Hasta La Muerte

Смерти меньше всего бояться те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность. Иммануил Кант

Кот лежал в постели, осознавая, что совсем скоро покинет этот мир. В той комнате, где он находился уже больше двух недель, было тихо. Чуть приоткрытое окно впускало прохладу и последние лучи солнца. Закат совсем близко... Ещё немного. Новый приступ кашля, и Кот прикрывает рот лапой. Болезнь брала своё, взяв власть над ослабевшим с годами героем. Что бы подумали все те, кто видел его былое величие? Испугались бы они, предались скорби или же с равнодушием махнули бы рукой, принимая неизбежное? Впрочем, какая теперь разница?.. Сапоги, шляпа и старая добрая шпага покоились рядом, на стуле. Кот посмотрел на них краем глаза. Острое лезвие не покрылось ржавчиной, перо на головном уборе всё такое же яркое и опрятное. «Теперь вы мне больше не нужны, — думал Кот. — Не будет ни сражений, ни приключений. Вы своё дело сделали. Теперь и мне пора вернуть старый долг» С тех пор, как он променял легенду на друзей, случилось много всего. Уже и не вспомнишь минувших дней, что-то позабылось или ушло безвозвратно, оставляя горький осадок на угасающей душе. В эти минуты, полные одиночества и лёгкого, страдальческого полубреда, он не раз вспоминал прошлое. Радостные и тревожные мысли овладели им. Как же быстро летит время… как часто его звезда вздымалась вверх и камнем падала вниз? Но Кот не хотел сожалеть. Мысли о том, что жизнь прожита не зря, казались ему утешительными. Понемногу мир за окном исчезал, становясь чем-то отдалённым, как сгусток полузабытого воспоминания. Кот лежал и ждал. Ждал, когда за ним придут. И, наконец, Кот услышал его. Знакомый протяжный свист — предвестник неминуемого. Скрип шагов по деревянной лестнице, звук отворяемой двери. Финальный аккорд мелодии, страшной, но теперь успокаивающей. Очертания серпов в чехле, белоснежная шерсть и он. — Хех, я уже думал, ты не придёшь, — прохрипел Кот. — Задержался по пути? Улыбнувшись в ответ, Смерть снял с головы капюшон. Повяло могильным холодом, множество теней накрыло комнату. — Я никогда не задерживаюсь, gatito. — алые глаза сверкнули в полумраке. — Я прихожу тогда, когда наступает конец. И забираю всех, кого нужно. Кот кивнул, соглашаясь. Удивительно, что даже теперь его сердце не билось в ужасе, а шерсть не вставала дыбом. Но опять — как по новой мелькают события минувшего. Кот даже позабыл про присутствие Смерти, погрузившись в просмотр этих коротких вспышек. — В чём дело? Жизнь проносится перед глазами? — послышался голос догадавшегося волка. — ... Как забавно, не правда ли? Темнота сгущалась, и повисло недолгое молчание, прежде чем Смерть уселся на кровать рядом с котом и спросил: — Скажи мне, Кот в сапогах, тебе понравилось жить? На этот вопрос Кот ответил не сразу. Но всё-таки смог собраться с силами, чтобы честно признаться: — Si, очень даже. Столько всего случилось, и радости, и горя… Я делился жизнью с теми, кто мне дорог. Киса, Перрито, мои друзья… они были всем для меня. Когда у тебя одна жизнь, она становится бесценной. И всё, что в ней было, запоминается. Порой мне бы хотелось заново пережить всё то, что случилось. Но… я ни о чём не сожалею. — Я рад, что ты это понял, — сказал Смерть. — И да, спасибо тебе, — добавил Кот. — Спасибо, что помог мне это понять. Смерть навострил уши. Под чёрной тканью что-то ёкнуло, как-будто у древней безжалостной силы было сердце. Что-то вроде гордости отразилось на морде хищника. — Bien. Muy bien. Приподнявшись, он посмотрел на Кота, а затем протянул ему лапу. — Просыпайся, Кот. Пошли за мной — твой час настал. Кот протяжно вздохнул и, сделав над собою усилие, поднялся. И сразу стало как-то легче, словно он действительно проснулся от долгого сна. И спала невидимая пелена, все тяжёлые мысли и боль исчезли, покинули рыжего героя сказок. Ни страха, ни слёз, ни сожаления — только покой. И свет, что разверзся над потолком комнаты, ярко и ослепительно. — Я — Кот в сапогах. И я всегда сдерживаю свои обещания. И Кот в последний раз увидел перед собой все воспоминания, свою мать, друзей, врагов, и конечно же Кису. Где бы он ни был, за какой гранью, в жизни или смерти, он увидет её и будет с ней вечность. А сейчас - пора идти.