Я разлюблю тебя в четверг

Вова с младых ногтей и молочных зубов любил диснеевские мультики. А с недавних пор увлёкся их пересмотром и всерьёз начал ассоциировать себя с тамошними героинями. Что Покахонтас, что Жасмин, что более белые и такие же цисгендерные женщины – все, как одна, решительные, активные и отчаянные. А их принцы…Ну, они просто есть. Стоят, красивые, как картонные (или пластиковые, не суть важна) манекены и особо не раскрываются. А почему, собственно, Бухарова так вздёрнуло вдруг? Что-то застряло в межрёберье – в кои-то веки не ржавое и не отравленное ядом. Наш герой-любовник, наконец, приступил к своим непосредственным обязанностям. Полумеры не для Вовы, конечно же, поэтому его, живущего под девизом «любить – так короля, украсть – так миллион», угораздило втрескаться не в кого-нибудь так, а в самого Эльдара Кямилевича, руководителя театральной студии при университете. Очень красивого, очень богатого (поговаривают) и очень руководящего. Бухаровская тонкая натура нашла достойное применение в актёрском кружке. Он до этого бегал за студентками экономического и читал стихи. С фанатками различных андеграудных направлений тоже пытался наладить контакт, но те не воспринимали и раннего Лаэртского. В какой-то момент хорни-демон в Вовином сознании, который почему-то был похож на сварливую работницу общепита с поварёшкой, злостно зашипел: «пока не полюбишь мужика нормального, с членом, ничего в твоей жизни не наладится!». Девушки всё ещё казались нашему поклоннику Диснея какими-то эфемерными существами, даже весёлая и находчивая Яся, слабая до «Егермейстера». В поисках своего места в жизни Бухаров всё чаще и чаще приходил в институтский ДК. Представлял и себя на сцене, с обязательным Эльдаром Кямилевичем в первом ряду, который сидит и восхищённо на него смотрит. Хотя ладно, это пусть и мечты, но добавим чуток реалистичности. Не восхищённо он смотрит, просто смотрит. Или нет, пусть Гусейнов просто сидит. Но пока получалось наоборот. Вова приходил на спектакли, в основном на те, где был задействован Эльдар и хлопал с видом восторженного тюленя, которого выпустили из вольера (именно так). Студенту даже удавалось попадать на прогоны и наблюдать, как рождается театральная магия. В этот момент Гусейнов мог активно взаимодействовать с Бухаровым, что второму было очень лестно. Ну, так он это называет у себя в голове. На деле – любой взгляд, тень полуулыбки или вздох вызывал оглушительный такой гормональный взрыв. Так что то, о чём пишут в любовных романах – не преувеличение, выходит. В общем и целом, у них двоих начали появляться какие-то свои приколы, но это, как будто, пока подмечал один только Вова. Однажды после спектакля Бухаров поднялся на сцену, чтобы поблагодарить Эльдара, и сам не заметил, как пошёл за ним за кулисы. Мягко, но лучезарно улыбнувшись, Гусейнов сказал с какими-то нотками ревности: «а тебе туда нельзя». Застывший на ватных ногах Вова сгенерировал у себя в голове шутку: «ну ничего, наступит время, и я тоже скажу, что ему туда нельзя, когда мы окажемся в постели». С проникающим сексом у Бухарова высокие отношения, но об этом позже.