзию контроля над ситуацией. Николас подошёл к столу и глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться. Не хватало ещё поддаться своей минутной ярости и причинить ей больше вреда, чем планировалось. Спор с упрямой девчонкой уже начал его утомлять. Но в конце концов, он явно посеял в ней семена сомнения и рано или поздно она поймет, кто из них двоих был прав. А сейчас она полностью в его власти. Он оглядел стол, подавив желание взять один из острых ножей причудливой формы, призывно сверкнувших в свете факела. Выбор свой он остановил на довольно простой плётке с множеством тонких кожаных хвостов. Увечий такой не нанесешь, но для подавления непокорного духа вполне подойдёт. Амисия услышала лязг инструментов. Воображение сразу же нарисовало самые ужасные из возможных пыток и она окончательно почувствовала себя беспомощной. Страх накатил на неё волной, полностью погребая под собой. Она почувствовала, что ей просто необходимо сейчас же оттуда выбраться. Она судорожно попыталась освободить запястья из кандалов, но безуспешно. Почувствовав приступ паники и пытаясь не дать ему себя захлестнуть, начала дышать очень часто и глубоко. Николас обошел её и остановился в полушаге за её спиной. Его эти тщетные попытки освободиться явно забавляли. — Ч… Что вы будете со мной делать? — заикаясь выдавила она, кое-как сдерживаясь чтобы не разрыдаться. Николас заметил, что её начинает трясти от страха, но решил, что милосердие к ней он пока проявлять не собирается. — Всё, что душе будет угодно, — насмешливо ответил он, наблюдая за её реакцией. Ранее, во время их спора его крайне заинтриговало то, как она на него смотрела. Большую часть времени глаза её излучали ненависть вперемешку с презрением и моральным превосходством. Но в самом начале, когда она лишь подняла на него взгляд в них мелькнуло восхищение, которое она не успела скрыть. Неужто девчонке понравилось, что она видит? Какая ирония… но тем интереснее. В его воображении унижение, которое он может ей причинить, заиграло новыми оттенками. Прекрасно, — подумал Николас, ухмыльнувшись самому себе. Стоял он уже непозволительно близко, слушая её порывистое дыхание и физически ощущая дрожь её тела. — Может быть, тебе даже понравится, — добавил он нечитаемым тоном. От последней фразы Амисии стало нехорошо. Сложенной плеткой он убрал её волосы на плечо, отчего та вздрогнула, а затем медленно проследил концом плётки изящный изгиб её спины. Прикосновение оказалось неожиданно легким и послало дрожь через всё тело. Да как это вообще возможно, — только и подумала Амисия, удивляясь своей реакции. В следующий момент рукоять плетки продолжила своё движение вниз и аккуратно заскользила по её белью. Амисия не ожидала ничего подобного. Прикосновение ощущалось настолько противоестественно, что она непроизвольно дернулась так сильно как будто по телу прошел разряд. Глядя на это Николас лишь самодовольно усмехнулся. Её парализовало от ужаса. Все её воображаемые защитные стены с треском рухнули. Она поняла, что сбежать отсюда не удастся и здесь с ней сделают абсолютно всё, что захотят, как командующий и угрожал. Одно движение изменило всё: она поняла, что, что бы она не воображала, это было ничем по сравнению с тем, что ей предстоит. Откуда-то издалека, будто сквозь толщу воды, она услышала голос командующего: — Я сейчас освобожу твои руки — хочу снять с тебя эту тряпку. Вот это было уже слишком. Пусть «платье», как она про себя называла эту мешковидную накидку, и было коротким, всё-таки это была какая-никакая одежда. Материал создавал такой нужный барьер между ней и всем окружающим миром. Амисия начала чувствовать, что такой позор она просто не выдержит. — Пожалуйста, — всхлипнула она. Николас лишь тихонько усмехнулся, и прицепив плеть к поясу, принялся отпирать замок на одном из кандалов. — Твоя внезапная вежливость мне несомненно льстит, — ответил он, расправившись с первым замком. Он аккуратно поймал затекшую руку Амисии за запястье и медленно опустил её вниз, небрежно скользнув пальцами вверх до её плеча. Такой деликатный жест сбивал девушку с толку и не давал сконцентрироваться. Мысли Амисии стали вязкими, казалось, что всё происходит слишком быстро. Она почувствовала себя дезориентированной, не понимая как сопротивляться всем этим прикосновениям и стоит ли вообще. Николас переключился на второй замок: — Но проявлять такую похвальную покорность нужно было гораздо раньше: вместо того чтобы постоянно нам сопротивляться и срывать планы Инквизиции, — покровительственно заметил он. Обе руки Амисии теперь были свободны и она осторожно потерла затекшие от кандалов запястья. Теперь, увы, тебе это не сильно поможет. Как он справедливо предположил, его прикосновение и спокойный тон голоса отвлекали девушку и та покорно позволила ему стянуть с себя платье. В следующую секунду Амисия очнулась, осознав что произошло и резко подняла руки, пытаясь прикрыться. Николас наблюдал как голова и плечи её опустились как под тяжелым грузом, а щеки залил густой румянец. Великолепная картина, — подумал командующий, однако потакать её застенчивости не собирался: — Опусти руки, — скомандовал он ей. Он, конечно, мог бы добиться того же грубой силой, но это было не то, что он хотел на этот раз. Он хотел опустить её душу в бездонный тёмный колодец, из которого, как он надеялся, она уже никогда не выберется. И для этого она должна была делать выбор сама. Он уже видел, что пусть медленно и нехотя, она начинает уступать ему. Наблюдать за этим и ощущать как капля за каплей он получает над ней контроль было захватывающе. Он даже немного жалел, что не может видеть выражение её глаз или заставить смотреть на него. Но та пелена страха, которую создавала её временная невозможность видеть и предсказывать что случится дальше, сейчас была важнее. — Опусти руки, — его слова вновь разрезали тишину. За вкрадчивыми нотами его голоса Амисия услышала железо. И поняла, что для своей же безопасности, лучше делать что говорят и медленно опустила руки. Пусть. Пусть делает с ней что хочет, она лишь отстраненно понаблюдает за этим со стороны, чтобы выжить. Молодец, — сказал Николас. Насмешливая похвала слетевшая с его губ и сквозившее в его голосе плохо скрываемое торжество заставили её начать проклинать себя. Мысль о том, что делает она это только ради спасения собственной жизни почему-то помогала очень слабо. В голове бесконечно пульсировала лишь одна мысль «Сдалась. Сдалась. Сдалась.». Теперь ей казалось, что она постоянно чувствует на себе его взгляд и готова была провалиться от этого сквозь землю. Звякнули кандалы и Амисия поняла, что временное послабление закончилось и руки её вновь будут скованы. Я лишь вижу всё это со стороны. Мне всё равно, что здесь происходит. Я в этом не участвую, — убеждала она саму себя. Руки девушки были вновь закованы в кандалы и Николас отступил на шаг, рассматривая свою пленницу. Ему нравилось то, что он видит. Молодость, сила и стать. Явно не из простых крестьян, никаких следов изнуряющего физического труда и тягот бедной жизни. Ни дать ни взять, своенравная принцесса. Да, «принцесса»… это хорошее прозвище, учитывая, что она мнит себя разве что не его ровней. Николас обошел её и остановился немного позади. Амисия лишь слышала его дыхание и не могла унять дрожь. — Постарайся не кричать слишком громко, — услышала она насмешливый голос командующего. Иного предупреждения не последовало и Амисия почувствовала как плечи её жалит с десяток тонких хлыстов. Удар был хлестким и она невольно выдохнула, зашипев от боли. За первым ударом последовал ещё один и ещё. Хвосты плётки с каждым ударом оставляли свой красно-розовый образ на её коже. Ей подумалось, что никто её ещё так не бил и не наказывал. Да, бывало попадать в драку и другие передряги, но в них она всегда могла дать сдачи или убежать. Здесь же, боль лишь приходила и приходила и противостоять этому было никак нельзя. Казалось, что другой человек не просто причиняет ей физический дискомфорт, а подавляет её волю, бесцеремонно проникая прямо в душу. От последней мысли по телу начало растекаться тошнотворно-сладкое чувство, от которого мышцы внизу живота напряглись и Амисия в очередной раз пришла в ужас от своих ощущений. Николас завороженно наблюдал как диковинный узор всех оттенков розового плавно покрывает спину его пленницы. По его меркам бил он её совсем не сильно. Удары должны были быть скорее унизительными, чем приносящими нестерпимую боль. Амисия почувствовала, что дойдя до линии её белья командующий остановился и подумала было, не проснулись ли в нём остатки порядочности. Спина её горела и она на секунду позволила себе надеяться, что может быть, это всё, что он задумал. Но тут её ягодицы пронзила такая боль, что голова её непроизвольно откинулась назад и губы раскрылись в немом крике. Следующий удар снова пришелся по тому же месту, боль стала обжигающей и Амисия вскрикнула. После ещё нескольких ударов стало казаться, что бьёт он её по раскаленным нервам. Вырывать из неё эти крики было приятно, но через пару ударов командующий подумал, что пока с неё всё же достаточно. Он вновь привесил сложенную плетку на пояс и медленно подошел ближе к своей трепещущей пленнице. Эффект его наказание явно произвело: девушка порывисто дышала, пара прядей волос выбилась из небрежного пучка, она не могла устоять спокойно, ощущая дискомфорт. Он поднёс руку к её шее и секунду не решался её коснуться. Затем опустил пальцы на её горячую кожу и невесомо повел руку вниз вдоль позвоночника. Когда командующий подошел к ней она не знала чего ожидать. Слышала его тяжелое дыхание совсем близко. Вдруг его пальцы легонько коснулись её шеи. Она задохнулась от приятной волны прошедшей по телу. Кожа её стала гораздо чувствительней. По горячей спине побежали мурашки. Она дрожала от этого ощущения на грани дискомфорта. В следующий момент обе его руки легко заскользили по её спине. Прикосновения щекотали её, как будто оставляя за собой огненные дорожки. Амисия потерялась в ощущениях. Вырвало её из забытья то, что она чуть не застонала от удовольствия. Это немного её отрезвило и она решила, что нельзя показывать ему, что ей нравится. И почему мне вообще это нравится?! — с досадой подумала она. К сожалению, легче было решить, чем сделать. Через пару мгновений однако прикосновения прекратились так же внезапно, как и начались. Молодое тело, несмотря на сопротивление своей хозяйки, реагировало на его прикосновения превосходно. На секунду ему захотелось прижаться к ней всем телом, оставить поцелуй на её точёной шее… Но это бы испортило весь тот узор прикосновений, что он строил. Вместо этого он невесомо провел кончиками пальцев через ткань её белья по её ягодице, а затем сильно сжал её. Девчонка выгнулась, но стон зародившийся в её груди так и не покинул упрямых губ. Ну ничего, её стоны он ещё услышит. Он обошел её, глядя на неё спереди. Ну что, посмотрим как тебе понравится вторая часть, — подумал он ехидно. Он уже видел в её жестах и слышал в её сбитом дыхании, что она хочет его, как бы она это не прятала. Амисия, получив минутную передышку, попыталась восстановить своё внутреннее равновесие. Это происходит не со мной. Я просто смотрю со стороны. — повторяла она себе как мантру. Николас решил, что в этот раз предупреждать её не будет. Достал плётку и хлестнул её по низу живота. Асимия дернулась от неожиданности и вскрикнула. Ей казалось, что всё снова начало происходить слишком быстро. Одно то, что командующий теперь стоял перед ней вызывало жгучее смущение, а то как он ударил её просто выбило землю из-под ног. Всё это было слишком откровенно, слишком неуместно. Не успела она опомниться, как почувствовала удар по груди. Она вскрикнула и зашипела от боли. Вместе с болью опять пришло это странное пронизывающее чувство, разлившееся по телу от места удара и казалось, собравшееся внизу живота словно жидкий огонь. Очередного удара не последовало. Вместо этого она внезапно почувствовала как палец командующего коснулся её соска. На секунду она забыла как дышать, мучительно захотелось свести ноги и мышцы её напряглись. В следующую секунду командующий сжал её соски и крутанул. Она почувствовала обжигающую боль вперемешку с удовольствием. Вместо того, чтобы протестовать, Амисия застонала. Николас отпустил её и приблизившись почти к самому её лицу сказал: — Я же говорил, тебе понравится, принцесса. Амисия отчаянно втянула воздух. — Не трогайте меня, — прошептала она. — Вот на это даже не надейся, — самодовольно ответил Николас. Его ладонь опустилась на её живот и заскользила вниз. Амисия почувствовав как она проникает под её бельё, напряглась и попыталась отстраниться. Всё происходящее казалось ей нереальным. Николас лишь продолжил вести руку вниз, задевая чувствительные места и заставив её сладостно вздохнуть. Когда его палец скользнул внутрь, она поняла, насколько сильно была возбуждена. Она услышала как командующий удовлетворенно вздохнул. От бессилия и стыда ей захотелось разрыдаться. Свободной рукой Николас сорвал повязку с её головы. Амисия зажмурилась и попыталась отвернуться, но командующий удержал её, развернув к себе лицом. Как у такого человека, чьи руки по локоть в крови, может быть такое теплое прикосновение? Почему нет в нём могильного холода? Такого, что одно касание отправило бы её в мир вечной тени… Как вышло, что от него не веет затхлостью склепа и от одного его взгляда тело её не падает на пол бездыханным? Все эти вопросы оставались без ответов. — Смотри на меня, — знакомый приказ в голосе. Его рука крепко держала её за затылок, не позволяя отвернуться. В конце концов она снова сдалась и открыла глаза. Встретив его взгляд, она поняла, что план её провалился. Она больше не сторонний наблюдатель, сбежать и укрыться в своих мыслях не вышло. Она смотрела и смотрела в эти глаза, и начинала тонуть. Николас увидел, как в её глазах зарождаются обреченность и тоска, как слеза тонкой струйкой катится по её разгоряченной щеке, увидел желание, которое она так старательно пыталась спрятать. Продолжая пристально смотреть ей в глаза, он двинул пальцем внутри неё. От приятного импульса Амисия непроизвольно откинула голову чуть назад и прикрыла глаза. Глядя на её полуоткрытые губы, Николас не выдержал и поцеловал её. Сначала она не отвечала. Она желала, чтобы сознание её было блаженно звонко и пусто. Но она чувствовала каждый нерв и понимание того, что она делает и кто этот человек не покидали её ни на секунду. Самое ужасное было в том, что она наплевала на это знание и ответила. Что-то светлое внутри неё умерло в этот момент. Она почувствовала, как печаль поглощает её изнутри, не желая пока думать, в какие бездны это всё её ведёт. Это было самое откровенное, что она когда-либо делала с мужчиной. Осознание того, с кем это происходит сейчас лишь добавляло горечи и она пыталась малодушно прогнать эту мысль прочь. В какой-то момент он ввёл внутрь второй палец, глаза её удивленно распахнулись. Испугавшись своих ощущений и желая хоть как-то сбежать от реальности, она снова их закрыла. Николас внезапно остановился и оторвался от её губ. Амисия к своему стыду, издала короткий разочарованный всхлип. Она открыла глаза и обожглась о его насмешливый взгляд. — Мне продолжать? — спросил он с ухмылкой. — Н..не..нет — промямлила она. Во взгляде командующего читалась снисходительность, было понятно, что её попытки сопротивления вызывают в нём разве что умиление. Грудь её лихорадочно вздымалась, губы покраснели от поцелуя, а в глазах горел хаотичный огонь, которого он не видел раньше. — Уверена? — вместе с вопросом, он сделал рукой какое-то особенно интересное движение и с губ Амисии сорвался совсем неприличный звук. Щёки её покраснели ещё больше, она понурила голову и тихонько всхлипнув, ответила: — Пожалуйста… — Пожалуйста что? — беззастенчиво спросил Николас. Амисия подумала, что так стыдно ей ещё никогда не было. Лицо её горело, а сердце, казалось, выскочит из груди в любой момент. И она хотела, хотела чтобы он продолжал. Но слова как будто застряли в горле. Совесть её ещё сопротивлялась, призывая прийти в себя, плюнуть командующему в лицо и больше не издавать ни звука. Но другая её новая часть, незнакомая ей ранее, уже знала, что она не остановится, что её поглотил огонь, который сожжёт её теперь дотла. Они зашли уже слишком далеко и обратного пути нет. Она судорожно втянула воздух и наконец ответила: — Пожалуйста, продолжайте… Сказав это она, к своему ужасу, испытала облегчение. Как будто именно это она и должна была сделать. Николас не удержался и сам шумно выдохнул. Он поднял её лицо: Ведь можешь вежливо попросить, — улыбнулся он, — когда захочешь. И снова поцеловал её. Было горячо, казалось, что она расплавится от его порывистых настойчивых прикосновений. Вскоре она почувствовала волны пульсирующего болезненного удовольствия и тихо застонала ему в губы. Николас пристально посмотрел ей в глаза и она увидела, что именно этого он и добивался. Хотел, чтобы она сдалась ему на милость и умоляла обо всем сама. Ты никогда не будешь прежней, принцесса, — промолвил Николас. Это было не заверение, а констатация факта и она поняла, что он увидел и понял всё в её взгляде, — но мы ещё не закончили. Слезы потекли из глаз с новой силой. Николас аккуратно смахнул их с её щеки отчего она брезгливо отпрянула. Удовольствие рассеивалось и холод подземелий вновь подбирался к разгоряченной коже. Настолько беззащитной она себя ещё никогда не чувствовала. Внутри клубились чернота, бессилие, грусть и теперь к ним примешалось разъедающее чувство вины. Ей казалось, что худшее совершено и падать ниже в этом мире уже некуда. Она уже знала, что командующий хочет сделать. После того как она сама просила его продолжать, она уже не понимала, может ли сопротивляться. Ей казалось, что она сама отреклась от своей воли и теперь больше себе не принадлежит. Её затопило чувство обреченности. Николас освободил свою пленницу от кандалов. Девушка была послушной как кукла. Он толкнул её к столу так, что Амисия еле успела выставить вперёд руки, чтобы не удариться. Перед её лицом красовались всевозможные ужасающие орудия пыток. — Видишь всё это? Я мог бы это использовать, но не стал. По мне, мой метод куда более приятный. Николас наклонился и смахнул их со стола. Инструменты посыпались на каменный пол с громким звоном. Амисия не была уверена, что смерть под пытками была бы худшим вариантом. Смерть теперь казалась ей чем-то далёким и безмятежным, желанным избавлением. Николас наклонился к самому её уху и положив свою горячую ладонь ей на живот, прошептал: — Ты будешь моей, принцесса, понятно? Ей показалось, что в комнате внезапно стало темнее, может, это просто слёзы сильнее застилали глаза. «Моей» набатом звучало в её голове. Нужно было бы взять себя в руки и сопротивляться, но её вновь захлестнуло чувство неотвратимости, поднявшееся из самого темного уголка её сознания. Оно разливалось внутри словно яд, лишая её последних сил. Разумом она понимала, что совершает нечто непоправимое, что принесёт ей в будущем лишь сожаление и страдания, но странное ощущение правильности происходящего не позволяло вырваться. Призналась самой себе, что ещё одной причиной было абсолютно порочное и аморальное желание склонить голову перед этим человеком и снова сдаться ему на милость. Она лишь судорожно закивала, губы её тряслись. Командующий выпрямился. Она услышала как звякнули пряжки ремней. Её ногти впились в шершавую древесину стола. Он видел, что она боится, что тело её сковало напряжение, но остановиться бы уже не смог, да и не хотел. Однако его безразличие на секунду дало трещину и немного он всё-таки её пожалел, удивив этим даже самого себя. Он вновь наклонился к ней так близко, что она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке, сжал её грудь, послав дрожь по всему её телу, коснулся её рукой так, что Амисия выгнулась и страстно вздохнула. Потерпи, принцесса, будет больно, — проговорил он хриплым голосом и лишь затем вошел в неё. Внезапная боль обожгла её изнутри и она наконец закричала. Она сжала руки так, что костяшки побелели. Николас остановился лишь на пару секунд, чтобы дать ей привыкнуть, а затем начал двигаться так, как было удобно ему — резко и глубоко. Боль не проходила. Она постоянно всхлипывала, закусив кулак, чтобы не кричать. Николас вышел из неё в последний момент. Как только он отпустил её, девушка безвольно сползла на ледяной каменный пол, уронив голову на свою руку, которой она по-прежнему держалась за край стола. Плечи её сотрясались в беззвучных рыданиях. Николас оделся и глядя на девчонку, понял, что сама она не сможет сейчас сделать абсолютно ничего, а оставлять её в этой комнате наедине со всеми убийственными инструментами он не собирался. Коротко вздохнув, он подобрал с пола её накидку и подойдя к Амисии поднял её на ноги. Руки девушки тряслись, она постоянно горько всхлипывала, видимо, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Он поправил её бельё и надел на неё накидку, аккуратно продев в неё одну и затем другую руку. Глядя на девушку, Николас не был уверен, что она вообще замечает происходящее вокруг. Он взял её за локоть и повел в другую камеру, располагающуюся на уровень выше. Когда они дошли до места, он открыл дверь и завел девушку внутрь. Затем отпустил её руку и, наклонившись к самому её уху, промолвил: — Часть твоей души теперь моя. И оставил её там. Закрывая дверь, он услышал как из груди её вырывается громкий отчаянный стон. Направляясь в свои покои, Николас подумал, что, пожалуй, немного увлекся, но такого эффекта не ожидал. Собирался ли он использовать это против неё в будущем? Несомненно. Конечно, девчонка оказалась сильной и гордой. Он не верил, что обычные пытки могли бы её сломить. Вид её, когда во взгляде горит дикий огонь нравился ему гораздо больше, чем её прежние холодность и надменность. Возможно, даже слишком. Вдруг он вспомнил её безропотность и отчаяние и её молчаливое согласие на секунду показалось ему чем-то чрезвычайно важным. Сердце кольнула неясная тревога и он вдруг подумал, что зря во всё это ввязался. Нет, глупости, — возразил он сам себе, думая, что конечно же, ситуацию он контролирует. — всё это только чтобы подчинять и использовать её в своих целях. Может, она и попытается сейчас найти выход и вернуть себе внутреннюю гармонию, но пока он здесь, ничего из этого не выйдет, он не позволит ей забыть, кому она теперь принадлежит.