heaviness of the tongue

Шум, окружавший меня, следовал по пятам, он не давал остановиться или передохнуть. Безумный смех преследовал меня, он был далеко не один. Ветки, что били меня по лицу, немного пробуждали, страх смешался с адреналином, давая сил двигаться дальше. Резко оглянувшись, я спотыкаюсь и пролетаю несколько метров, деревья начинают двигаться из стороны в сторону, танцуя и двигая ветвями. Я заворожено наблюдаю, не в силах подняться. Гниющие раны неприятно щиплют, выпуская зеленоватое содержимое наружу, мерзкая и густая жидкость стекает по ногам и рукам, будто затягивая в землю. Меня мутит. Три вздоха, и кислота вперемешку с водой вытекает из рта, вызывая ещё больший позыв рвоты. В глазах мутнеет при виде танцев деревьев, пытаясь подняться, я сразу падаю в свою же рвоту, мерзкий запах обволакивает все вокруг. Пугающее существо в зелёном выпрыгивает перед мной, нервозно хихикая, постукивая пальцами по ремешку, обтягивающему его талию. Его глаза блестяще смотрят на пойманную добычу, словно у кота, вытащившего рыбу на сушу. Облизывается. Дикий страх сковывает всё тело, не пошевелиться, руки дрожат, пытаясь ухватиться за землю, в которую скоро меня и втопчат. Вернее, закапают. - Беги-и-и-и, – медленно протягивает он. И я подрываюсь, бегу, что есть силы. Даёт возможность, надежду, которую с наслаждением отберёт, и будет лакомиться с особым для него удовольствием. Ему определённо понравилась новая игрушка в виде - меня. Силы рассуждать полностью отсутствовали, да и откуда они появятся у человека, который спустя полтора месяца дышит свежим воздухом, по крайней мере - пытается. Пытается выжить. Ноги предательски дрожали и болели, они уже замедляли мой бег, поэтому длинной пробежки было не суждено сбыться. Игрок не спас героя. Умалишённый Джефф мелькал по двум сторонам, или это была галлюцинация? То, что я сошла с ума - далеко не открытие, скорее дополнительный бонус. Обрушенное дерево заставляет меня резко затормозить, чем провоцируется падение, новые порезы и заражение старых ран. Расфокусированный взгляд блуждал меж деревьев, пытаясь найти толику опасности для человеческой жизни. Ничего. Одна тишина. И, поверьте, тишина в лесу - это действительно то, чего стоит опасаться, особенно когда за тобой бежит маньяк с разрезанным лицом. Впопыхах я пытаюсь подняться и ухватиться за ближайшее дерево, но оно слишком мягкое и живое для древесины. - Уже соскучилась? - схватив за волосы, он опрокинул мою голову, - ну и морда, - кто бы говорил, - ты.. ранила меня сюда, - указывая свободной рукой на место ранения. - Совсем нечестно. Не контролируя жалобный скулеж, я пыталась освободится, ударить, сбежать, но что может сделать умирающая девушка в руках маньяка? Пять ударов с ноги, и я пресмыкающе стою на коленях перед ним, глотая воздух, надеясь, что одним ударом в сердце он всё закончит. Но ведь никто не любит лёгкие пути и быстрые прохождения игр, так ведь? Я обязательно должна прочувствовать пытки каждого из них. Но сколько их всего? Легче обращать внимание на боль от ран, чем на вечный шум в ушах, который терзает моё сознание продолжительное время. Моральная или физическая пытка, что хуже? Испытав и то, и другое, могу лишь сказать что физические пытки равны моральным, всё это провоцирует травмы, а у меня - желание умереть. Тот осколок, что был воткнут в бок живота Джеффу, должен был глубоким проникновением войти в моё сердце. Обязательно он должен остаться гнить в нём. Моя смерть для них - естественный процесс, только вот время мучений они определяют сами. Я просто перестала контролировать сей процесс, став бездушной куклой, и, сидя на коленях, обращая взор в глубину леса. Я что-то вроде вещи, переходящей из рук одного хозяина в другие. Он нарёк меня Лилит. Дьяволом. И сам же втаптывал это имя в грязь, не прекращая избивать, насиловать моё тело и душу. - Просто убей меня, - наконец обратившись к нему, хриплым голосом произнесла я, - ты ведь можешь? От такого заявления он опешил и вскоре рассмеялся. - Убить? Твоя душа нам не нужна, но вот тело, - его глаза задрожали то ли от такой молитвы, то ли из-за ветра в лесу, скорее всего второй вариант кажется достоверным, - даже если я проткну твоё тело тысячи раз, оно будет жить вечно, в этом и прелесть твоей ценности для всех хищников, вроде нас. - "Нас", - с отрешённостью протянула я, резко замотав головой, истерический вопль вырвался из моего горла. Джефф ударил меня головой о ствол дерева и одним движением оплëл свои пальцы вокруг моей шеи, на которой и так стали процветать сине-фиолетовые гематомы. Воздух перестал поступать в лёгкие, и все черти из головы стали появляться наяву. Пытаясь вертеть головой, чтобы не видеть всё это, я получаю громкий удар головой о дерево. Бесы, что кружили вокруг меня и моего палача, мерзко улыбались, перекидывались фразами и длинными языками проводили мне по рукам и ногам, желая откусить лакомый кусочек плоти. Он отпустил мое горло, я хрипло задыхаюсь и сгибаюсь головой к земле, словно поклоняюсь этим мерзким тварям из преисподни. Судорожно хватая гнилые и мокрые листья, я пытаюсь отдышаться, вдохнуть как можно больше воздуха; виски пульсируют, лёгкие жгутся и всё моё тело предательски дрожит. Не успев опомнится, я оказываюсь прижата к земле, и через секунду острый, грязный нож торчит в моей ноге. Тёплая кровь стекает по ноге к земле, и та её с радостью впитывает. Сатана сегодня будет рад подношению. Он прокручивает предмет, что заставляет кричать, я чувствую, как он лезвием разрезает мою плоть, каждую мышцу, достигая кости, и, шкребя кончиком острия, заставляет умолять его.