Поиграем?)

      Бам.       Резкий звук вывел из мыслей Антона. С этим звуком Арсений раскрытой ладонью ударил по поверхности парты, за которой сидел зеленоглазый. Антон перевел взгляд с источника звука выше — на Арсения, что немного наклонился к его лицу. Тот смотрел с вызовом глаза в глаза и улыбнулся одним уголком губ.        «Усмехнулся скорее» — подумал Антон.       — Поиграем? — хмыкнув, игриво проговорил он, а затем поднял ладонь, открыв обзор на то, что лежало под ней.        «Пульт?» — нахмурился зеленоглазый, не понимая.       Да, перед ним лежал темно-синий пультик. Если было бы хоть что-то понятно — это было бы не лишним, однако у Шастуна картинка явно не сходится: пустой класс, продленка, Арс, пультик... а в чем игра?       — Что это? — всё-таки спросил Антон, так как даже, наверняка, слыша, как крутятся шестерёнки в его мозгу, Попов не спешит объяснять. Но смотрит. Загадочно смотрит. Шатену это не о чем не говорит, — это обычный их день: его парень что-то придумал, а опции не учавствовать у Антона, как правило, нет.       — А если бы он был... м-м, — притворно задумчиво тянет парень. — Например, розовым... ты бы понял от чего этот пультик? — так улыбаться, при этом поедая глазами, может только Попов. Именно благодаря этому до Шаста и дошло. Глаза, как говорится, не обманут.       — Ты что..? — вот придумает же… А потом ему вообще-то со стояком мучаться! — Когда? Где?       — В туалете. А, или тебя интересует дальнейшие события? — попрежнему игривым тоном проговорил он. — Когда и где... — повторил он и задумчиво посмотрел в потолок. — Ну... например, прямо сейчас на этой парте. — Не вопрос. Не предложение. Призыв. И Антон его понял.       — Когда ты это придумал? — усмехнулся зеленоглазый на тот же игривый манер, принимая правила игры.       — А если скажу, что эта фантазия была с самого начала?       — Ох, это было так давно... — он перестроился на бархатистый и хриплый голос, который так заводит брюнета и невесомо огладил контур лица, чтобы парень прижался к его руке, ведь ему мало призрачных касаний. — Что же ты так медлил, м? У тебя обычно, как в голову взбредёт — так сразу на яву окажется.       — Да, ты прав, обычно я не медлю... но сейчас хочу растянуть этот момент. И нет, — он резко меняется в эмоциях, — не надо сейчас шутить про то, что ты «хочешь растянуть кое-что другое», так как в этом, сам понимаешь, нет необходимости, — он закатил глаза, видя, что Шаст собирался это прокомментировать. Лучшая защита — нападение.       — И не собирался, — врет.       Он берёт в руки пульт и активирует минимальную вибрацию у игрушки, но даже от этих ощущений Арсений томно приоткрывает губы и прикрывает глаза, кайфуя.        «Наконец-то прок от этой фигни. А то просто так хожу с ней в жопе весь день... Но это ему знать не обязательно», — думал голубоглазый. Да, он ещё утром за походом в душ её вставил, в надежде, по-хорошему, выловить одиннадцатиклассника на одной из перемен, но, увы и ах. Лучше поздно, чем никогда, тем более, что теперь у них неограниченное время и практически полное отсутствие людей, которые могут им помешать.       Арс стоит напротив него, немного перегнувшись через парту и когда Антон, без предупреждения, увеличивает мощность на 4 из 10 возможных, то парня подбрасывает, и он от неожиданности не успевает сдержать стон, уже после закрыв рот рукой.       — Скотина... — пробубнил Попов в руку, закусив губу, чего его «извергу», конечно же, не было видно.       — Не люблю секс в общественных местах, — Шатен не в силах просто смотреть, встаёт со стула, медленно обойдя парту, он встаёт сбоку от партнера и наклоняется, шепча на ухо. — Ведь тогда я не могу слышать твои прекрасные стоны, а тебе приходится сдерживаться, — брюнет снова стонет в руку, но уже в большей мере от этих слов и в меньшей из-за игрушки.        Из-за возбуждения его ноги подкашиваются и он падает на колени рядом с партой, хватаясь за неё руками и склоняя голову от бессилия, когда Антон включает шестой режим. Ему плохо и хорошо одновременно, у него яркие пятна перед глазами, взгляд затуманен, дыхание сбилось, а ещё у него Шаст. Шаст, который сел на корточки возле него и аккуратным невинным движением убирает темную прилипшую челку с его лба.       — Антон...       — Да, солнце, — с невинной улыбкой отвечает одиннадцатиклассник.       — Помоги... я… не могу…       Антон берёт его подбородок большим и указательным пальцами поворачивая на себя. У него до невозможности расширены зрачки, а взгляд расфокусирован. Зеленоглазый быстро чмокает прокушенную губу брюнета, отстраняясь, но не надолго. Он придвигается вновь, сразу углубляя поцелуй. Сейчас нежности ни к чему, сейчас хочется страстно и поскорее. Хоть у него и не вибрирует ничего в жопе, но, поверьте, он, от картины такого Попова, возбуждён не меньше, о чем тонко намекает стоящий колом член.       Поцелуй получается мокрым, у Арса по подбородку стекает их слюна и это выгляди чертовски… просто чертовски слишком! Не осуждайте Антона, у него сейчас мысли далеко не о красивых словах и метафорах.       Не разрывая поцелуй он заставляет Арсения упасть спиной назад на пол, а сам он упирается руками в пол рядом с его головой, нависая над ним. Он прикусывает чужую губу из-за чего нижний издаёт стон-скулёж.       — Больно? — понимает, что, наверное, переборщил и, в попытке отвлечь и загладить вину, в прямом смысле её заглаживает: забирается рукой под выпущенную из брюк рубашку, легкими прикосновениями к торсу, вызывая мурашки, играя на контрастах.       — Приятно... — рвано выдыхает Арс. — Но за губу ответишь позже.       — Позже, — соглашается верхний, быстро чмокая того в губы, — потому что сейчас власть в моих руках. Тебе ведь это нравится? Чувствовать себя уязвимым, покорным, беспомощным, — начал перечислять шатен, на каждое слово медленно прижимаясь губами к разным частям шеи, спускаясь ниже и ниже.       — Не... пожалуйста, — мысли составлять в предложения в таком состоянии становится невыполнимой задачей, но Шастун его понял, остановив руку, которой уже было потянулся к пульту.       — Я вообще-то хотел её выключить, но раз ты настаиваешь, — недобро хмыкнул Шаст, на что Арс обреченно простонал.       — Изверг.       — Совсем нет.       Расправившись с рубашкой нижнего и откинув её в сторону, зеленоглазый уселся на его бедра для удобства, расстёгивая ремень.       — А с ремнем фантазии у тебя были? — со смешком интересуется Антон.       — Были, но давай не сейчас... и не сегодня.       — Хорошо, но я запомнил. Приподнимись, — он одним движением снимает брюки и вот уже перед ним совершенно голый Арсений, — полагать, что на том будут трусы очень опрометчиво. Сам же Шастун полностью одет и это ещё больше заводит. Хотя куда уже?       Одиннадцатиклассник хватается за веревочку игрушки, нарочито медленно вытаскивая. Надо заметить, что он её так и не выключил. Попова выгибает, он зажмуривается до звездочек перед глазами и закусывает ребро ладони так сильно, что появляются капельки крови, которые он, находясь в таком состоянии, конечно же, не чувствует. Однако Антон это замечает и обеспокоено тянется к нему.       — Ну зачем же так? - жалостливо тянет он, перехватывая чужую ладонь. Шаст встаёт с бедер нижнего и быстрым шагом идёт к рюкзаку, в котором у него есть бинт и перекись. А что? Он парень неуклюжий, а такой минимальный набор всегда пригодится.       Он возвращается к нему и принимается «лечить».       — Спасибо, но... гхм... она всё ещё во мне, — напоминает темноволосый, сдержав стон, в момент, когда игрушка двинулась.       Антон берёт пульт и выключает её, с характерным хлюпом вытягивая окончательно и откидывая ту в сторону. Неожиданно резко встаёт на ноги и идёт к двери в класс, запирая, чтобы сейчас их точно никто не прервал.       Он хватает Арса под бедра и усаживает на парту, сам при этом становясь между его разведенных ног. Голубоглазый спешно расстегивает чужой ремень, после чего брюки падают и остаётся только стянуть боксеры. Шатен в это время целует его где-то в районе шеи, оставляя засосы на видных местах.       — Антон! Я же даже водолазкой их не спрячу, — истерит темноволосый.       — И не надо, — он вновь приникает к бледной коже, ставя новые. Арс и не сопротивляется активно, — самому в кайф, но для виду поистерить надо. Истерички таковыми из-за чего являются? Недотрах. Вот и Попову уже не в моготу.       — Антон, давай уже! — Антона особо упрашивать и не надо.       — Смазка и презики есть? — в качестве ответа Арс кидает быстрый взгляд на свою сумку.        Заглянув в один из карманов, там находит всё что нужно.       — Готовился, да?        — А есть ещё сомнения? — язвит, явно намекая на игрушку.       Шаст, разорвав зубами упаковку, раскатывает презерватив по члену и щедро поливает смазкой. Приставляет головку ко входу и сразу вставляет на половину, когда Арсений привыкает к заполненности и разрешает двигаться, Шастун входит до конца. Спустя несколько минут ему удаётся найти простату и он раз за разом бьёт по ней. Арсения подбрасывает, ему слишком хорошо и хочется стонать в голос, но он знал, что не сможет этого делать, знал на что шел, куда шел и с чем.       Зеленоглазый, видя, что тот на пределе, начинает надрачивать ему в темп своим толчкам. Долго тот не держится и кончает в кулак парня, обмякая. А Антон в след за ним.       Шатен садится рядом на парту, восстанавливая дыхание.       — Ну что? В следующий раз с ремнем? — Арс на это заявление только бьёт ему подзатыльник, на что тот начинает ржать.       Антон не любит секс в общественных местах, но любит Арсения.       Арсений любит секс во всех его проявлениях и каждый раз старается придумать что-то новое, в то время как Шастун любит простоту.       Они разные. Но они вместе и всех всё более чем устраивает.       — Какого?.. — в дверях появляется классный руководитель, что пришла на шум, по видимому, открыв дверь своими ключами.       Они быстро поднимают рядом валяющиеся вещи, прикрываясь и посмеиваясь своей «шалости».       Да, неловко вышло…