Аметистовая кровь. Возрождение феникса

Виолетта

      Кап. Кап. Кап − этот звук, ударяющейся о пол воды преследовал меня на протяжении нескольких дней, а может неделей или месяцев? Я потерялась в пространстве и времени. В сырой и мрачной камере не было ни единого окна, чтобы разобраться в сутках, хотя бы по восходу и заходу солнца. Зато это были лучшие магические камеры для самых опасных преступников. Камеры, в которых сходили с ума куда быстрее, чем дожидались оглашения смертного приговора или пожизненного заключения, хотя, кто знает, что же лучше: быть помилованным и сидеть вечно привязанным к цепи, словно волк, или умереть с гордо поднятой головой? Да, это были лучшие темницы, которые придумали в Агате. В моём доме. Ко мне заходили изредка: проверить жива я или умерла, а если жива, то нуждаюсь ли в корке хлеба или миске воды. Я не видела лиц приходящих, лишь только длинные плащи с капюшонами, что закрывали лицо. Меня пересадили в самый дальний угол комнаты, наградив цепью подлиннее той, что была изначально. Дали «свободу» в прогулке по клетке. Однако я не теряла зря времени и несмотря на то, что была заперта, не пала духом вовсе. Я медитировала, собирала сгустки энергии в единый «ком» для того, чтобы хватило силы связаться с Даланом. Иногда, когда мне хватало сил после «обеда», я практиковалась в выпадах, вспоминала, какие удары точнее и принесут больше увечий врагу. Готовилась к любым поворотам Судьбы. И ещё не могла не думать о принце Сапфира. Адриан. За этот не столь уж продолжительный отрезок времени этот мужчина стал для меня больше, чем просто прохожий. Холодный, спокойный и даже местами отстранённый — этим он и покорил моё неподкупное сердце. Адриан. Прекрасный мужчина с белоснежными волосами и широкой улыбкой, которую я успела запечатлеть в памяти. Единственное, что придавало мне сил. Нет, я не забыла про семью, не забыла про Аврору. Но как там говорят в книгах? Любовь в сердце заставляет верить в лучшее и вставать с колен. Так и я не сидела сложа руки, а что-то пыталась предпринять.       Но вот прошло ещё несколько дней. Или недель? Да какая теперь разница, сколько времени прошло и сколько ещё осталось? Как бы я не пыталась быть сильной, но цепи, что постепенно высасывали из меня магию, стали брать надо мной верх. Я сопротивлялась, но с каждым последующим днём от моего сопротивления не оставалось и следа. Грязная, в потрёпанном костюме, со спутанными волосами — я была больше походила на оборванку, что украла на рынке яблоко, но никак не на принцессу Агата. К слову, о королевской семье, знает ли Маргарет о моём заточении? А если знает, то почему ещё не спустилась, чтобы высвободить меня? Или её, как и меня, кто-то, кто захватил Агат, держит в заложницах? Это была последняя здравая мысль. Моё сознание стало угасать и лишь изредка воспринимать звук скрипящей двери, что обозначала «завтрак», «обед» и «ужин». Я много спала и лишь ненадолго просыпалась, чтобы проверить одна ли я в темнице. Мне стали мерещиться силуэты, в голове появился навязчивый голос, видимо, я стала сходить с ума. И снова погрузилась в сон. И когда ослабла настолько, что могла лишь отдалённо воспринимать звук двери, меня навестили.       Дверь мерзко скрипнула − и в камере появилась… Маргарет? Но она не была похожа на заложницу, в отличие от меня. Шикарное королевское платье, серого цвета, расшитое золотыми нитками, что подчёркивало красоту её фигуры, говорило о том, что она была свободна.       Тогда почему не пришла за мной и позволила допустить подобное обращение с принцессой? Но когда Маргарет заговорила, то я стала сомневаться, что передо мной стоит моя мать и королева всего Агата.       − Как поживаешь, птичка? − буквально с отвращением спросила королева, − падать было не слишком больно? А цепь не натирает?       Женщина стала ходить по клетке, словно хищник, что наконец настиг свою добычу и вот-вот кинется, чтобы разорвать её в клочья.       Под этим давлением я сжалась внутри, но не показала физически того, что боюсь королеву. В первую очередь я пыталась соединить картинку воедино, чтобы понять, что происходит. Я продолжила молчать, внимательно слушая Маргарет.       − Что ты такая безэмоциональная? − женщина демонстративно надула губки, наколдовала себе стул и опустилась в него, продолжая упорно искать зрительного контакта со мной, − или ты хотела увидеть здесь кого-то иного? Возможно, принца Адриана?       При одном лишь только упоминании имени принца внутри меня на секунду вспыхнул огонёк надежды и тотчас погас.       − Знаешь, это даже некультурно, ты не поздоровалась с любимой мамочкой.       − Вы не моя мать, − прошипела я.       −Раньше ты так любила быть рядом со мной, а теперь буквально отрекаешься.       На секунду я действительно подумала, что передо мной моя мать, королева Агата, но когда на её плече появился ворон из тени, то я поняла, что это не она. Ведьма.       − Ты ведьма, − плюнула ей под ноги я.       − Какая смышлёная у меня «дочка», браво, − она похлопала медленно, с отвращением, − а ты мне ведь изначально понравилась больше всех в этой скучной семейке.       − Где моя мама?       − Эта неудачница? О, я тебя умоляю, Виолетта, зачем вспоминать прошлое, когда впереди ждёт будущее, к которому шёл не один год своей жизни?       − Я повторю свой вопрос громче: где моя мать? — я старалась перейти на крик, насколько позволяли покидающие меня силы.       − Ты хочешь узнать всё, до самой последней капли правды? Хотя, ты уже и сама многое узнала, «дочка».       − Я хочу знать всё, − выдыхаю и понимаю, что, возможно, это последний шанс узнать правду, после которой, скорее всего, меня лишат жизни, но до этого момента я сконцентрируюсь на остатках силы и передам всё, что видела своими глазами в мысли брата.       Королева одобрительно кивает. И тут же в воздухе появляются две парящие картины. Это портреты. На них нарисованы две молодые девушки. Одна старше другой на пару лет. Однако это заметно только в едва проявляющихся морщинках на лбу. Та, что была старше, одета в пышное бальное платье синих тонов, от женщины веяло спокойствием и уверенностью. На её распущенных волосах цвета шоколада красовался один единственный аксессуар — корона. Что-то во мне ёкнуло, и я поняла, что это моя мама. Только совсем молодая. На другом портрете же от девушки веяло безразличием к окружающему миру и гордыней. В волосы цвета каштана была вплетена бинди — традиционное украшение на лоб в Агате. А на ушах и шее, в дополнение к образу, красовались серьги и подвеска с аметистами. Платье зеленых тонов, расшитое золотыми нитями. Сразу было заметно, что выделиться хотела вторая.       − Внимательно рассмотрела картины? Жаль, что портрет моего братца куда-то запропастился. Но это сейчас не главное, правда ведь?       Маргарет щёлкнула пальцами и портреты тотчас исчезли.       − Вы похожи, это колдовство? — я спросила так, будто мы просто беседовали, а я не являлась пленницей ведьмы. Но мне нужно было сохранять спокойствие и концентрироваться на магии.       − Мы действительно были похожи с этой неудачницей, и, как на зло, нас обеих звали Маргарет. Вот только одна была королевой Агата, а другая жила в подземельях, боясь выйти на поверхность, ведь тогда была вероятность того, что этот день окажется последним, − королева посмотрела вдаль, будто пыталась вспомнить до малейших деталей картины прошлых лет. Она выдохнула и продолжила: − На портрете та девочка, что жила в подземельях, не всегда имела такие наряды. Но сейчас не об этом. Начнём с самого начала, поэтому устраивайся поудобнее, Виолетта. Давным-давно, как это принято начинать во всех сказках и легендах, жила-была девочка, в Дальних краях. И у этой девочки был старший брат — последняя надежда на их выживание. Одна война за другой не давали возможности выдохнуть, а семье девочки приходилось уходить всё дальше и дальше со своих родных земель. Их клан истребляли, оттесняя тех, кто выжил. Потому что они были ведьмами и колдунами. А истребляли нас драконы и фениксы, возомнившие себя главными повелителями земель. Казалось, они тоже владели магией, но та магия, которая была доступна ведьмам, пугала повелителей земель. И было принято решение перебить всех. До единого. Народ девочки давал отпор, сражался до последней капли крови. А после беда постучалась и в её семью. Армия перебила всех взрослых колдунов, но они, глупцы такие, не заметили под покровом ночи двоих детей. Шли годы, эти дети росли, крепли и оттачивали мастерство. Девочка унаследовала дар иллюзий и обмана, а её старший брат умел подчинять волю и забирать магию противника себе. От девочки-трусихи не осталось и следа. Долгие годы она вынашивала план мести в своём худощавом теле, пока не придумала. Её дорогой брат должен был помочь ей в этом гениальном плане, так ей думалось. Но братец совершил самую глупую ошибку, по иронии самой Судьбы, враг влюбился во врага и план дал трещину. Этот бесполезный Мерат, так звали этого глупца, влюбился в красавицу Ариану, принцессу Сапфира. Что ж, его век был недолгим. Но даже с этой ошибки родился новый, теперь, наверняка, грандиозный план. Потому что она никому не доверяла его, кроме самой себя. И вот, она входит во дворец Агата, из которого на протяжении тысячи лет не выходит обратно. Дорогие украшения, расшитые платья, портреты, балы — она наслаждалась этим миром. Наигравшись в королеву и перечитав тысячу источников, она наконец-то узнала, как создать то самое оружие века, что когда-то создали мудрецы прошлых войн и принялась ждать. Ждать рождения чистого сосуда. Честь стать моей главной пешкой выпала младшей из королевской семьи Сапфира − Авроре. Так назвали они свою девочку. А этот бестелесный дух − Ариана, всё испортила! Ей было мало войны, но хоть здесь мне брат помог. Он разжёг такую ссору между народами, что в той кровавой войне как раз понадобилось то самое оружие двух мудрецов. Но и здесь план дал сбой: Ариана, будто что-то зная, прячет долгожданный сосуд на двадцать с лишним земных лет. Долго я искала её, пока не нашла. Помогло Искупление твоего братца здесь, правда, пришлось скорректировать его написание, но зато она была доставлена по назначению. И теперь оставалась лишь малость, сплотить, а затем и контролировать друзей. Идеально. Теперь мне остаётся лишь взять кровь правительницы Сапфира, а у Далана я уже давно получила кровь. И совсем скоро, когда я дёрну за нужные ниточки, случится новая война и появится моё оружие. Благо, меч Вечности так никто и не нашёл за столько лет, а значит, и остановить меня некому.       Я вспоминаю, что именно Аврора носит клинок, который зовётся мечом Вечности. Начинаю испытывать лёгкое облегчение, возможно, ситуация не слишком печальна. Только вот, знает ли Аврора о предназначении этого меча?       − Ты, наверное, спросишь, где же я настоящая? Ты права, пора сбросить маски, − продолжает говорить Маргарет. Она щёлкнула пальцами — и от внешности королевы Агата ничего не осталось. Разве что платье и корона. Волосы, то ли от возраста, то ли от её собственной прихоти изменились на цвет колоса, а черты лица стали острее. На её плечо снова уселся чёрный ворон — символ ведьм.       Я из последних сил передавала обрывки диалога Далану, в надежде, что он поймёт, что это не сон, а послание. Мои силы были на исходе, но я продолжила разговор:       − Это всё ради того, чтобы стать королевой.       − Нет, это всё ради того, чтобы вернуть власть и могущество. Показать, что ведьмы не исчезли с лица земли. Точнее, продемонстрировать двум народам, как ими руководили, как их легко было обмануть. Наслать иллюзий было проще, чем тебе кажется. А теперь, я оставлю тебя, кажется, ты скоро станешь пылью, − она рассмеялась, будто уже ощутив себя победительницей. Перед тем, как снова закрыть по ту сторону дверь камеры, она сказала: − Образ старушки для Авроры тоже должен сыграть свою роль, через несколько минут правительница Сапфира сама отравит кронпринца Агата и придёт ко мне в руки, чтобы стать Аметистовым оружием. Это лишь вопрос времени, ну, а теперь, прощай.       Ведьма испарилась, насылая на меня удушающий дым. Мои веки начали тяжелеть, наливаясь свинцом и последнее, что я успела запечатлеть в своем мутном мире — принца Сапфира.