Продать душу дьяволу

Амисия стояла перед большим зеркалом в одной из комнат замка. Дневной свет лился внутрь из высокого элегантного окна, уходящего ввысь к сводчатому потолку. После подземелий такое обилие света казалось непривычной роскошью. Как и простая, но комфортная комната с настоящей кроватью, камином и кувшином для умывания, стоящем на скромном, но добротно сделанном деревянном столе. Через пару дней после визита командующего её выпустили из подземелий и даже позволили помыться в местных банях. К её удивлению, ей даже вернули её собственную чистую одежду. Оглядев своё отражение, Амисия подумала, что стала вновь похожа на саму себя, но потерянный блуждающий взгляд, тёмные круги под глазами и худоба выдавали её истинное состояние. Ты больше никогда не будешь прежней, — опять произнес голос командующего в её голове и она упрямо ей потрясла, отгоняя ненавистную мысль. Надо выкинуть всё это из головы, выбраться отсюда и забыть всё что здесь произошло как страшный сон. Она подумала, что лучше даже покинуть провинцию, что когда-то была её домом, но теперь приносила лишь тягости и лишения и напоминала о беззаботном прошлом, которое нельзя вернуть. Однако до этого у неё была ещё одна миссия. После освобождения из подземелий, прежде чем привести её в эту комнату, её завели в покои лорда Николаса. Не иначе как показать ему, что она всё ещё невредима и в здравом уме, — с сарказмом подумала она. Не теряя времени зря, она тщательно запоминала дорогу. Теперь она отлично знала, как она может добраться до этих покоев. Единственное, чего не доставало, это оружия. С другой стороны, — подумала Амисия, — любой острый предмет подойдет. Она с надеждой оглядела комнату, но, конечно, стражники не оставили ни ножа, ни чего-либо ещё, чем можно было бы нанести увечья себе или другим. Проклятье, — подумала было Амисия, но тут взгляд её вновь скользнул по своему отражению в зеркале и зацепился за заколку, держащую её волосы. Заколка представляла собой довольно крепкий деревянный шип. Амисия победно улыбнулась: похоже, вопрос с оружием был решён. Как соизволил поведать лорд Николас, завтра с утра они отправятся в шато, чтобы встретить Хьюго и заручиться его поддержкой, поэтому Амисия знала, что сегодняшние вечер и ночь — её единственный шанс. Она терпеливо дождалась темноты и на цыпочках подкралась в двери. Чувствуя как сердце колотится в ушах, она несмело толкнула тяжелую створку… и едва поверила в свою удачу: дверь была не заперта. Аккуратно выглянув в коридор, она убедилась, что стражников поблизости не видно. Удивительная беспечность, — подумала она. Конечно, выглядело это немного подозрительно, но волнение и азарт были так велики, что Амисия лишь подумала, что в конце концов, судьба хоть когда-то должна быть на её стороне. Может быть, она удачно выбрала время и у стражи пересменка. Крадущимся шагом, тщательно избегая света факелов и патрульных стражников, Амисия добралась до покоев командующего. Тихонько подобравшись к тяжелой деревянной двери, она на секунду замерла в нерешительности, пытаясь унять сбившееся от волнения дыхание. Сейчас или никогда, — подумала она и мягко, но решительно отворила дверь.

***

На короткое мгновенье комната, освещенная светом факелов и камина, показалась ей пустой. Большая кровать прямо перед ней была пуста и аккуратно застелена. Она лишь успела повернуть голову влево в сторону стульев и небольшого столика, стоящих перед камином, и тут же боковым зрением увидела командующего, быстро шагнувшего к ней из-за её спины. Она и до этого-то не могла его побороть, а теперь, будучи истощенной заточением и внутренней борьбой, не имела ни единого шанса. Рефлексы, выработанные годами военной службы, позволили Николасу моментально её обезоружить. Как я вообще могла подумать, что у меня получится? — с недоумением вопросила она себя, осознавая глупость всей затеи. Николас больно заломил ей руки за спину, прижав её к кровати. — Я вас ненавижу! — яростно выплюнула она, не в силах вырваться. — Это я заметил, — с ухмылкой парировал Николас, — иначе ты бы не явилась сюда среди ночи, отринув здравый смысл. Неужто думала твой план сработает? Амисия лишь недовольно засопела в ответ, а затем почувствовала как ремень затягивается на её запястьях. Николас развернул её и толкнул спиной на кровать. При этом он ловко увернулся от её пинка и затем сел на её бедра, лишив её возможности попытаться ударить его снова. Амисия к своему ужасу, увидела, что он не только не обеспокоен, но и совершенно не удивлен и поняла, что попалась. Да он полностью одет — он тебя ждал! Какая же ты беспросветная дура, — отругала она себя мысленно. Николас пару мгновений рассматривал её сверху вниз, затем промолвил: — Да, однозначно, этот непокорный огонь в твоих глазах мне нравится гораздо больше, чем то, что ты мне демонстрировала всё остальное время. Он тут же увидел искорки страха в её глазах. — Знаешь, что ещё правда, принцесса? — он наклонился немного ближе к её лицу. — Прекратите меня так называть! — вспыхнула она. Николас видел лихорадочный румянец, выступивший на её щеках от борьбы и, как он думал, от кое-чего ещё. Проигнорировав её выпад, он продолжил: — Правда в том, что наша с тобой недолгая встреча, не идёт у тебя из головы. Он с удовлетворением заметил мелькнувший в её глазах испуг, как будто её поймали на чем-то недозволенном. Амисия почувствовала, что его взгляд вновь её гипнотизирует и она окончательно теряет контроль. Реальность теряет свои очертания и начинает куда-то уплывать. Она отрицательно замотала головой, не желая принимать то, что он говорит. — Ничего подобного! Вы сами меня заставили! — выкрикнула она, сверля его взглядом. — Да неужели? — усмехнулся Николас и в глазах его сверкнула игривая искра, не предвещавшая ничего хорошего. Он сдвинулся немного вниз, всё ещё прижимая её ноги к кровати своим немалым весом, и начал расшнуровывать завязки на её штанах. Осознав, что он делает, Амисия попыталась вырваться, что не произвело абсолютно никакого эффекта. Она часто испуганно задышала, поняв, что опять в безвыходной ситуации, а отпустит её командующий, лишь когда сам захочет. Закончив с завязкой, тот не церемонясь, сдернул её штаны вместе с бельём на колени и снова сел сверху, прижав её ноги и слегка их раздвинув. Амисия от стыда крепко зажмурилась. — Так, значит, я тебя заставил? — вкрадчиво спросил Николас, — и сегодня прийти сюда тебя тоже я заставил? Не дожидаясь ответов на свои вопросы, он провел пальцами между её ног, послав дрожь по всему её телу. Затем коснулся её вновь, немного углубив прикосновение, на что Амисия тихонько ахнула и распахнула глаза, поняв, что её волнение — это не только азарт и страх. — Что-то не похоже, принцесса, что сюда тебя привела только ненависть, — глядя на неё сверху вниз, промолвил Николас, проведя друг о друга влажными пальцами. Нет, не может быть. Она в отчаянии снова закрыла глаза. Николас навис над ней, поставив руки по обе стороны от её головы. — Признай это, — она слышала в его голосе страсть и нетерпение. Она сбежала от реальности, не могла себя заставить вымолвить ни слова. Близость его тела, его запах туманили разум, мысли путались. Вдруг она почувствовала как вес пропал с её ног, а затем, что командующий развернул её на живот. Николас освободил её руки. Завороженно глядя на неё сверху вниз, он опустил руку на её ягодицу, сжал её, но когда его рука скользнула ниже, Амисия напряглась и тихо взмолилась: — Не надо, — невольно вспомнив о боли, что он причинил ей в первый раз. С удивлением, она почувствовала, что Николас остановился. Пару мгновений ничего не происходило. Амисия затаила дыхание, ожидая, что командующий в лучшем случае ударит её. — Повернись, — услышала она его голос и на этот раз повиновалась. Развернувшись на спину, она открыла глаза: командующий сидел на краю кровати и рассматривал её своим пристальным взглядом, от которого, как ей начинало казаться, невозможно было скрыть вообще ничего. Во взгляде его было смутившее её неприкрытое желание, однако была в них и задумчивость. Она поднялась на локте, ожидая услышать очередной приказ, данный непререкаемым безапелляционным тоном, но командующий по-прежнему молчал. Вместо этого он медленно стянул свою собственную рубашку и отбросил её в сторону. Затем встал и так же медленно, не разрывая зрительного контакта, избавился от штанов и белья. Амисия почувствовала как щеки её загорелись. Было что-то слишком откровенное в этой короткой сцене, ни один мужчина ещё не раздевался для неё. Во время их первой встречи, одежды не было лишь на ней, что только добавляло к всепоглощающему чувству уязвимости. Сейчас же командующий, который по-прежнему был намного сильнее, кто мог бы получить всё, что только захочет, грубой силой, вдруг сделал что-то для неё. Это обескураживало. В груди её разлилось незнакомое горько-сладкое чувство. Поймав его взгляд, она задохнулась от нахлынувших на неё противоречивых эмоций. Командующий подсел к ней ближе. Она приподнялась выше, вглядываясь в его глаза. В нечетком свете факела они казались ей бездонными. — Признай, что хочешь меня, — сказал Николас хриплым голосом, — признай, что ты в моей власти. Амисия загипнотизированно кивнула. В голове её мелькнула мысль, что она ответила бы ему сейчас «да» на что угодно. Если бы он велел ей пойти и выброситься из окна, она бы послушно встала и сделала это. — Хорошая девочка, — сказал Николас тихо и Амисия задрожала от тембра его голоса. Николас провел костяшками пальцев по её щеке. Амисия думала, что его прикосновения должны вызывать в ней лишь отвращение, но этого не произошло. Она лишь прикрыла глаза от приятной теплоты его пальцев, так будто ждала этого. Николас снял с неё сапоги, затем медленно стянул с неё штаны и бельё. Она лишь наблюдала за этим, немного помогая ему, одурманенная его страстью и медленными настойчивыми движениями. Он подобрался к ней поближе, жестом показав поднять руки, и не торопясь снял с неё рубашку. Мягко опустив Амисию на подушку, он навис над ней, так что они оказались лицом к лицу. Мгновение он позволил себе смотреть на неё и наслаждаться, думая, что не видел ничего более красивого в своей жизни: румянец на щеках, подернутый пеленой томный взгляд и приоткрытые губы, из которых вырывалось тяжелое дыхание. Он наклонился и начала целовать её медленно и глубоко. Так, будто у них есть всё время мира, а не одна короткая сиротливая ночь. Горячие губы командующего коснулись её собственных и Амисия как будто шагнула в пропасть. Все оставшиеся рациональные мысли и доводы полетели в преисподнюю. Утопая в крепких объятьях, она вновь почувствовала всепоглощающее пламя и остатки самоконтроля разлетелись в прах. Николас целовал её так долго, что воздуха стало не хватать. Когда он наконец оторвался от её губ и, оставив поцелуй на шее, спустился к ключице, она уже лишь несвязно умоляла взять её. Николас вошел в неё и боль пришла снова. Он перехватил её запястья, пригвоздив их к кровати по обеим сторонам от её головы. И не дав ей передышки, начал двигаться плавно и глубоко. В каждом движении отчаяние, жажда. — Мне больно, мне больно, — повторяла Амисия сквозь туман. Николас не сбавил темп и входил в неё так глубоко, как мог, будто стараясь нарочно причинить ей боль или слиться с ней в единое целое. В этих долгих тягучих движениях боль начала смешиваться с удовольствием и она осмелела настолько, что двинулась ему навстречу. Николас почувствовал как по телу волной прошла приятная дрожь и понял, что скоро не выдержит. Он остановился, заставив Амисию умоляюще выдохнуть: — Пожалуйста, продолжай! Николас сдвинулся к краю кровати и потянул её за собой. — Иди сюда, принцесса. Он сел на край, а ей помог сесть на него сверху. Амисия испуганно посмотрела на него широко распахнутыми глазами. — Я хочу чтобы ты двигалась. Сама, — снова этот не терпящий возражений тон. Амисия подумала, что наверно, с этого дня она окончательно проклята. И начала двигаться, сначала нерешительно, глядя ему в глаза, будто ища поддержки. Взгляд его потемнел и она осмелев резко опустилась, изящно выгнув спину. Видя его реакцию, она чуть не задохнулась от возбуждения: тот прикрыл глаза, откинув голову назад и с губ его сорвался низкий тихий стон. Николас вдруг предстал перед ней настолько уязвимым, что её захлестнуло пьянящее чувство власти. Захотелось протянуть руку и сжать беззащитно открытое горло, почувствовать как он отчаянно сглотнет, попытается беспомощно втянуть воздух… Амисия пропустила через себя эту мысль, картину, от которой мышцы внизу живота болезненно свело от желания, но лишь положила руки ему на плечи и продолжила двигаться. Медленные сладкие движения посылали по телу волны удовольствия. Вскоре Николас почувствовал как она дрожит в экстазе и понял, что сам последует за ней. Он прижал её бедра к себе, но Амисия и не пыталась отстраниться и лишь впилась ногтями в его предплечья, испустив длинный чувственный стон. Амисия устало уронила голову ему на плечо, пытаясь восстановить дыхание. Николас перехватил её за талию и легко перекатился на кровать, так что она оказалась под боком, закинув руку и ногу на него. Амисия вдыхала его запах, бездумно выводя узоры на его груди. Николас прижал её к себе немного крепче. Так они лежали в молчании, каждый погружен в свои мысли. На мгновенье Амисии подумалось, что она не против остаться здесь, вот так, с ним. Но удовлетворение и покой быстро сменило чувство горькой обреченности. Реальность навалилась на неё, кроша хрупкий баланс и очарование момента. Амисия откинулась на спину, позволяя последним каплям нежности и тепла растаять. — Зачем ты это сделал? — спросила она, не глядя на командующего. — Ты прекрасно знаешь зачем, — ответил он устало, — и когда я разрешил тебе обращаться ко мне на ты? Она услышала иронию в его голосе. — И всё же, — повторила она. Николас вздохнул: — Упрямству, я смотрю, это не повредило… Хотел сломать тебя, сделать своей. Ты и твои друзья — единственная помеха на пути искоренения чумы. И ты единственная причина, почему твой брат не переходит барьер. Амисия рвано вздохнула. — У тебя получилось… Сломить меня. Ты меня отравил и не будет мне прощенья и покоя на этой земле. От её мрачных слов в комнате как будто повеяло могильным холодом и Николас тряхнул головой чтобы прогнать наваждение. Чувствуя, что его начинает клонить в сон, он обратился к Амисии, искоса наблюдая за её реакцией: — Ты не можешь оставаться здесь, а я не настолько глуп, чтобы заснуть, когда у тебя есть доступ к моему оружию. Амисия вновь вздохнув, согласно кивнула и бросив на него короткий взгляд, поднялась с кровати чтобы найти свою одежду. Николас тоже заставил себя подняться. Поймав её взгляд, он отметил, что в нём не было больше той наивности, и Амисия как будто в одночасье повзрослела. В голове её явно ворочались какие-то темные мысли и выглядело так, будто она приняла свою участь. Николас почему-то не мог понять, гордится он этим результатом или наоборот. Ему начало казаться, что пытаясь сбить её с пути истинного, он сам продал душу дьяволу. Они дошли до её комнаты через тихие коридоры ночного замка. Путь показался ему непростительно коротким. Николас знал, что как только попрощается с ней, вечер закончится и после всё будет совсем по-другому. А как сейчас? — вопросил он себя и не смог найти вразумительный ответ. Они остановились возле заветной двери и Амисия наконец-то взглянула ему в глаза. Николас не отвернулся, хотя и пришлось приложить усилие. Этот её новый взгляд, в одночасье обретший умудренность и глубину, словно ножом выворачивал из него все чувства, которые он предпочел бы оставить глубоко в темных уголках своего сознания. Николас сглотнул и нарушил тишину, пытаясь напустить на себя самоуверенный вид и не позволить Амисии разглядеть свою секундную слабость: — Встретимся мы с тобой в аду, принцесса, — произнес он, улыбнувшись уголком губ. — Разве Инквизиция не дает тебе индульгенцию на всё? — всё так же пристально глядя на него, спросила Амисия. Николас усмехнулся: — Моя индульгенция лишь для того, что я делаю во имя Священной Инквизиции. Как видишь, — он смерил её задумчивым взглядом, в котором, как ей показалось, мелькнула грустная полуулыбка, — это не всё. Амисия лишь кивнула, не зная что ответить. Все слова разом утратили смысл. Ещё пару мгновений они стояли, смотря друг на друга. — До завтра, — молвил Николас на прощание, развернулся и зашагал прочь. — До завтра, — эхом ответила Амисия и поджав губы, проследила взглядом его удаляющуюся фигуру. Амисия зашла в комнату и в отчаянии привалилась спиной к двери. В голове её отчетливо оформилась лишь одна мысль: что за все эти сумасбродные поступки и трансцендентальный, не поддающийся оправданию, опыт ещё придётся платить. Что те чувства, которые сейчас боролись в ней, ещё разрушат её душу до основания. И то, что она сделала, забыв преступления командующего, ещё аукнется ей самым ужасным образом. Возвращаясь в свои покои, Николас думал, что его затея в итоге обернулась против него и он погряз в этом гораздо больше, чем ожидал. Он-то рассчитывал сделать девчонку зависимой, отравить её душу и поселить в ней сомнения в её идеях, самому оставаясь безучастным, а вышло, похоже, по-другому. Удовольствие он, конечно, от всей этой игры получил, но плата выглядела слишком уж высокой. И всё же, он не собирался сокрушаться по этому поводу вечно. В конце концов, это было его решение и его поступки и он был готов за них ответить, не важно, пока он жив или после.