Фотографии Д***.

Эпизод I. «твой звонок».

      — ты красивый, — ростовчанин улыбается, — хочеться фотографировать. Одессит сразу в краску, на самом деле, ему так откровенно никто не делал комплименты. Одессе дико подобное, но приятно. Женечка коварно улыбается, полуразваливаясь на кресле тот делает позу. — смотри сюда, сейчас птичка вылетит. Потом внезапная вспышка фотоаппарата, к которой Дунайский не был готов. Начиная материть по-украински, Женя накинулся на Лёшку, которого чуть ли не умирал со смеха, также впуская нецензурные выражения, сжал парня в объятиях. Они были счастливы вместе? Да, определённо. Лёша в один момент притянул Женю и горячо дыша утягивает в поцелуй, желанный и манящий. Загорелые руки сразу же полезли под одежду одессита, проигнорировав угрозу со стороны того, отчего получил укус за кончик носа. Ситуация была настолько нелепа, что даже слова не требовались, дабы донести свои чувства и желания партнеру.

— 20 августа, 2021 год. —

      Из губ валил сигаретный дым, взатяг надоело курить. Руки тряслись, держа старый фотоаппарат Sony Cyber-shot n50 1999 года. Вот тогда и началось то, от чего накатывают жесткие флешбеки, не давая нормально заглянуть в ту сторону шкафа. Эта маленькая вещица несла собой огромный смысл и воспоминания. Они лезли из одной в другую, даже не просматривая фотографии на памяти. Зарядка, на удивление, подключилась и на пожелтевшем слегка экране показалась одна зеленая полосочка. Руки одессита были мокрыми от волнения, фотоаппарат чуть ли не выскальзывал с рук. Повышенная влажность уже подкатывала к зеркалам души, глазам, а ком в горле сдавливал дыхание. Это все было одно из следующих воспоминаний.

— 24 октября, 1999 год. —

      Ростов-на-Дону, будучи в одних только джинсах, пытался как-то настроить стиральную машину. Как бы не манил этот выпуклый росстовский зад, Одесса был зациклен на тоненькой книжкой «инструкция». — та ты долбоеб, Лёша, поэтому не получается, — с легкой улыбкой Дунайский наблюдал за уже взбесившимся Донским, который уже почти лупой разглядывал кнопки, — а то застрянешь еще… Так, о чем это я? Дай сюда. С горем пополам те смогли настроить стиралку, это не могло не радовать. Разглаживая темные кудри, одессит поговаривал «молодец», Лёшка успокаивался от подобных жестов, его пробирало до приятных мурашек. Почти закинув все вещи в машину, Одесса заметил блестящий прямоугольник во всей этой куче, он достал и повертел вещь в руках прям перед носом Ростова. — ты чуть свой фотоаппарат не постирал, долбоящер. — а я думал где он, хотел сфоткать нас. — непринужденно выдал Лёшка, конечно было понятно, что это действие он сделал специально, чтобы проверить внимательность одессита. — на фоне стиральной машины? — с иронией выдал Жека, упираясь задом и руками на работающую стиралку. — да, а почему нет? — Лёша уже ставил камеру на таймер, — давай, разок щелкнемся. Блять, — на полу какого-то черта валялся пакет, — какого хуя здесь этот кулёк? — та забей, давай уже. Оба наклонились в то время, когда фото уже запечатлилось в памяти «Соньки». Ростов глянул в фотоаппарат: на фото были лишь слегка размазанные лица, но ярко выражены зеленые и голубые глаза. — у тебя глаза такие яркие здесь, — выразил свое удивление Дунайский, кладя голову на мужское плечо заглядывая. — красивые… — твои еще прекраснее, Жемчужина-Одесса. — Донской потянулся за поцелуем…

— 20 августа, 2021 год. —

      На экране появились внезапные капли, будто дождевые, но это совсем не так. Евгений со злостью сжал фотоаппарат, но будто специально мучая себя, продолжал смотреть фото с Лешей, тем самым Лешей, который обычно фоткал все подряд. Здесь были различные изображения: худые пальцы рук, сплетенные меж собой, поцелуи, парки, отели, клубы, где они вместе проводили время, наслаждаясь каждым моментом. Но главная эстетика была Одесса, множество фотографий запечатлено именно с ним. А сколько фотографий несло порнографический характер. Сейчас все не так. От того времени остались лишь воспоминания и ненависть, ревность, негодование. Женя остался один, как и Алёша, они остались вдвоем, но каждый поодиночке. Некоторые вещи очень сложно понять, ведь все такие разные. Не найдя определенной точки, когда можешь пообещать другому быть навсегда вместе, ты просто теряешь все рано или поздно. Евгений даже не вытирал позорные слезы с глаз, давал разъесть глазные яблоки спёртому одесскому воздуху в перемешку с никотином. Алексей Донской был интересным человеком, так и красивым кубанским городом. Зеркала очей его всегда глядели миролюбиво в сторону Жени, каждый раз смущая, речи были красивы. Лёша очень любил Женю. Очень. Вспоминалось как они вместе пытались сделать гербарий из одесских растений, даже обрывали некоторые с клумб, слово дети, и убегали. Также вечный прикол этих двоих поехавших от любви людей — это аквариум. Одесса не помнил, откуда он вообще взялся, была ли у него рыбка в нем или нет? Ростов-на-Дону что только не делал с этой стекляшкой: надевал на голову, словно шапку и пародировал Махачкалу; поворачивая и крутя в разные стороны аквариум он смешил жемчужину свою растянутыми отражениями. Один раз ростовчанин устроил в нем физический опыт: сколько нужно кинуть камней, дабы вода была совсем у горлышка и сдерживалась тонкой пленочкой? Набрав камней с Чёрного моря, они вместе страдали подобной фигнёй, зато вместе, зато было весело. Жека забывал с ним все плохое в те прекрасные моменты. В голове были разные мысли, так и ужасные, так и плохие. Негатив полностью поглотил Дунайского, увидя фотографии, даты которых были последними.

— 18 марта, 2014 год —

      — Женя, что с тобой такое вообще? Как нас касается это все? — Алёшка был на грани срыва, гоняясь почти по всей квартире Дунайского, пытаясь остановить. — то, что ты ничего не делаешь! Ты просто смирился с тем, что незаконно Москва распоряжается всеми. Так и мне похуй на тебя и всех твоих москалей. — процедил сквозь зубы, скрипя ими, Одесса кинул в Ростова кучу одежды. — просто уезжай. Я не хочу с тобой больше иметь ничего общего. Забудь обо мне. — да как ты вообще такое можешь говорить? — Донской метнулся снова к Дунайскому, тот уже начинал бить его руки, дабы тот отстал. — а как же ты мог говорить об анархизме, когда свободы у тебя и не было! Ты подлизываешь всем подряд, еблан! Даже мне, хоть я не из твоей компашки ебанной! — так, Одесса, жемчужина моя, брульянт мой, послушай, жёнушка… — проглатывая какой раз ком в горле, Леша уже окончательно остановил Женю. — я не отказываюсь от своих взглядов, как и от тебя. Прости меня, если я что-то не то сделал… — так сделай уже что-нибудь! Одесса силой вырывается из хватки Ростова, ударяясь спиной об шкаф. С полки полетел аквариум. Упав на пол, разбивается вдребезги, ведь стоял на почти самом верху. Осколки валяются неподалеку Женечки. — Жень, ты совсем поехавший уже? Ты что наш аквариум кокнул? Как я его теперь надену на голову? — Лешка опустился на колено и начал разглядывать осколки. — тебе на голову лишь можно пакет надеть или мешок, а после прострелить твою тупую и никчемную черепную коробку, такую же пустую, как черная дыра. — почти шепотом выдал Одесса, стоя за спиной. После же действия произошли слишком быстро, Дунайский даже понять ничего не успел. Он только почувствовал перекрытие кислорода, а после сильный удар по животу. Женечка вне себя ответил: он схватил с пола юрким движением осколок и поцарапал лоб Донскому, тот лишь раздражённо ухмыльнулся, но не стал сопротивляться. Бывало, что те повздорят да успокоятся, здесь уже все было серьезно. Женя снова в истерике пытался будто бы убить Лёшу, замахнулся было на него окровавленным осколком стекла, но Донской был быстрее. Ростов дал Одессе по лицу такую пощечину, что Женечку аж откинуло на пол. Тогда уже стало ясно все — это конец. Евгений округлил глаза, но побоявшись своего же гнева и Донского, просто сжал челюсти вместе и выдал: — все кончено, Лёша, уходи. — прости меня… — Лёшеньку перебили. — просто уходи. Мне все равно на твои извинения. Ростов, не выдержав, кинул и сломал гитару Дунайского, после, как мусор оставив ее, он ушел и у проема процедил: — я еще вернусь. И окончательно скрылся из вида.

— 20 августа, 2021 год. —

Только сейчас Женя понимал, какую ошибку они оба совершили. И тот, и другой были не правы, но оба жаждали справедливости и любви. Все с того время изменилось, но родинки на теле Ростова, его улыбку, ровный ряд зубов, только один чуть подкошенный передний, но это не так важно, важна сама наглая лыба, которая всегда спасала; идиотские анекдоты какого-то «Антона» — Донской всегда ржал с них как конь — это еще не все, что отпечаталось в голове Дунайского.       Новая гитара сама оказалась в руках Одессы. Он с горя, смотря на милое знакомое лицо в экране фотоаппарата, начал петь и играть:

Твой звонок раздался ночью.

Я услышал в трубке голос твой.

Ведь я его так ждал!

Ты о ссоре позабыла.

Ты о встрече попросила. Да!

Так я это знал!

От строчек песни и грустного мотива снова наворачивались слезы, но не с такой ярой силой. Одесса продолжал играть, проглатывая выкатывающийся ком в горле. Его худые пальцы перебирали струны, заставляя их жужжать в мелодии группы «сектор газа», отечественной причем. Под сорванным вздохом лилось:

Пусть одежду ветер рвёт,

Ураган пускай ревёт -

Я по твоим соскучился губам!

Наплевать на ураган!

Наплевать на злой туман!

Но я приду, ведь ты моя судьба!

Евгений никогда не упоминал, что ему нравится эта песня. Если они с Алексеем слушали «сектор газа», то это обычно были матерные смешные песенки: любимая песня Лешки — «бомж», «частушки», «теща», «попец» и другие. Но и душевные песни этой группы были как мед на душу для одессита. Он так и не смог допеть её до конца, его снова поглотила ярость. Он отодвинул гитару в сторону, взял старый фотоаппарат в руки и кинул его об стену со всей силой, зарываясь после в светлые волосы. От фотоаппарата, как от того аквариума, остались лишь обломки и воспоминания.

Эпизод II. «П.М.М.Л.».

Прошло четыре дня. В августовском небе не было ни тучи, лишь ясный перелив в голубой из бирюзового. У Чёрного моря дышится легко, прилив затуманивает твои взгляд и мысли, заставляя забыть о всех твоих проблемах, успокаивает. Одесса — город герой, прекрасный, даже в кое-то время сказочный. Евгений был прекрасен в это день: на нем была идеально выглаженная вышиванка, помытые свежие волосы и яркий спокойный взгляд. Скоро должны будут проводить парад прямо у пристани в море. Жека был счастлив после пережитых эмоций за всё это время. Он любил двадцать четвертое августа даже больше дня своего города, хоть гулянки были даже похлеще. Везде были выкрики на украинском в перемешке с русским, толпа, некая привычная толкотня, которую Женя обычно остерегался. Можесто одесситов уже жаждали показа техники.       Уже подходило время. И вот поплыли корабли с сине-желтым прелестным флагом, полетели самолеты в небе, рассекая крыльями морской соленый воздух с шумом. Даже переполненость и галдеж на пляже не мешали наслаждаться парадом. Чуть повернув голову, время будто остановилось. Женя увидел, как среди этой толпы стоял его Лёшка. У Донского были темные кудри и выделяющиеся от его смуглой кожи зеленые глаза, это точно был он. Ростов-на-Дону глядел также в небо, весь такой красивый, в белой рубашонке и с серебряной серьгой в ухе. Женя конечно отправился напролом народу к ростовчанину. Лёшка заметил его до того, как Жека успел подойти. — ты что, блять, тут делаешь? — хмурясь, выдал Одесса. — тебя искал. — бархатно выдал Ростов, резко зажимая между своими цепкими, как всегда, руками, и горячим, чуть вспотевшим, телом. - прости меня, моя любовь. - он прошептал эту фразу в макушку жемчужинки, вызывая электрический заряд под кожей Дунайского. — урод. Какой же ты урод… — шептал Женя, чуть ли не разрыдаясь снова, — портишь мне праздник!... — ты ведь рад меня видеть, жемчужина моя. Стук твоего прекрасного сердца тебя выдает. — йди до бiса. — Женя вдыхает какой раз одеколон Лёши. Прям как тогда. — я люблю тебя, брульянт мой. С этими словами их губы сомкнулись спустя несколько лет. Как же давно Женя не ощущал их на своих, соленовато-никотиновый — вот какой он был, вкус губ Ростова. Одесса перестал сопротивляться, потому что не было смысла, Донской всегда видел и четко понимал эмоции и желание что-то скрыть в Дунайском. Горячий язык водил по деснам, по губам, оставляя мокрые следы проишествия. Одессит чувствовал накатившуюся эйфорию, но она прервалась, когда в небе появлялись инверсионные следы от самолетов, образуя некое сердечко, оно только казалось, было похоже по форме. Ростов-на-Дону оживился. Он вынул из сумки фотоаппарат, протирая линзу, Донской смотрит на одессита. — ты прекрасен. — прошептал Лёшенька, заглядывая в глаза того. — ты не бросил фотографии? — скрывая накатившую боль, Женечка изогнул бровь. — нет, как я мог? Ведь это занятие напоминает мне о тебе… — Женя узнал этот зеленый хитрый взгляд, — можно тебя сфотографировать? Евгений поправил вышиванку на груди и стряхнул с нее песчинки, после молча вставая в легкую позу, чуть наклоняя голову. Челка двинулась по направлению к носу. Дунайский был прямо в эпицентре этого голубого сердца с белой пушистой рамкой в небе. Ростов щелкнул. Эта фотография была первой после их разлуки. — ты всё? Уже миллиард раз меня сфоткал. Решил возобновить свой порно-архив? — это только начало, Жек, только начало. Под возмущения и брань на украинском, Донской делал свои лучшие фото.       Так и конец лета стал воссоединением и новой страницей жизни в Ростове-на-Дону и Одессе.