Победа за нами. Победа в твою честь

— сынок…прошу, сохрани душеньку и честь свою…– послышался вдалеке дрожащий, но нежный голос матери. — мама?! — дрожащим голосом закричал Максим, пытаясь руками развеять густой, непроглядный туман, мешающий его воссоединению с родным человеком. Юноша попытался вновь услышать её голос, зовя и бежа куда глаза глядят — матушка…! Прошу…отзовись…– крик переходил на беззвучных хрип, а сухожилия на ногах напряглись настолько, что казалось вот вот порвутся. Юноша шатался, постоянно падал на колени, а его голос пропал вовсе. Вдруг вдалеке показался смутный силуэт худенькой, маленькой женщины лет сорока пяти. Военная форма была совершенно ей не к лицу. Большие, добрые голубые глаза и ласковая улыбка шли в разрез со строгим костюмом, от которого веет смертью и тревогой. Максим узнал в военной свою мать, кинувшись к ней, будто завороженный. Тут же юноша почувствовал прикосновение рук на своих плечах. Крепкая хватка выдернула его из сновидений, заставив подскочить. Одной рукой из-под коробки он вытащил нож, а второй схватил держащего за шею — а, бля… Леха — сонно пробурчал Максим, ослабив хватку Блондин же тем временем нервно улыбался, уже попрощавшись со своей жизнью — дружище…ты меня так скоро до инфаркта доведешь…а мне ведь только 17, мне ещё жениться и детей рожать… С фразы товарища остатки сонливости вылетели сразу, будто их и не было. Тут же в маленькой, сырой и пропахшей сигаретами комнате раздался громкий хохот Макса. — пхахах… — юноша пытался остановить приступы смеха, утирая поступившую слезу — а не рановато ли тебе рожать…? От кого хоть залететь планируешь? — еле еле выдавил он — небось от Кати? Она девушка боевая~ — а…ааа…сука…не так всё! Блять, ты меня не понял…! — после недолгой загрузки возразил Алексей, стукнув своего товарища по плечу. — да да~ понял я тебя — саркастически улыбнувшись, кивал Максим, поднявшись с продавленного матраса. Его примеру последовал и Леша, недовольно кряхтя — пиздун твой дед, а ты его портрет…– уже обречённо выдавил блондин, поправляя свою мятую футболку да спортивные штаны — мы опаздываем — в итоге уверенно сказал он, состроив невинное выражение лица. Большие голубые глаза подростка засияли, а сам он стал… мужественнее. Всегда он перед тем, как получить очередную порцию оплевухи гордо поднимал подбородок и расправлял спину, выставляя грудь вперёд. Густые темные брови Максима свелись, показывая его недовольство. Хозяин комнатки тут же подорвался с места, с мерзким скрипом открыл старинный шкаф и принялся в спешке одвеваться. По мнению Лёши его сделали сами динозавры. — а раньше сказать не судьба?! — а я твой будильник чтоль?! Я тебя поэтому и будил — возмутился второй, пытаясь оправдаться — я, может, испугался…в ступор впал. Вот. Брюнет закатил глаза, выталкивая раздражающего товарища в коридор общежития. Тут же высунулась и пожилая женщина, качая головой. Она согнута в три погибели, тряслась и даже свою трость, целиком и полностью обклеенной детскими наклейками и бинтами, толком не могла удержать Алексей, заметив её краем глаза, кивнул ей, повернувшись к женщине полностью — здравствуйте, Тамара Игоревна Бабушка ласкового улыбнулась, будто сына своего увидала…в прочем, так оно и было. — сыночек мой… Васенька…тоже кудрявым был… — её тихий, хриплый смиренный голосок эхом отдавался по всему коридору, собственно благодаря чему её было прекрасно слышно. Морщинистые сухие руки протирали мокрый след от упавшей на пол слезы — добрым человеком был…всегда всем помогал, души в своей жёнушке и детках не чаял…дурачок он был, всё писал, писал своему начальству…вот его и сослали… Парнишка не смел прерывать отчаявшуюся, одинокую старушку, которая потеряла всё.Набрав воздуха в лёгкие, тот выдавил из себя улыбку — я уверен…ваш сын сражался за вас и свою семью, он…ценой своей жизни защищал родину нашу…и нас всех — Леша сам чуть ли не плакал, пытаясь держаться как только можно. Ком вины и сожаления не позволял ему продолжить свою пламенную речь. Тамара Игоревна зарыдала ещё пуще прежнего, пытаясь дотянуться до юноши и обнять. Ей всё мерещился её Васенька, говорящий тоже самое перед тем, как уехать в Сталинград. В ад на земле. — здравствуйте, Тамара Игоревна. Вы за хлебом? — послышался голос Максима позади, а после уже и хлопок входной двери, разрезающий тишину подъезда. Женщина отпряла от своего собеседника, кивая — да…да, Максимушка. Как раз шла туда. А вы на работу пошли? Парень коротко кивнул, схватив товарища за руку — опаздываем мы, Тамара Игоревна, в следующий раз переговорим — голос юноши был необычайно нежен, ласков. От утреннего хриплого баса не осталось и следа. Старушка поправила свой старый потрепанный жизнью платок, скрывающий седину, а после побрела куда шла. Алексей же с Максимом скрылись в лестничном проёме, быстро спускаясь вниз. — не попадайся ей на глаза — вдруг заговорил брюнет, шаркая поношенными кроссовками по асфальту. Товарищ его прикусил нижнюю губу, которая и так выглядела так, будто на нее напала стая голодных муравьев — с чего это? — сжимая письмо начальству, спросил он — ты ослеп? Видел же как она реагирует. Ваську Петрова вспоминает она, глядя на тебя. Как ты думаешь, долго ещё её сердце так продержится? — некогда приятный баритон вновь сменился басом. Максим вот вот перейдет на крик — а ты, придурок, сам собрался в Сталинград! — не выдержав, парень остановился, дрожащей рукой пытаясь схватиться за воздух Алексей опешил, а малочисленные зеваки на улице обернулись, охая и ахая. В эту минуту крик парня будто пронзил блондина насквозь, заставив остановиться — ты…откуда ж тебе знать то, куда я собрался? — на бледном лице Лёши проскользнула нервная улыбка, скрывающая не далекую правду — я тебя с детского горшка знаю. Думаешь не смогу догадаться куда ты пожитки свои собрал?! — рычал он, потянувшись к руке своего друга, слепо надеясь на то, что он протянет её в ответ. «Прошу тебя. Прошу, скажи, что это ложь…скажи, что я вместе с бабкой с ума сошел и вместо тебя Ваську увидал…» — крутилась в голове парня надежда, не желающая угаснуть даже после давящего молчание, которое само дало ответ.