Каждое лето я рождаюсь заново

Холодок пробрался под футболку и направился к сердцу. Орган учащенно, бешено бился о грудную клетку в попытках сбежать. Но его не пускали. «Ты сейчас нужно здесь, еще не время» - твердил чей-то голос. Вдруг кожи коснулось что-то мягкое и теплое. Истерично стучащее сердце нежно выхватили из скользких щупалец холода и мягко передали в заботливые руки, желающие согреть. В груди снова стало спокойно, легкая паника, ударившая в голову, отступила, кровь перестала бурлить и снова потекла по изумрудным венам. Парень беспокойно завозился. Голова потеряла опору. Он наклонился вправо, пытаясь устроиться поудобнее, но лишь больно ударился лбом о стекло. Хёнджин застонал и, не раскрывая глаз, перевернулся на другой бок. Закатное солнце заставило укутаться в плед с головой. Так беспардонно вырванный из сна, Хёнджин никак не мог устроиться удобно. Он бы очень хотел оставить противный липкий холод во сне. Но сейчас, сидя в теплом свитере и натянутом по самую макушку пледе, парень ощущал, как немеют руки и пальцы ног. Стоит открыть глаза и выдохнуть, поднимется облачко пара, он был уверен. Проведя в таком положении несколько минут, парень попробовал высунуть руку, а потом и голову из-под пледа. Перед глазами кружились в хороводе маленькие феи. Они слишком ярко сверкали, пришлось несколько раз моргнуть, чтобы блестки исчезли. Хёнджин щурился, пытаясь оглядеться вокруг. Он сидел на заднем сиденье отцовской машины. Рядом тихонько посапывал Чарли, а на переднем сиденье Ками слушала музыку в наушниках. Отец внимательно следил за дорогой, а потому не заметил, что сын проснулся. В окно, о стекло которого ударился Хёнджин, светило солнце. Вся машина была залита алым цветом. Зеркальная поверхность телефонов отражала свет и причудливые узоры разлетались по всем поверхностям. Хёнджин поднял руку и зачарованно смотрел как свет бегает по его пальцам. Вдруг красное солнце подмигнуло в последний раз и упало за горизонт. Парень разочарованно выдохнул. Он покрутил головой, чтобы найти с кем поделиться своим разочарованием. Но друзья по-прежнему спали, а отца отвлекать не хотелось. Тогда Хёнджин снова укутался в плед по самые уши. Машина легко скользила по дороге, шурша колесами. Мимо проносились маленькие, перекошенные домики. Деревья иногда наклонялись так, что приходилось объезжать их раскидистые ветви. Листва, которая днем пестрела всеми красками зеленого, сейчас казалась чернее черного. Словно длинные клешни тянулись к машине, пытались схватить ее, утащить с собой в чащу. Но отцу Хёнджина каждый раз удавалось избежать столкновения с темными силами леса. Они ехали уже долго. Впереди показался небольшой знакомый холм. Хёнджин встрепенулся и принялся тормошить Чарли. Друг отмахнулся, как от надоедливой мухи и отвернулся. Его кудрявые рыжие волосы ярким пятном светились в опустившихся сумерках и лезли в нос. Парень чихнул пару раз и снова затих. Хёнджин недовольно фыркнул. Он легонько постучал по спинке кресла Ками. Девушка тут же дернулась и испугано обернулась. Парень улыбнулся и одними губами прошептал «почти приехали». Камилла кивнула. Ее иссиня-черные волосы, сливались с пейзажем за окном, Девушка спросонья несколько раз зевнула, пытаясь разглядеть что-то вдалеке, прищурилась. И без того узкие глаза превратились в маленькие щелочки, поблескивающие синим. Словно лисица, выслеживающая добычу, Ками всматривалась в незнакомые пейзажи. Отец хотел разбудить ребят, сказав, что они подъезжают, но встретился глазами с Хёнджином. Тот приложил палец к губам, посмотрел строго. Парню не хотелось нарушать хрустальную тишину. Ещё пару мгновений он наслаждался звуками дороги, но потом из-за холма вынырнуло огромное темное чудовище. Хёнджин расстроенно вздохнул. Звякнула подвеска, машина съехала на еле заметную тропинку и остановилась рядом с домом. *** Калитка, небрежно выкрашенная в белый, слегка покосилась. Стоит тронуть — звонко заскрипит. За забором небольшой дворик. Повсюду разбросаны какие-то предметы: ножницы, молоточек, чашки, лейка. Коротко подстриженная трава кое где пожелтела от жаркого солнца. Местами, словно облачка, рассыпаны пушистые одуванчики. В глубине двора стоит небольшой, сооруженный на скорую руку гараж для косилки, тележки и разных садовых принадлежностей. К нему примыкает стена дома. Он большой, трехэтажный, с чердаком. Крыша словно накрывает глубокую керамическую тарелку. Сверху торчат две трубы, как рога у небольшого дракона. Снаружи стены персиковые, на них множество царапин и потертостей — напоминает чешую зверя. В чердачных окнах мигает желтый свет — два глаза чудовища. Оно моргает, пытается загипнотизировать, заманить к себе в логово. С крыши свисает плющ, обвивается вокруг фонарного столба справа от дома и тянется к забору. Маленьким мальчиком, Хёнджин всегда боялся гулять ночью возле дома. Ему казалось, с наступлением темноты просыпается страшный зверь, что прячется в их домике. Бабушка лишь смеялась и сетовала на пугливость внука. «Ты не должен боятся того, о чем ничего не знаешь» — говорила она. Малыш Хённи с умным видом кивал, но на улицу не выходил позже девяти вечера. *** -Подъем, молодежь! Приехали, - отец припарковал машину у калитки. Он повернулся на сиденье и посмотрел назад. Хёнджин морщился от неожиданно громкого голоса, а Чарли в полной прострации хлопал глазами, пытаясь понять кто он и где он. -Наконец-то, - прошептала Камилла и первой вышла из машины. По ее бледному лицу, Хёнджин понял, что девушку сильно укачало. Парень потянулся и вздрогнул, когда отец хлопнул дверью. Мужчина открыл багажник и достал чемоданы ребят. Хёнджин легонько толкнул Чарли. -Земля вызывает, прием, соня. -Да я проснулся…, - зевая, промямлил Чарли. Хёнджин хмыкнул, с третьего раза у него получилось открыть дверцу. Парень медленно вытек из машины, по-прежнему кутаясь в плед. На улице было прохладно, где-то поблизости стрекотали кузнечики. Хёнджин молился, чтобы не у него под ногами. Вокруг горящих фар метались тучки комаров. Парня передернуло. С его патологической боязнью насекомых, ехать в деревню было опрометчивым решением. В городе мелких тварей не так много, но теперь, когда Хёнджин судорожно отмахивался от вредителей, он вспомнил, почему так редко приезжал сюда. -Не маши ты руками так сильно, они сами тебя боятся, - усмехнулся отец. Парень пропустил его слова мимо ушей и посмотрел на Ками. Девушка с тихим писком уклонилась от чего-то большого летающего и жужжащего. Хёнджин почувствовал, что не одинок. -Опять от комаров шарахаешься, - рассмеялся Чарли, который наконец проснулся. -Напомнить, как ты от них раньше бегал? - поднял бровь Хёнджин. -Понял, молчу. Отец махнул на них рукой и потащил сумки к калитке. Справа висел своеобразный колокольчик. Мужчина трижды позвонил в него. -Твоя бабушка его правда услышит? - недоверчиво спросила Ками, когда тихая мелодия закончилась. -О да, у нее очень хороший слух, - с гордостью ответил Хёнджин. Во дворе стало светлее, послышались чьи-то шаги и звук открывающейся щеколды, и калитка распахнулась. -Ну наконец-то! - звонкий женский голос разрезал воздух. Высокая женщина в длинном черном платье приветственно распахнула руки и крепко обняла отца Хёнджина, а потом и самого парня. -Здравствуйте, госпожа Айлин, - чуть наклонившись приветствовал женщину Чарли. -Чарли, дружок, как ты вырос! Иди сюда, чего как не родной стоишь, - бабушка ярко улыбалась и, кажется светилась от радости. Хёнджин вполуха слушал, как Чарли представил Ками, а отец пытался отказаться от теплого чая перед обратной дорогой, пока они шли к дому. Парень смотрел на бабушку, как будто видел ее в первый раз. После долгой разлуки, ее образ в голове был размытым. Хёнджин помнил вечно спутанные короткие седые волосы, голубые глаза, постоянно скрытые круглыми очками, помнил, что носила она абсолютно несуразные вещи ядовитого цвета, постоянные платки на плечах, помнил плетеную шляпу, которую, казалось снимала только перед сном в кровати. Однако сейчас перед Хёнджином стоял абсолютно другой человек. Длинные волосы, идеально расчесанные, рассыпались по худым плечам. Глаза больше не прятались за очками и пронзительно сверкали при свете ламп. Вместо тысячи цветных юбок женщина была одета в темное платье, полностью скрывающее ее шею с рукавами в три четверти. Шляпы тоже не было… Если бы Хёнджин встретил ее где-то на улице, то узнал бы не сразу. Но стоило ей заговорить, тут же становилось понятно — это все еще любимая бабушка, с той же искренней и обезоруживающей улыбкой. -И слышать ничего не хочу, попьешь с нами чай и поедешь, скажи спасибо, что не заставляю на ночь остаться. Уже поздно, - голосом, не терпящим никак препирательств, заявила бабушка, пока отец возился в коридоре с сумками. Он страдальчески закатил глаза, но последовал за женщиной в глубь дома. Чарли захлопнул дверь и теперь озирался по сторонам, пытаясь вспомнил, где стоит обувница. Ками тоже крутила головой, рассматривая интерьеры. Хёнджин разулся и застыл с кедами в руках, когда ему под ноги откуда-то сверху спрыгнуло что-то большое и черное. -Какой красивый! - воскликнула Ками. Бабушка выглянула из-за двери, ведущей в кухню. -Хейсу, не мешай ребятам! Вот наступят на хвост, будешь знать, - шикнула она на кота. Огромный черный мейнкун осторожно обнюхивал пришедших гостей. Хёнджину пришлось проявить чудеса растяжки, чтобы не наступить коту на хвост и перешагнуть через него. -Ну вот, он теперь не вырастет. Шагни обратно, - Чарли в шутку хмуро уставился на друга. -Он и так огромный, не прокормишь, - крикнула бабушка из кухни. Хёнджин рассмеялся и все-таки нашел куда поставить обувь. Пока ребята копошились в прихожей, госпожа Айлин хозяйничала на кухне и разговаривала с отцом Хёнджина. Послышался свист чайника, и парень понял, что плита у бабушки все еще газовая. В коридоре висела небольшая люстра, одна лампочка почти перегорела и мигала. В воздухе витал легкий аромат яблок, но его почти полностью перебивал терпкий деревянный запах. Внутри стены были не покрашены, древесина потемнела со временем. У выхода стояла небольшая табуретка, низенький шкафчик, над дверью висели круглые часы, Хёнджин был уверен, что стрелка давно показывает без пятнадцати четыре. Он невольно вспомнил про свой маленький будильник, который перестал работать еще в прошлом году, но выбросить рука не поднималась. На полу лежал маленький коврик, справа от двери — лестница на второй этаж, слева — проход на кухню. Коридор, в котором стояли ребята был огромный, в глубине стоял большой диван и виднелась дверь в ванную. -Чай стынет, ну-ка за стол! - прикрикнула бабушка. Хёнджин снова вздрогнул. У всех в его семье были громкие голоса, кроме него. На кухне было очень тепло. Хёнджин наконец-то перестал кутаться в плед. Он взял себе самую большую кружку с чаем, забрался на высокий стул и сел по-турецки. Парень снова потерялся в разговоре и спустя пару минут уже не слушал, о чем разговаривает бабушка. Глаза слипались, голова потяжелела. Хёнджин наслаждался домашней атмосферой, не обращая внимание на сонливость. Однако он плохо помнил, как попрощался с отцом, как дошел до своей старой комнаты и как в уличной одежде сразу же уснул.