Вытеснение

Мне дан был дар блаженного забвения.

Его так кто-то назовёт.

Забытие и отречение

От памяти, что в прошлое зовёт,

Вручено было непременно

Кем-то серьезности чужим,

Неким злорадным приведеньем,

Смеющимся над жаждами души.

Другой обрадоваться мог бы,

Однако я не тот другой, увы,

И я сдираю чистоту обоев белых,

За ними оголяя грязь чернил.

Меня манит, меня влечет безмерно

Мрак, страх, и ужас, что был позабыт.

Изучить все, текущее по венам,

Найти исток огня, пусть тот меня спалит.

Давно обожжено все тело,

Все в шрамах, изредка болит.

Нет в комнате зеркал, и фото

Чужих лиц. Доверия кредит

К себе самой, и к своему изъяну

Я исчерпала до конца.

Теперь известно - здесь у каждой раны

Своя история. Судьбы нелегкой планы

Обрушивались, видно, на меня.

Хочу все знать. Что, где, и по какому року

Случилось. Знать черты лица

Свои. Пускай страшна, разбита та дорога,

Но лишь она мне целостность сулит.

Поглубже руки запускаю

В тягучую чернил тех пелену.

И вот, словно змея под беглецов ногами,

По мне ползут их языки - и вдруг -

Поглощена, проглочена, исчезла.

И в бездне, в омуте тону.

Блуждают тени, звучат глухие песни

Я жизнь свою свою увижу наяву.

Тень первая. Холодная? Пустая?

Мне не понять, все сменится за миг,

Любовь на злость, объятья на удары.

У нас с ней кровь одна, у нас с ней схожий лик.

Мне знать ее положено получше,

Однако от чего удивлена?

Не от того ль, что думала бездушны,

Мои ответы на ее слова?

Теперь ясней.

Себя опущу в воды,

Исконно-детской той печали, темноты.

Катились слезы,

Катиться будут снова,

Я одинокий пёс,

Ребенок, брошенный на растерзание улиц суеты.

Здесь тень вторая.

Холодным пламенем ты станешь для меня,

Вроде родной, навечно чужеродный,

Ни слова нежности за годы не сказал,

Я не была тебе красивой,

Любимой на словах здесь тоже не была,

Гналась лишь за тобой собакою игривой

И у тебя в ногах всю жизнь спала.

И тени кружатся, и мне кусают спину,

Пускай в огне я этом сгину,

Но только с именем своим, кричащем на губах!

Долою страх, долою робость!

Здесь школа, здесь жесткость,

И в кой-то веки наконец открыт

Мне путь моих лирических терзаний

Я этой болью полна вмиг!

Я счастлива!

Ладонь в крови.

Ладонь полна осколков.

Из них мне зеркало создать душа велит.

В нем девушка, нага, нескромна

И на лице ее оскал.

Пусть ранена, но наконец свободна

Стерильный мир покоя был ей мал!