heaviness of the tongue

Долго ждать не пришлось. Мелкими шажками он сократил расстояние между нами и только сейчас я смогла разглядеть маленький металлический столик рядом с кроватью, где лежали инструменты. — «Блять.» — пронеслось в моей голове. Слезы стекали по моим щекам, искусанные губы дрожали, каждый раз смотря на эти вещи. Тошнота подкатывала к горлу, если я возвращала свой взгляд к полочкам с банками, ведь это было немыслимо, это же не правда, так не может быть, чёрт возьми. Развязав мои ноги и чуть ослабив руки, он перевернул меня на живот, разрезал футболку, и чуть спустил штаны. Когда настроил моё тело в подходящую для него позу, опять связал. Ноги пульсировали от боли, вновь были связаны. Сил кричать не было, даже в самом страшном сне я не могла представить себе, что сейчас будет и каковы будут ощущения от этого. — Что вы делаете? — собрав последние силы, язвительно выплюнула это. За что получила удар в ногу и приказ, чтобы я замолчала и не открывала свой рот, пока не будет дозволено. Влажная тряпка легла на поясницу, он протирал мне кожу, больно давя тряпкой по ушибленным местам. Чтобы хоть как-то усмирить себя, я начала кусать свою руку, попытаясь привести себя в чувства. Не прошло и минуты, как я почувствовала душераздирающую боль, холодный металл прошёлся по моей коже, проникая глубже в плоть. Я дернулась от этих мучений, прокусывая кожу своей руки зубами, чуть покрикивая, ситуация только ухудшилась. — Блядская девка, я же велел тебе молчать, сука. — словно прорычал, ответил он. Боль проходила по каждой части тела, словно меня били током. Скальпель проходил глубже, разрезая мою кожу, не было сил больше сдерживаться, закричав от этой многочисленной боли, несомненно разозлив его этим. Он ударил меня по голове и, схватив сзади за шею, монотонно прошептал: — Если бы ты не была столь глупой и слушалась меня, тебе было бы намного легче, но ты же безмозглая сука, извиваешься в моих руках, будто в силах что-то изменить. — выплюнув эти слова, он лишь сильнее сжал мою голову, продолжая орудировать скальпелем. Проснулась я уже одетая, в некоторых местах перебинтованная, кровь застыла стекая с носу по губам. Мерзость. Зашёл он с подносом в руках. Отчётливо виднелась бутылка с водой, тарелка и пару столовых принадлежностей. История с бутылкой повторилась также, кормил и поил он меня сам, причитая, что его игрушка должна быть жива. Суп был отвратителен без соли и хлеба, но сейчас я была рада и этому. Наконец, поев спустя стольких дней, я чувствовала себя лучше. — Спрашивай, пока я в настроении. — невзначай кинул он, убирая поднос на стол, стоявший у стены. — Сколько я была в отключке? — хрипло выдавив, нервозно дёрнулась, за что получила боль в районе поясницы. — Недели две, может чуть меньше. — пожав плечами, он стал протирать моё лицо. Две недели, блять. Они меня чем-то накачали, что я была в отключке столько времени, чёртовы мерзавцы. Видимо, мои мысли отразились на лице, на что он усмехнулся. Встав и подойдя к шкафу, немедля открыл его и достал какую-то банку с надписью. Подойдя ко мне, он произнёс: — Ну, разве она не прекрасна? Она так вкусно пахла, что я еле сдержался не съесть её, ты особая игрушка в моей коллекции, давно я не встречал таких ценных людей. Твоя плоть настолько обворожительна, что каждый раз, видя тебя, мне приходится сдерживать себя, дабы не причинить тебе вред. — восхищённо сказал он, улыбаясь, посмотрел на меня, ненароком облизнувшись. — Ты...чёртов ублюдок, что ты со мной сделал! Отпусти, блять, меня. — я допустила ошибку, начав кричать, и дёргаться, боль парализовала меня, швы могли разойтись, это могло быть очень плохим последствием. В эту же минуту, я получила пощёчину, одной рукой он сжал мои щеки, заставив смотреть на него, глаза заслезились и начали скатываться по щекам и достигая его рук. — Я не позволю тебе умереть от чей-либо руки, если только от моей. Ты слишком ценная находка, тебе нужно скорее поправляться, иначе я начну разрезать твоё тело в других местах, потроша тебя, как свинью. — он шептал эти мерзкие слова мне на ухо, чуть облизывая его языком, от чего я дёрнулась. Мерзкий ублюдок, гореть тебе в аду. Он развязал мои руки и ноги, протирая их сырой тряпкой, кисти рук были в синяках, я попыталась размять их, это было не лучшей идеей в моем положении, но что-то предпринять нужно было, он был прав лишь в одном - надо было скорее выздоравливать и думать как освободиться от его лап. Вероятность остаться вживых была крайне мала, значит я могла сделать лишь одно, чтобы хоть как-то продлить свою ничтожную жизнь - быть послушной. От этих мыслей слезы покатились ещё больше, я была беспомощна и реветь от этого хотелось ещё больше. — Ну, что же моя Лилит плачет? Тебе не понравился суп? Знаешь, люди и с одной почкой живут. Ты осталась вживых и должна быть благодарной этому, я твой спаситель. — его зрачки были расширены, эта ядовитая улыбка сводила меня с ума, блять, ебанный псих. Прикусив губу, попыталась остановить слезы, но вышло плохо. Встать я тоже не могла, недавняя операция слишком извела моё тело, я была для него куском мяса, которое он пытался сохранить и не дать испробовать кому-то другому. — Лилит, Лилит...моя милая Лилит. Ты так прекрасна, как и в тот день, когда исчезла. — проводя своей грязной ладонью по моим щекам, стирая слезы. — Почему...Лилит? Я ведь... — не успев договорить, я получила удар в живот, он сел на меня сверху, боль, отдававшая в спине, стала ещё больше, ещё хуже. Вскрикнув, получила снова пощёчину, руками он обхватил моё горло, сжимая его, вдавливая в кровать мою голову. Начиная задыхаться и терять сознание, я отрывками слышала его слова. — Ебаная сука, не смей разговаривать, пока я не разрешу. — он сильнее сжал моё горло, пока я полностью не отключилась.