Молочно-вишневый вкус

Пальцы мягко надавливают на самый верхний корж. На пухлых губах сияет предвкушающая улыбка, показывающая неглубокие, чуть видные ямочки в уголках. Чонгук почти заканчивает торт, покрывая его слоем нежного белого крема, и украшает сверху спелой вишней. Завтра наконец-то состоится конкурс на лучшую домашнюю сладость в их городе, на который омега так хотел попасть. Ещё когда Чонгук впервые увидел выпуск шоу, шедшего по какому-то популярному каналу на телевидении, он уже тогда так заинтересовался самой возможностью поделиться с людьми рецептом прекрасного нежного тортика, что очень сильно любит его муж, что твердо решил попасть туда. Упорно трудился, создавая вкусную выпечку, готовясь ко всем условиям, пробуя разные рецепты и техники, не забывая соблюдать критерии, и вот сейчас это шоу снова посетило столицу. Чонгук испек этот тортик, измеряя всё до миллиграммов, стараясь полностью выложиться в работе и усиленно готовясь к завтрашнему конкурсу. Погрузившись в свои мысли, он вздрагивает, покрываясь мелкими мурашками, когда чувствует родные большие ладони на своей оголенной пояснице. Тэхен прижимается к его спине грудью, обтянутой выглаженной белой строгой рубашкой, и поправляет задравшуюся из-за небрежно завязанного фартука свою же футболку на омеге. Возможность видеть Чонгука в собственных вещах приносит ему огромное удовольствие. Нервы, взбудораженные гремучей смесью запахов в офисе, успокаиваются, затихая. — Я столько раз говорил тебе, что ходить с голой спиной опасно для здоровья, — Тэхен тихо говорит на ухо, укладывая голову на чужое округлое плечо и вжимаясь носом в собственную шершавую метку на смуглой шее. Пахнет... родным. — Тэ, я очень ценю твою заботу, но, ты же знаешь, опять задумался и забыл, — Чонгук виновато поджимает губы, откладывая все инструменты в сторону, — я наконец-то закончил. Как тебе? Тэхен приоткрывает уставшие глаза, смотря на свой любимый тортик, и почти пускает слюни от его вкусного внешнего вида. — Как всегда прекрасно, Вишенка, — на губах омеги расцветает любимая уже столько лет улыбка, и мужчина готов делать всё ради того, чтобы видеть её как можно чаще. Видеть ее постоянно, даже во снах. В самых приятных и добрых снах подстать этой улыбке. — Надеюсь, судьи будут в таком же восторге. Крупные брови альфы чуть хмурятся, между ними залегает недовольная напряжённая складка. Тэхен изначально плохо относился к этой идее. Он сам всю жизнь добивался высот, выбираясь с социального дна, поэтому может понять свою пару, желающую не только показать его любимый десерт всем, но и заявить о себе, как о способном и увлечённом кондитере. Альфа знал, что муж хочет максимально развить себя, как личность, и только потом продолжить строить их семью. Но. Как бы безгранично Тэхен ни уважал своего омегу, как бы сильно ни любил, он понимает, что ждать чего-то хорошего от этой индустрии просто абсурдно. И мужчина мог всего лишь щёлкнуть пальцами, поступив как настоящий бизнесмен, шоу бы в миг прикрыли, зрителей разогнали и упоминания не оставили, только вот его пара была добрейшей души человеком, увлечённым и искренне заинтересованным, отчаянно желавшим попасть туда. И кто альфа такой, чтобы его омега себе отказывала? «Даже если я не пройду хотя бы отбор, это ведь просто попытка, верно? Здесь нет ничего смертельного.» «Другие люди тоже достойны победы, я буду рад, если смогу с ними хотя бы соперничать.» Чонгук всегда был таким. Нежным, милым, открытым, мягкосердечным. Этим он и привлек абсолютно противоположного по характеру альфу. Они познакомились ещё в универе, когда в столовой в меню добавили вишнево-молочный торт, и пара почти подралась за последний кусок. Альфа, правда, тогда не мог устоять перед большими грустными глазами, никогда бы не смог, смотревшими прямо в душу, и сдался. Уже позже они сдружились, разобщались на теме тортиков, неловко гуляя за ручку, и долго называли их странные отношения «нет, мам, я не выйду за него, мы просто общаемся». Через три года состоялась свадьба. Вместе они дополняли друг друга. Мягкий и спокойный омега всегда мог вовремя потушить вспыльчивого и характерного альфу, помогая ему расслабиться и скинуть скрывающие его самого маски: всю ту напущенную строгость и серьезность, которые подчеркивали его деловой настрой и статус. Вместе они прошли сквозь года, за руку перенеся все беды и невзгоды. Когда казалось, что компания, выстраевымая альфой по кирпичикам, разваливалась, Чонгук был рядом, заботился и поддерживал старающегося не унывать Тэхена, был тем, кто не отвернулся не смотря ни на что. Даже когда разбитый в дребезги мужчина лил слезы от усталости, омега был рядом, подставляя свое не самое хрупкое плечо. С тех самых времён Тэхен говорит, что самый сильный из них Чонгук, смотря с переполняющей душу любовью в самые прекрасные для него глаза, обрамленные веерами-ресницами. Альфа в ответ всегда поддерживал пару, как только мог. Они правда дорожили друг другом, стараясь постоянно прижиматься ближе, чувствуя тепло уже родного тела. Но даже сейчас, проживя вместе с любимым почти десять лет, Тэхен с уверенностью может сказать, что бывают ситуации, к которым кто-то из них бывает не готов. Когда Тэхен возвращается вечером домой, жутко устав на работе, он застаёт взлахмоченного Чонгука, закопавшегося в их теплое пуховое одеяло, купленное, потому что младший всегда мёрзнет. Мужчина берет красное лицо в ладони, пристально, взволнованно осматривая своего омегу на наличие ран и повреждений. Влажные глаза, в которых что-то будто надорвалось, слезятся, пухлые щёки опухли, а влажные дорожки на них подсохли, стягивая кожу. — Вишенка, что случилось? — в этот день он должен был пойти на конкурс. — Я, я... — Чонгук шмыгает носом, в попытке унять дрожащий голос, выбирается из своего мягкого укрытия, путаясь в толстых слоях ткани, и неуклюже забирается на руки сразу же обнявшего его альфы. — Ты только не волнуйся! Тэхен легко хмурится, кивая головой и по привычке поглаживая поясницу омеги, скрытую под его большой домашней футболкой. — Я...э-э...поехал на шоу, ну, ты знаешь... И-и.. — из правого глаза течет слеза, скатываясь по красной щеке, а руки на шее альфы сильнее сжимаются, желая придвинуться ещё ближе. — Там было очень много ярких ф-феромонов, мне стало плохо. Я пошел в туалет, желая умыться, и там один выходящий из кабинки омега, ну, он должен был быть моим соперником... Сказал, что в моем положении приходить туда позорно... И я вдруг расплакался. Тэ, ты же знаешь, что я не могу так реагировать на простые слова других людей? — альфа кивает, делая заметку потом спросить, что за положение у его пары. — И я поехал в больницу. Тэхен сжимает горячую кожу под ладонями, требовательно хмуро смотря на Чонгука. Муж поднимает на него слезящиеся глаза и шепчет откровенное: — Я ношу под сердцем нашего ребёночка. Альфа слегка удивленно выдыхает, проводя логическую линию по всем недавним событиям. Тогда всё сходится. И перепады настроения, и повышенная температура тела, и чуть изменившийся запах, и резкая реакция. Губы сами раскрываются в счастливой улыбке, старший нежно кладёт ладонь на щеку омеги, к которой тот ластится, расслабляясь и откидывая все проблемы. Они были готовы к этому. Ещё пару лет назад пара обсуждала тему детей и пришла к выводу, что они оба хотели бы общего ребёночка. Тогда вместе прошли обследования, воспринимая всё очень ответственно и серьезно, подготовились морально и физически к пополнению в семье, обговорили все волнующие темы с психологом. И вот наконец всё сложилось удачно. Тэхен валит Чонгука на спину, осторожно двигаясь к ещё невидному животику, чувствует ладонью небольшое уплотнение внизу туловища и вдруг начинает совсем по-животному урчать, почти мурчит, укладывая голову на живот омеги. — Ты пахнешь, как тортик, Гу. Молоком и вишней. Как его самый любимый тортик в жизни. Хотя даже он бы не был конкурентом для Чонгука и их маленькой, ещё не родившейся пироженки.