через трудности

— Ваше Высочество, позвольте мне. Умин осторожно разглядел руки Принца. Те уже покрылись ожогами. На когда-то изящных кистях начали проявляться уродливые волдыри. Безымянный тихо выдохнул и на эмоциях возмутился: — Ваше Высочество, Вы так станете причиной моей смерти. Смеющееся и одновременно плачущее лицо склонилось, словно в недоумении. Умину, к сожалению, выбивать из своего господина слова получается слишком редко — иногда он даже вслух при нем разговаривает сам с собой, придумывая истории о юнцах, бабочках, кленах. Умин понимал, что мысли Принца отнюдь не здесь, поэтому не беда, если он вдруг услышит. Однако сейчас, видеть Сяньлэ вот таким — снова израненным, обожженным, исколотым сухими ветками и терпящим это все молча было невыносимо. — Умру, переживая за Вас. — пояснил Умин, выискивая что-то у себя в сумке. Безмолвный Принц кивнул на это головой, будто бы принимая слова. Умин благодарно улыбнулся, однако за маской этого видно не было, — А теперь, прошу простить мне мою дерзость. Умин, доселе не позволявший себе прикоснуться к Принцу, вдруг взял того за руки. На пальцах Безымянного была лечебная мазь, которую он раздобыл в городке ещё до того, как Сяньлэ засобирался в лес. О том, что он намеревается куда-то идти, Сяньлэ, конечно же, не высказался, однако чуткий Умин будто бы по резкости его движений разгадывал, что они будут делать в тот или иной день. Призрак осторожно коснулся пальцами внутренней стороны ладони — это, наверное, самая живая часть на коже Сяньлэ. Безымянный остановился, но, не слыша возмущений и не чувствуя угрожающей ауры, продолжил, медленно поднимаясь вверх по руке. Он знал, что Принцу будет жутко больно, когда Умин дойдёт до более глубоких ожогов. Знал и мысленно готовился к тому, что Его Высочество, разозлившись, оттолкнёт его, внушив мысль, что не нуждается в поддержке. Умин дотронулся до тыльной части руки. Се Лянь зашипел, тело его дрогнуло, но в этот раз, почему-то, он не вырывался. Лишь отвернулся, напрягшись. Небьющееся сердце Умина разболелось. — Прошу, потерпите, Ваше Высочество. Умин медленно и методично обмазывал израненные участки лекарством, стараясь быть как можно осторожнее. Он вспоминал, как Сяньлэ получил эти ранения и от этого ему становилось в разы обиднее. Тот, кто хочет показать себя жутким злодеем, на самом-то деле, помогал лесным существам выбраться из огня. Они с Принцем отправились в эту деревушку из-за слухов, что ходили по местности. Среди людей шла молва, что кто-то, чей почерк был крайне похож на почерк настоящего Белого Бедствия, находился в роще неподалёку. Когда Умин и Се Лянь туда прибыли, все уже было покрыто огнём. Раскалённый воздух плавил кожу, дым забивался в ноздри, и если бы эти двое были обычными людьми, они давно бы уже задохнулись. Поняв, что здесь он никаких зацепок не найдёт, Наследный Принц развернулся было обратно, но жалобный вой дикого зверя привлёк его внимание. Не думая, Принц бросился в самое пекло, Умин же сразу последовал за ним с громким и предостерегающим «Ваше Высочество». Но Се Лянь уже затерялся в огне. Умину стоило некоторого времени чтобы отыскать Его Высочество, и когда он смог, в груди у него защемило. Белые одежды Принца в некоторых местах почернели, а где-то и вовсе сгорели. Он сидел, сжавшись в комок, в самой середине пряча маленького напуганного лисёнка. Принц тяжело дышал — маска его была сдвинута набок, чтобы дать больше воздуха легким. Но в дыму этого катастрофически мало. Умин старался не паниковать. Он взвалил ослабевшего Принца себе на плечи, одной рукой придерживая его, а второй, свободной, неся раненное животное. Он не знал, что в душе Принц испытывал гордость за своего подчинённого, которому хватало сил и гибкости ума, чтобы спасти сразу обоих. Умин за пару минут смог донести их до реки, что текла неподалёку. Отпустив лисёнка на землю, Безымянный постарался помочь Принцу присесть, оперевшись на дерево. Болезненно переживая состояние Его Высочества, Умин сам того не замечая ласково заправил ему за ухо волосы. Но заметил Се Лянь. И никак не отреагировал. Умин же, озабоченный состоянием сразу двоих, развернулся, чтобы посмотреть, как там лисёнок, однако того и след простыл. — Завязывай крепче. Не больно. Хриплый, уставший голос вырвал из недавних воспоминаний. Умин не сразу смог понять — ему почудилось, или Его Высочество разговаривал с ним? Безымянный уже закончил наносить лекарство на ранения и принялся обматывать их. Однако, не имея прежде опыта в заботе о других, Умин боялся переборщить — вдруг он снова причинит беспокойство Его Высочеству? Руки Умина еле слушались. Он и представить не мог, как сильно скучал по этому голосу. Завязав так, как попросил Наследный Принц, Умин в надежде спросил, не нужно ли ему ничего. Однако, Принц снова замолчал. Умину почувствовалось, как в глазах собрались слезы. Он отошёл от Принца на приличное расстояние, дабы не мешать ему и сам присел на траву. Достал сумку и вытащил из неё пищу и флягу. — Ваше Высочество, Вам нужно попить. — не ожидая хотя бы ещё одного слова предложил Безымянный. Естественно, Сяньлэ лишь кивнул. Он посмотрел на свои израненные руки, и Умину снова стало обидно за него. Ему казалось, что он выглядит странным, но другого выхода сейчас не было. Он взял флягу, подошёл к реке и набрал в неё воды. Благо, она была чистая. Вместе с флягой, он приблизился к Наследному Принцу. Присел на колени и вытянул ладонь. Остановился, немо вопрошая, можно ли ему. Сяньлэ напряжённо кивнул. Умин делал все твёрдо и четко, однако в его движениях все равно читались нежность и забота. Он отодвинул маску, приставив к губам Принца флягу. Тот начал медленно пить. Капли скатывались по подбородку, но до них никому дела не было. Вдоволь напившись, Се Лянь облизнул губы. Умин старался игнорировать чувство внутри себя. Он знал, что Принцу чужды романтические эмоции, и старался следовать его примеру. Но с таким, как Се Лянь, это не выйдет. Безымянный поднёс паровую булочку ко рту Принца. Он знал, что тот в последний раз ел невесть когда и на всякий случай принёс с собой и перекус. Однако, Се Лянь отдернул голову, а нижняя часть его лица перекосилась. — Маньтоу, Ваше Высочество. Вам нужно подкрепиться. В чем прок лекарства, если вы будете слабы? Се Лянь ничего не ответил. Осмелевший Умин попробовал протянуть булочку ещё раз. Но на этот раз помешала сама слабость старшего. — Нет сил. — произнёс он, хотя Умин и сам догадался бы. Однако, подчиненный был несказанно рад, что Господин хотя бы начал разговаривать. За такой долгий срок Умин уже и не надеялся услышать ни слова, предпочитая самому догадываться, о чем думает Его Высочество. Умин заботливо отломал кусочек маньтоу и положил его прямо между зубов Принца. Тот, удивившись наглости и упорству младшего, все-таки принял. Так, кусок за куском, Умин заставил Принца поесть. Его Высочество, все ещё уставший Его Высочество, уже проваливался в сон. По вечерам у реки холодало, поэтому им лучше было бы дойти до их убежища. Не желая беспокоить Сяньлэ, Умин взвалил его себе на спину и понёс по направлению к дому. Домом называлась маленькая пещерка, в которой они укрывались и от холода, и от жары. Умин нанёс заклинание на вход, чтобы никто не посмел войти, положил Принца на множество тряпок, которые когда-то были одеждами, а сам ушел зажигать костёр. Ожоги ожогами, а без тепла Принцу не обойтись. Костёр красиво полыхал, ветки в нем трескались, издавая приятный звук. Умин сидел возле Его Высочества, когда тот вдруг зашевелился. — Сними… Сними ее с меня. — хрипло попросил Принц, запястьем касаясь маски, — Ненавижу. — Ваше Высочество, Вы уверены? — уточнил юноша. Насколько же Принц ему доверяет? — Да. — сипло ответил он. Умин аккуратно поднял маску. За ней было все то же прекрасное лицо, что успокаивающе улыбалось ему когда-то давно. Однако, болезненно худые скулы и круги под глазами заставляли Умина думать, как бы побольше заботиться о Принце. Тот глубоко вдыхал. — Спасибо, что освободил меня, — его губы еле шевелились, — Расскажешь дальше ту историю о красных кленах? Глаза Умина защипали. Он понимал, что завтра Принц уже не будет столь разговорчивым и открытым, поэтому он старался впитать в себя каждое мгновение. Всю ночь, без сна, Безымянный последователь придумывал сказки, чтобы успокоить сердце Принца.