Каждое лето я рождаюсь заново

Деревянные доски изредка скрипели под ногами. В нос ударило огромное количество запахов. Первый и самый яркий – это запах земли и свежести. Так пахнет в лесу после грозы. Потолок был очень высокий, приходилось задирать голову, чтобы разглядеть светодиодную ленту, приклеенную по периметру комнаты. Оранжерея оказалась просторным полукруглым помещением. Окна были вымыты до блеска, сквозь тонкое стекло хорошо просматривался двор. Вплотную к окнам придвинуты крупные кадки с карликовыми пальмами. Их Хёнджин насчитал двенадцать штук. Еще несколько десятков горшков среднего размера было в хаотичном порядке расставлено на полу. По стенам, переплетаясь с тускло горевшей гирляндой, вился плющ. Он поднимался прямо к потолку, цепляясь там за небольшую деревянную люстру с лампочками-свечами и свисал почти до пола прямо по середине комнаты. В полу были сделаны вставки из белого камня с причудливыми рисунками. Все гирлянды горели спокойным белым цветом, который не резал глаза. -Мы выключим свет, когда ты все рассмотришь, - Феликс махнул рукой подзывая Хёнджина ближе. Пока парень стоял на пороге и с открытым ртом разглядывал помещение, Ликс уже где-то отыскал плед. Феликс отодвинул плющ, который закрывал обзор и пригласил Хёнджина пройти глубже в комнату. Хёнджин же только в еще большем восторге раскрыл глаза, когда увидел, что за шторкой из плюща есть небольшое углубление в полу. Спустившись на одну ступеньку, Ликс расстелил плед, положил свой непонятно откуда взявшийся рюкзак рядом и принялся рыться там в поисках мармелада. Хёнджин плюхнулся рядом, все еще в немом шоке рассматривая оранжерею. Все выглядело таким волшебным, ненастоящим. Он протянул руку к стоящему рядом горшку с каким-то растением и коснулся листьев. -Это Рододендрон японский, - не оглядываясь, сказал Феликс. Парень пытался открыть упаковку мармелада, но она никак не подавалась. -Кто? – Хёнджин удивленно уставился на Ликса. -Листопадный кустарник семейства Вересковые, - подняв палец вверх наставительно проговорил Феликс. -Красивые цветочки, - фыркнул Хёнджин. -Отец сам обустраивал все тут. Я плохо разбираюсь в растениях, но эти цветы, у мамы любимые поэтому, запомнил. -Твой отец это сделал? – Хёнджин обвел взглядом пространство, поражаясь, как человеку в голову пришло собрать у себя дома столько зелени. – За этим всем нужно же ухаживать, убираться. Как он успевал? -А он и не успевал, - махнул рукой Ликс, усаживаясь удобнее, ближе к Хёнджину, на полу. – Мама всегда следила за порядком, ну и меня тоже заставляли помогать. А папа приходил после работы и иногда пересаживал разные цветы с места на место. Он всегда говорил, что ему тут не нравится, что строители неправильно расположили окна, что света проникает мало, что растения быстро вянут, ну и вообще тут темновато для оранжереи. -А мне тут нравится. Очень уютно, - заключил Хёнджин, подтягивая к себе упаковку мармеладок. Он, наконец, удовлетворил свое желание посмотреть на оранжерею, и остался полностью доволен. Ему было комфортно сидеть рядом с каким-то рододендроном японским, разглядывать причудливые узоры плюща на потолке, всматриваться в совсем не пугающую темноту ночи и жмуриться от кислых мармеладных червячков. Хёнджин чувствовал, как рядом копошится Феликс, все еще роясь в своем рюкзаке. Парень повернулся к своему другу. В приглушенном свете электрических лампочек веснушки было почти не видно. Но Хёнджин был уверен, что если придвинется ближе, обязательно их увидит. Феликс вдруг вздрогнул и поежился, словно сбрасывая с себя чужой взгляд и запрокинул голову наверх. -Скоро покажется луна, я думаю, - его голос стал тише и от этого казался ниже. – Пойду выключу свет и заодно принесу нам чай. Этот мармелад ужасно сладкий. Хёнджин кивнул. Как только друг исчез из поля зрения, парень тихонько завыл и, подтянув колени к груди, свернулся в клубочек. Он вообще не понимал, что происходит у него в голове. Чем дольше он находился рядом с Феликсом, тем сильнее к нему тянуло. Хёнджин уже не отрицал свою привязанность, но его пугала неопределенность. Он никогда подобного не испытывал, первая любовь нервно курит в сторонке. И что делать с этими чувствами? Куда их девать? Поведение Ликса тоже пугает Хёнджина. Друг ведет себя иногда необычно, но… это же Феликс. Все эти секреты под звездами, теплые объятия, неловкие касания и разговоры по душам… Можно ли это принять за что-то большее? Хёнджин не был уверен уже ни в чем. Боялся он отнюдь не разбитого сердца. Парень не хотел терять такого человека, как Ликс. Хёнджину нравилось проводить время с звездным мальчиком, и он должен держать себя в руках рядом с ним. -Но он же точно подкатывал ко мне в клубе, - вдруг вспомнил Хёнджин. И тут же оглянулся убедиться, что Ликс его не слышал. И что тогда получается? -Что получается? – вдруг раздался тихий голос над ухом. Хёнджин дернулся, с испугом глядя на друга, который так внезапно подкрался. Феликс усмехнулся и поставил кружки с чаем рядом с Хёнджином. -Ты опять думаешь вслух, Джинни, - Ликс ласково улыбнулся и потрепал друга по пушистым волосам. А Хёнджин выпал в осадок от слов и действий друга. Феликс щелкнул выключателем, и комната погрузилась во мрак. Моргнув несколько раз, Хёнджин смог увидеть очертания знакомой макушки и профиля рядом с собой. -Смотри не на меня, а на верх, - прошептал Феликс. Хёнджин фыркнул и хотел было возразить, что ничего он не смотрел, но вдруг почувствовал прикосновение к своему лицу. Теплые пальцы коснулись его подбородка и нежно приподняли его голову. А потом к плечу прижалось чужое и Хёнджин решил, что он не будет возражать. Вместо этого парень перевел взгляд на потолок. Тучи давно разошлись. Теперь черное, как смоль, небо было усыпано сотнями крошечных блесток. Звезды зажигались постепенно, и Хёнджин уже точно мог назвать парочку из них по имени. Луна показалась чуть позже. Огромный молочно-белый блин выкатился из-за облака, тут же заливая светом всю оранжерею. Свет проникал сквозь тонкое стекло, падал на установленные в специальных местах кусочки зеркал и на полу получался причудливый, еле видный рисунок. Хёнджин крутил головой, пытаясь увидеть и запомнить каждую деталь этого волшебного места. -Не хватает только маленьких феечек и эльфов, играющих на флейте, - воодушевлённо прошептал он. -Зачем тебе эльфы? – Феликс хитро улыбнулся и положил голову Хёнджину на плечо, придвинувшись совсем близко. -Верно. У меня есть звёздный мальчик, зачем мне какие-то эльфы, - пробурчал в ответ Хёнджин, приобнимая Ликса за плечи. Так они и сидели несколько часов. Феликс рассказывал про звезды, луну и древних богов, а Хёнджин внимательно внимал каждому слову, перебирая в руке прядки чужих волос. Ликс словно превратился в большого кота, ластился все ближе, почти мурлыкал. Хёнджин улыбался, на мгновение забывая обо всем, что тревожило его. *** Вокруг все залито лунным светом. Звезды в небе словно хлебные крошки, рассыпанные на старой скатерти. Карие глаза сверкают в полумраке и вблизи кажутся почти медовыми, светлыми. Хёнджин разглядывает лицо напротив и снова, кажется в тысячный раз, пытается сосчитать чужие веснушки. Глаза лихорадочно мечутся по белоснежной коже. Хёнджин знает, что его сейчас также пристально разглядывают. У парня от этого взгляда горит лицо. -Ты очень красивый, - на грани слышимости произносит Феликс, а у Хёнджина в легких кончился воздух. -Я? Ты себя то видел, звездный мальчик? Эти глаза, эти чертовы веснушки, твой голос, и эта нелепая панамка и недовольный вид рано утром, - шепчет Хёнджин, совсем осмелев, он невесомо касается чужой щеки. Феликс вздрагивает и прикрывает глаза, подставляясь под ладонь Хёнджина. -Мне очень нравится твоя улыбка, - продолжает Хёнджин , соединяя пальцем веснушки в известные ему созвездия. Феликс все еще довольно жмурит глаза и внимательно слушает. Хёнджин видит, как дрожат Ликсовы уши и не упускает шанса коснуться и их. Проведя пальцами по затылку, он дотрагивается до нежной мочки и, замечая аккуратные дырочки, удивленно спрашивает: -У тебя проколоты уши? Феликс трясет головой, кивая. -Почему ты не смотришь на меня? – немного расстроенно спрашивает Хёнджин, снова нарушая тишину. Его пальцы пробегают по шее до затылка и назад. Вторая рука лежит у Ликса на плече, осторожно сжимая. Хёнджин внимательно следит за реакцией парня напротив. Хёнджин безумно боится переступить невидимую границу дозволенного. -Боюсь, что, если открою глаза, ты исчезнешь, - пробормотал Ликс. И откуда только эта застенчивость? -Эй, я не одно из твоих видений. Я прямо тут. Парень, которого ты назвал очень красивым все еще здесь, - Хёнджин несильно щелкает Феликса по носу, на что тот только улыбается и открывает глаза. Хёнджин смотрит и понимает, что потихоньку тонет. Он не знает, как и когда, но Феликс словно пробрался к нему под кожу, по артериям вместе с больной кровью попал в не менее больное сердце и теперь не хочет оттуда уходить. Хёнджин облизывает пересохшие губы и Ликс стреляет взглядом, убивая за секунду. -Сколько по-твоему звезд на небе? – внезапно спрашивает Хёнджин, сталкиваясь с непонимающими медовыми глазами. Там проскальзывает разочарование, но Феликс тут же прячет его за доброй улыбкой. Парень переводит взгляд наверх, словно готов посчитать все небесные светила, чтобы только честно ответить на вопрос Хёнджина. А тот, пользуясь замешкой быстро наклоняется к пухлым губам и оставляет невесомый поцелуй. Хёнджин отстранился и посмотрел на замершего Ликса, так словно ничего не произошло. -Ну так? Ты знаешь сколько их? – голос подвел и задрожал. -Не знаю…, - Феликс покачал головой. Он словно в трансе поднял руку и прикоснулся к своим губам. Хёнджин замер, боясь пошевелиться. Вся уверенность в своих действиях испарилась за секунду. Теперь он хотел просто исчезнуть, спрятаться, убежать от пристального взгляда. Ликс внимательно следил за сменой эмоций на лице друга. Друга? ... Феликс медленно, не отводя медовых глаз, тянется к рукам Хёнджина, теребящим подол футболки. -Если останешься на ночь, то я готов посчитать их для тебя.