Unser Platz

***

      Солнце медленно клонилось к закату. Лёгкий ветерок раскачивал золотистые колоски пшеницы. Где-то вдалеке щебетали птицы. Мальчик лет семи сидел под деревом и ждал своего друга, который как обычно опаздывал. Поднявшись, паренёк отряхнул шорты от пыли и скрестил руки на груди, смотря на только что пришедшего приятеля. Лёгок на помине, как говорится. — Du bist wieder zu spät… — Фух… Ну извиняй, Рейх… фух… отец снова не отпускал… — тяжело дыша, проговорил СССР. Немец на это закатил глаза. Сейчас его друг выглядел так, будто встал пять минут назад. Рубашка была в некоторых местах не застёгнута и вся помята, рукава тоже не застёгнуты. Шорты были потрёпаны, тоже можно было сказать и о ботинках. А шевелюру на голове можно было описать одним словом — гнездо. Он явно не удосужился расчесать свою копну кудрей. Третий Рейх же выглядел поприличнее. Выглаженная рубашка, причёсанные волосы, чистая обувь… Рядом со своим другом Союз выглядел, можно сказать, как простолюдин, и не важно, что его отец был голубых кровей. — Опять?.. И что же ты на этот раз сделал? — Да ничего… Не в духе он… — Понятно… Ну что ж… Куда сегодня пойдём? — Давай к озеру сходим? — Давай, только мне купаться нельзя… Да и темнеет… — Ой, да не парься, твой отец ничего не узнает, плюс пока ещё светло, поэтому пошли скорей! — улыбнулся Советы, хватая Рейха за руку…

***

— И кто это был?.. — тринадцатилетний Рейх молчит, а СССР пристально смотрит на товарища. Немец поёжился, прикладывая мешочек со льдом к глазу, под которым красовался фингал. На руках и ногах также имелись небольшие царапины и синяки. — Никто… упал неудачно… — Рейх, я ж всё равно узнаю… — Союз… всё нормально… это единичный случай… — произнёс ариец, поёжившись от прохладного ветра. Советский тяжело вздохнул и сел рядом со своим другом, слегка приобнял того за плечи. — Ты чего?.. — «Чего, чего…» Согреть тебя пытаюсь, вон, дрожишь весь, как осиновый лист. — проговорил Советы, продолжая обнимать немца и из-за таких действий щёчки последнего слегка покрылись румянцем. — Union… — М? — Danke dir… — промямлил Рейх, прикрывая глаза. Советы только нежно улыбнулся и потрепал друга по голове. Повисло молчание, нарушаемое шелестом листьев и отдалённым щебетанием птиц. — Рейх, ты мне доверяешь? — прошептал Союз, вопросительно смотря на Рейха. — Доверяю… Но со мной всё в порядке… — Рейх… — Союз… Всё хорошо, поверь мне…

***

— Ich sehe aus wie ein Idiot mit diesem Kranz… — бурчит Рейх, сидя на траве с милым венком из одуванчиков на голове. — Ой, да ладно тебе, бука… Ты мило выглядешь… — последние три слова коммунист пробубнил себе под нос. — Сам бука… — обиженно сказал Рейх и отвернулся. — Научишь меня плести венки? — Конечно! — радостно произнёс СССР, широко улыбаясь во все тридцать два зуба. — Давай, тащи сюда ещё одуванчики.

***

— Нет, я пить не буду. — твёрдо произнёс Рейх, строго смотря на друга. — Мне дома будет жопа, если я пьяным прийду. — Да мы совсем чуть-чуть… — Ага, сначала чуть-чуть, а потом уснём в поле и меня комарьё сожрёт… — Слушай, тебе нужно расслабиться. — А тебе девушку найти, если не хочешь быть насильно женатым. — А тебе её найти не надо? — Отец престол Веймару отдаст, уж точно не мне. — с грустью усмехнулся Рейх. Ему с вероятностью сто процентов ничего не светило… — Оу… ясно… ну что ж… тогда тебе просто необходимо выпить! — Säufer… — вздохнул Рейх и осторожно лёг на траву, прикрыв глаза. Союз отодвинул бутылку с алкоголем, которую он украл из царского погреба, можно сказать, и лёг рядом, придвинувшись вплотную к немцу. — Союз, тебя не смущает, что мы выглядим как парочка влюблённых schwules?.. — Не-а, мы просто друзья, которые лежат на траве в обнимку, это никаким законом не запрещено. — уверенно ответил СССР. — Я тебя даже поцеловать могу. — Совок! — Да пошутил я! Не воспринимай всё так буквально!

***

      На это поле никто из них не приходил много-много лет. Менялись времена года, лето сменялось весной, весна — осенью, осень — зимой и так по кругу… Сейчас на дворе было тёплое лето. Вечер. Солнце уже клонилось к закату… — А здесь будто бы ничего не изменилось… — разрезал тишину хриплый, уставший голос. Присев на землю, Союз облокотился о дерево и прикрыл глаза. Как же ему не хватало этого места… Погрузившись в светлые детские воспоминания, Советский улыбнулся. По-усталому, но искренне улыбался… Наслаждаясь одиночеством, летней природой и воспоминаниями, Союз и не заметил, что он не один. Человек стоял поодаль и молчал… Не двигался, потому что боялся подойти. Рейх… Непонятно из-за чего, но Советы почувствовал его тяжёлый взгляд и повернулся. — Ты чего здесь делаешь? — То же что и ты… Просто пришёл… Не думал, что тебя здесь встречу. — Уж поверь, я тоже не ожидал… Если ты просто пришёл, то зачем тебе лопата? — действительно, наци за спиной держал обычную лопату. — Могилу хочу себе выкопать. — Тогда жди, я ещё долго уходить не буду. — усмехнулся Совет, доставая из кармана пачку сигарет и уже было хотел потянуться и за зажигалкой, но его остановил полуприказной тон немца. — Vergifte jetzt wenigstens nicht die Luft mit deinem Nikotin… — устало произнёс Рейх, подойдя вплотную к Совету. — Убить меня лопатой хочешь? — Нет. Подвинь свою тушу, я копать буду. — Зачем? Ты клад что ли ищешь? Всё своё нацистское золото истратил? — Нет… Не важно мне просто это нужно. Пожалуйста. — Ого! Ты умеешь говорить «пожалуйста»?! — Завались. — отрезал Рейх, начиная копать землю. К сожалению, выходило из рук вон плохо, а Союз тихо ржал с этой картины. Подумать только сам Великий Третий Рейх копается в земле. Нафига, правда, не известно, но кому расскажешь, точно не поверят. — Харе ржать! — Слушай, хах, давай я тебе помогу что ли, а то я сейчас от смеха помру… — сквозь ржач предложил Совок, смахивая слёзы с глаза. — Я серьёзно, давай сюда лопату. — Э, не-е-ет, ты меня лопатой в могилу отправишь… — Да мне уже интересно, что там. — дело пошло быстрее и уже через десять минут лопата наткнулась на что-то металлическое. Это оказался небольшой железный ящик с маленьким навесным замком, который уже порядком заржавел. — И что же там? — Ценные для меня вещи… — прошептал наци, с одного удара лопатой ломая замочек. Открыв крышку, немец быстро закрыл её обратно и положил сундук в чёрный пакет, который был взят из какого-то магазина. — Спасибо за помощь, я пойду… — Не-е-ет, показывай давай что там. — Это личное… — промямлил Рейх, понимая, что Союз его фиг отпустит. — Не отпустишь? — Нет. Показывай. — Тройка выдохнул и снова открыл сундук, там оказался… альбом? Да, обычный альбом. Аккуратно открыв его Союз увидел следующую картину: множество фотографий и рисунков… из детства? Везде были запечатлены они с Рейхом, внутри сундука даже были их старые, уже в некоторых местах поломанные игрушки… — У меня нет слов… — Ich schätze unsere Kindheit… und… ich wollte die Erinnerungen an diese wundervolle Zeit länger bewahren… — всхлипнув, произнёс Рейх. — Можешь считать, что я тварь, так оно и есть… но мне дороги наши совместные счастливые моменты. — Буду считать, что у тебя есть капля человечности… — Gut… я могу идти? — На реставрацию вещи отнесёшь? — ответил вопросом на вопрос СССР. — Угу… — кивнул наци, собираясь уже уходить. — Если хочешь, то ты можешь, наверное, остаться… — сам не зная почему, предложил социалист. Видимо, проснулось желание поговорить с Рейхом, обо всём… О прошлом… о настоящем… Глаза нациста округлились, выдавая крайнюю степень удивления. Пару раз моргнув, немец вопросительно приподнял бровь, мол, ты не шутишь? — Да, Рейх, я абсолютно серьёзно… Выбирай, можешь уходить, а можешь и остаться, я не прогоняю. — поставив немца перед фактом, произнёс Совок, снова садясь на землю, прикрывая глаза. СССР мог теперь себе позволить не бояться, что наци его убьёт. Обычно шестое чувство не подводило советского, и сейчас оно говорило, что можно отдохнуть… — Wenn du nichts dagegen hast… — прошептал наци, садясь рядом и обнимая руками коленки. Бледно-голубые глаза арийца не смотрели на что-то определённое, скорее всего, немец с головой погрузился в свои мысли. Сейчас от него не веяло опасностью, раздражённостью, презрением, или чем-то похожим, сейчас на его лице отображалась эмоция грусти, какой-то скорби и печали, но на губах была небольшая улыбка. Союз был готов поспорить, что в уголках глаз Рейха он увидел небольшие слёзы. — С-союз… — тихо прошептал нацист, слегка надломленным голосом. — Да? — М-может мы ещё раз здесь встретимся? — предложение о встрече для… налаживания отношений? И это говорит Рейх?! Видать что-то переклинило у этого психа в голове… Повернувшись и посмотрев арийцу в глаза, Союз увидел… надежду? Он реально надеялся на согласие? Вот и сходил называется туда, где всё его детство прошло. Третий готов был ко всему, к удару, к мату, к тому что Союз просто уйдёт, но не к дальнейшим словам: — Ну, я не против, когда тебе удобно? — и наци практически без колебаний ответил: — Завтра… — Завтра так завтра… В это же время? — Да… — Тогда смотри не опоздай, Рейхи… — с лёгкой улыбкой произнёс Союз. Видимо, есть на свете счастье, и немножечко этого самого счастья немец сейчас получил…

***