Страшно. Мерзко.

      Вот оно. Этот момент наконец-то настал.       Огромная стена непонимания между Лю Цингэ и Шэнь Цинцю почти пала, что безумно радовало Юэ Цинъюаня. Как же долго он пытался их помирить, сблизить, но ничего не помогало, но один инцидент сдвинул стену с постоянного места. Искажение ци. В пещерах Линси Бога Войны настигло искажение ци, и единственная причина по которой он остался жив, это Шэнь Цинцю.       Нет, они не стали друзьями или любовниками, хотя это пока, но это событие заставило Лорда Байчжань узнать Цинцю как человека. Человека у которого тоже есть чувства, эмоции, страхи, плюсы и минусы. А Шэнь в свою очередь, хоть и не сразу, но решил немного открыться. И опять нет, он не стал сразу рассказывать своё прошлое, причины походов в бордель, отношения со своим Ци-гэ или страх перед мужчинами. Он старался почувствовать границу, которую не ощущал. Хотелось просто полностью довериться, открыться и показать себя с иной стороны, хотелось найти близкого и преданного человека…       Но он прекрасно помнил уроки которые ему дала жизнь, и вопреки своему желанию, Цингэ он почти к себе не подпускал, что с каждым днём давалось всё сложнее и сложнее…       И вот они отправились на очередное совместное задание в один далёкий городок в котором начались массовые смерти во снах, и это не какая-то болезнь, свидетели говорили что покойные начинали биться в судорогах, кричать, вопить, и в результате умирали во сне. Не уж то какой-то демон снов смог достичь такого результата? Или новый вид…       В первый день после прибытия заклинатели поселились в одном постоялом дворе, и направились в дома к семьям или близким жертв так же осматривая их тела. Это было долго, и под вечер вымотанные лорды переоделись в более удобные одежды и направились на ежемесячный фестиваль — похоже местные очень любят праздники — немного отдохнуть. Сначала они планировали прогуляться минут 30-40, но спустя 20 минут они уже быстрым шагом шли обратно.       В комнате не было света, окна были зашторены, а дверь заперта с помощью талисмана. Оба лорда были на одной кровати. Шэнь Цинцю лежал в объятиях Лю Цингэ, его тело било крупной дрожью а в голове был ураган воспоминаний. Все те мерзкие касания и отвратительные слова. Он. Цю Цзяньло.       Как бы он хотел забыть всё это и никогда не вспоминать ни этого человека, ни то что он с ним сделал. А сделал он много, уж поверьте.       — Я… Я н-не х-х-хоч-чу…       Эта фраза заела пластинкой, между прочим поломанной, ведь так он никогда не заикался.       — Да, шисюн… Ты этого не хочешь, и этого больше не произойдёт… Будь уверен, этот шиди не даст тебе перенести это вновь…       Думаете Лю Цингэ знал о том, о чём говорил? Ха! Нет. Но судя по ситуации и бреду который говорит Цинцю во время приступа, не трудно догадаться о общей картине. Хотя сейчас в голове Цингэ уйма вопросов, на которые пока нет ответов.       Как так получилось? Его догадки верны? Кто мог сделать такое с молодым господином? И как такое просто могло произойти! Разве он сам не ходил в весенние дома? Но если он сам ощущал это на себе, почему делал это? В этом просто всё не имело смысла! Но…       Сейчас это было не важно. Не тогда, когда его обычно холодный и отчуждённый шисюн был в истерике. Не тогда, когда он с страхом и ужасом пытался скрыться в объятиях заклятого соперника, неосознанно открывая себя с другой стороны. Не тогда…       — Х-х-хол-лодн-но… Оч-чень х-хол-одно… — буквально проскулил Шэнь Цзю.       И правда. Только сейчас Лю Цингэ осознал что тот был ледяным. Немного наклонившись вбок, взяв сложенное покрывало, Цингэ раскрыл его и закутал Шэня в кокон. Но полностью сделать это не получилось ведь Учёный постоянно высовывал ноги и руки повторно обвивал Воина.       — Н-нет… Не над-до м-меня опять с-связывать… Я н-не х-х-хочу опять пров-вести всю н-ночь на холодном пол-лу…       Продолжал шептать сквозь рыдания Цинцю всё сильнее хватаясь за своего шиди.       — Нет… Ты не будешь спать на полу… Тебя никто не будет связывать, ты будешь в тепле и комфорте… — Лю Цингэ продолжал говорить бессмысленные утешения. Но что всё-таки случилось?       Они были на фестивале. Всё прекрасно. Красивые тёплые огоньки, песни, развлечения и еда. Они хорошо проводили время, пробовали разные незнакомые блюда и сладости, и искали разные подарки для близких. Если Лю Цингэ искал чтобы можно было подарить его прекрасной Минъянь, то Шэнь Цинцю думал что бы понравилось маленькой Ин’эр. Может быть и для его щенков что-нибудь нашёл.       И вот, прервав на время поиски они стояли в толпе рядом с местом где продавали, как им сказали, лучшие сладости на всей ярмарке. И в ожидании своей очереди они разговорились о всяких мелочах. Всё таки было видно что они стали ближе, помимо отсутствия ярых оскорблений и драк им просто стало спокойней друг с другом. И пока эти двое вели «крайне увлекательную» беседу, ни один не заметил слишком близко подорвавшегося мужчину. Внешне благородный и приятный господин оказался подонком и ярым извращенцем.       Мужчина начал с жадностью осматривать Шэнь Цинцю, уже придумывая сладкую речь чтобы заманить его к себе в постель. Похоже он не обратил внимание на рядом стоящего Лю Цингэ, а зря…       Решив что всё схвачено, извращенец решил действовать. Он сильно притёрся к Цинцю и начал водить рукой по изящной спине заклинателя, попутно говоря всякие грязные фразы о его великолепии, «тонко» намекая на уединение. Видя это, воин был в шоке, но не стремился что-то сделать, ведь понимал что мужику и так не спастись, он всё-таки не к какой-то хрупкой деве приставал, а к Шэнь Цинцю, главной змее ЦанЦюна, великом Учёном и стратегу.       Но он ничего не делал, даже тогда, когда этот подонок опустил свои мерзкие ручонки ниже, чуть ли не поглаживая задницу Учёного. А потом Лю Цингэ заметил. Шэнь Цинцю не дышал. Просто не дышал! И кажись его начало шатать и трясти, а глаза были наполнены ужасом и… Осознанием?       Поняв что его шисюн сейчас не в состоянии что либо делать, Цингэ сам одним ударом откинул подонка на несколько метров, а потом взяв Цинцю за руку, повёл его в постоялый двор в котором они снимали комнату. Шэнь шёл за ним безмолвной куклой, но его сильная дрожь хорошо ощущалась. Было странно осознавать тот факт, что судя по всему действия того подонка не разозлили Шэнь Цинцю, а испугали. Причём очень даже сильно!       И вот как они оказались в буквально изолированной комнате. В результате Лю Цингэ так и не смог нормально укутать своего шисюна, и ему пришлось укрыть себя вместе с ним.       И вот они сидят в коконе из одеяла, а Цинцю всё ещё отчаянно жмётся к своему шиди. Хотя его рыдания притихли, тело всё ещё трясло.       — Шэнь-шисюн… А… Кто раньше такое сделал?.....       У Шэнь Цзю как будто остановилось сердце и Цингэ ощутил это.       — Ох, чёрт… Прости, я не должен был такое спрашивать…       — Похоже у меня всё-таки нет мозгов.       Пока воин корил себя, учёного парализовало от притока воспоминаний. Закрытые двери, верёвки, кнуты и хлысты… Личные покои этого подонка, его кровать… В тот момент он окончательно перестал быть ребёнком. Единственное чего хотелось, так это пойти на кухню, взять нож, и перерезать себе глотку на глазах у Цю Хайтан, чтобы та увидела, что с ним сотворил её «добрый и благородный» братик.       С стороны Цзю раздался хриплый, и еле слышный шёпот.       — Ц.. Цзя…ло…       — Что?..       — Цю Ц-цзяньл-ло… — ох, как же мерзко было произносить это имя.       Цю? Цингэ вроде когда-то в детстве слышал о них. Его родители отзывались крайне негативно об этой семье, а когда поместье сгорело, они совершенно не удивились.       — Рано или поздно это бы произошло… Столько детей и женщин они погубили, — тогда сказал его отец.       Хотел уже Лю Цингэ спросить как Шэнь там оказался, но вовремя остановился. Уже было понятно что именно этот подонок сотворил это с его шисюном, с таким холодным, элегантным, отстранённым, и несравненно красивым шисюном…       Он должен быть рад тому, что уже умер, иначе лорд Байчжань бы не оставил это просто так. А вы что думали, что он не может ничего кроме как распускать слухи о Шэнь Цинцю? Семья Лю столетиями пользовалась своей силой и влиянием на благо людей, и он не собирался это менять       Хотя если так подумать… Может поэтому Шэнь ходит в бордели? Чтобы как-то поддержать женщин, которые обречены на такую жизнь? И своих учениц так опекает из-за страха, что кто-то позарится на них. Но если он ходил в бордели не для того, о чём все думали, почему его совершенствование такое хрупкое и нестабильное? Не уж-то только из-за того, что он поздно начал? Хотя… Чего гадать? Цингэ понял, что на самом деле совсем не знал своего шисюна.       Но они уже сдвинулись с мёртвой точки, и Лю Цингэ сможет добиться его прощения и открытости, ведь осталось так много вопросов… Но всё это на потом.       — Шшш… С тобой сейчас всё хорошо… Его больше нет… Никто не навредит тебе, клянусь… — шептал воин, в то же время аккуратно покачивая себя и учёного, чтобы тот начал успокаиваться.       В результате Шэнь Цинцю просто сильнее прижался к своему шиди, и лил слёзы ему в плечо, пока сам Лю Цингэ осознавал, что называл Шэня тем человеком, которых тот боялся.