Мягкая улыбка страха: отдыхающий ворон

      Во сне лицо его лэра выглядело расслабленным и спокойным. Первые несколько часов Тилиан просто молча смотрел на него. Ждал, когда силы восстановятся. Его почти не заботило, что эльфу удалось сбежать, — Аэрон, в конце концов, так или иначе решит, что с этим делать. Хуже было, что Калис мертва — в Плане она играла большую роль. Но… Это тоже можно решить. Просто долго.       Сейчас же некуда было больше спешить. Все, что могло случиться, уже случилось; их неожиданный отдых ничего не испортит. Пришло время тишины. Время посидеть и подумать. Время собрать камни в очередной раз. Не в первый раз, не в последний.       Он ждал до тех пор, пока не ощутил покалывающее тепло на кончиках пальцев: признак, что его сила восстановилась достаточно, чтобы снова дать ее тому, кто был для него всем.       Аэрон по-прежнему спал. Окутанный заколдованным сном, словно в древних сказках про принцев и принцесс. Наверное, он будет раздражен, когда проснется.       Тилиан вздохнул, аккуратно убрал с лица Аэрона выбившуюся из хвоста прядь черных волос. А потом прижал пальцы к его вискам. Едва уловимое глазом золотистое сияние окутало голову Аэрона. Тилиан прикрыл глаза и поморщился. Смешно — эльф решил, что у него не хватит сил привести Аэрона в сознание, и был прав… но едва ли на самом деле понимал, почему. И насколько это сложный процесс. Затянуть раны зачастую было легче, чем заставить дурман быстрее уйти из тела… Кожные покровы вообще лечились проще всего. Мясо — чуть сложнее, еще сложнее — кости… Но голова, но дерево тонких жил, которые отвечают за движения и ощущения — самое сложное. Не всем целителям подвластное. Нет, Тилиан это мог. Если б он был сейчас в форме, ему бы это вообще не составило труда. Но последние дни выдались слишком тяжелыми. Лечить пришлось слишком много и сложное; ему привезли почти не ходящую девушку с тяжелым поражением нервов. Приобретенным, поэтому вылечить было возможно. Тилиан знал, что это важно — девушка была единственной дочерью старого уже отца, его светом в окошке; и не то чтобы этот отец был настолько значимой фигурой для плана Аэрона — скорее он был незаметной, но довольно важной песчинкой. А что может привязать человека к Плану лучше, чем его близкие, спасенные или находящиеся под угрозой?       Пальцы здесь и сейчас кололо болью отката, даже несмотря на то, что выгнать дурман из сознания все-таки легче, чем заставить неходящего встать и идти. Но Тилиан давно привык к боли.       Тихий вздох просыпающегося Аэрона подсказал, что у него получилось. Тилиан устало прислонился обратно к стене, пытаясь справиться с ощущением тянущей боли в запястьях — сил все-таки все еще было очень мало. Открыл глаза.       Аэрон недоуменно моргнул, глядя на окно. Потом молча встал, прошелся по комнате, выглянул в окно. Бросил пристальный взгляд на дверь.       Ничего не спросил, только тонкие губы сжались в одну полосу.       Тилиан тоже не стал ничего говорить. Если Аэрон захочет узнать подробности, он сам об этом скажет. Время? По виду за окном понятно и так. Лишние слова ни к чему. Люди в принципе слишком много говорили, все они, и хорошо, что рядом с Аэроном можно было отдохнуть от этого потока шума.       Постояв какое-то время, Аэрон все же обратился к нему:       — В голове пасмурно. Зелье?       Тилиан кивнул. Не стал оправдываться тем, что его вынудили, — Аэрон и так это поймет. Наверное, сейчас разозлится… В гневе он бывал страшен.       Вместо гнева Аэрон рассмеялся. В голос, заливисто, искренне.       — Вас веселит ситуация?       — Да, Тил. Подумать только, эльфенок оказался наглее, чем я рассчитывал! Мало ломали, мало.       — Сломанное полностью не вызывает вашего интереса, не так ли?       — Да. Когда там должен Айган подойти? Не пора уже?       Тилиан пожал плечами.       — По идее, уже пора бы, возможно, он ищет…       — Артефакт в жопу пусть засунет, бездарь, — оскалился Аэрон. — Для чего столько хитрых штук закупали, если с ними еще и надо столько времени на поиск?       Тилиан наклонил голову в знак согласия. Действительно, судя по его ощущению времени, Айган задерживается непозволительно долго…       От двери раздался стук упавшего засова, потом дверь распахнулась. Айган окинул взглядом комнату, осклабился.       — Мой лэр, все подготовлено к отступлению. Позволите вам помочь или сами?       Аэрон фыркнул.       — Не паясничай, ты и так задержался. — Потом принюхался. — Дым?       — Я решил, что уйти лучше с огоньком, — безмятежно улыбнулся Айган. — Чтоб соглядатаи маршала нас не нашли… Жриц уже выпустил. Они немношк в панике, но держатся тихо — хорошо выдрессированы, сучки!       Аэрон медленно улыбнулся; Тилиан в очередной раз завороженно не смог оторвать глаз от этой улыбки — темной, зловещей. Пугающей, словно кусочек из эльфийской Бездны.       — Отлично, Айган… Устроим большой костер. Этому городу не помешает… согреться.

***

      Сидеть у алтаря было холодно. Весна, казалось бы, уже вступила в права, но тепло никак не наступало; холод пронизывал до костей повсюду, куда ни пойди, даже в доме, а уж тем более на улице.       Если бы Тилиан мог выбирать место, где находиться, он бы предпочел что-то потеплее. Хотя бы дом. И жаровню пожарче согреть, и горячие камни в постель… Он вообще часто мерз — целительство всегда брало свою плату, и постоянный холод, от которого тянуще ныли кости, был не самым плохим вариантом. Куда хуже была боль, которая становилась настоящим бичом для слабых целителей… и которую сам Тилиан испытывал только при перенапряжении.       Впрочем, перенапряжение тоже было частым гостем. Когда много умеешь — с тебя и спрос выше. А спрашивать и брать Аэрон умел как никто много.       Тилиан прикрыл глаза, из-под опущенных век наблюдая за Аэроном. Как он ходит взад и вперед возле алтаря, сумрачный, мрачный. Как покачивает в руках свернутый тяжелый кнут — такая частая вещь в его руках вне дома, что казалось, она просто продолжение руки, как у многих — меч. В тесных стенах домов кнут был бесполезен. Но Тилиан не раз видел, как черный хищный язык кнута ломал людям кости.       Иногда потом приходилось эти кости сращивать.       Он поежился; холод продолжал терзать его, и думать о работе было тяжело. Силы еще не восстановились. Но он знал, что может действовать через силу. Знал это и Аэрон. И, конечно, не забывал этим пользоваться. Тилиан, впрочем, не возражал. Если бы он мог, он бы отдал за своего лэра и жизнь, и душу. Но лучшее, что он мог, — это посвятить всего себя его делам и целям.       Тилиан знал, что, когда придет его черед шагнуть за черту, — вероятно, это случится после очередного перенапряжения, когда он все-таки не сможет вовремя остановиться, вернее, когда Аэрон не успеет его остановить, — он сможет с уверенностью сказать, что был счастлив.       Некоторые созданы, чтобы идти следом. Идти с огнем в глазах. Он какое-то время думал, что этот эльф сможет так же — но, кажется, Аэрон все же был прав: не та порода…       Правда, непонятно тогда, почему Аэрон потратил на его обработку столько времени.       Щелк.       Кнут извернулся гибкой извилистой змеей, взбил корочку льда точно перед его ногами. Тилиан не вздрогнул — давно привык к такому, и танцующий порой совсем рядом кнут его не смущал ни капли. В конце концов, контролировал его Аэрон идеально.       — Монету за твои мысли, — усмехнулся Аэрон.       Тон его не предполагал ослушаний; впрочем, Тилиан бы и не стал молчать в ответ на его вопрос.       — Я думаю о том, что ошибся.       — И в чем же?       Аэрон сделал еще несколько шагов. Досадливо поморщившись, щелкнул кнутом снова — на этот раз сбил с края алтаря кусок наледи — так филигранно-точно, что кожа кнута даже не коснулась поверхности камня.       — Я думал, Рэй будет таким же, как я. Только совершеннее, — тихо сказал Тилиан.       — Совершеннее? — Аэрон изогнул бровь. — И в чем, по-твоему, он мог бы тебя превзойти?       — Вы знаете, мой лэр, — Тилиан позволил почти незаметной улыбке скользнуть по губам.       Аэрон коротко рассмеялся.       — Ты опять про постель.       — Да.       — И опять думаешь, что был бы лучше, если бы она тебя интересовала.       — Но это так, — возразил Тилиан, безошибочно улавливая в голосе своего лэра насмешку. — Тогда я мог бы служить вам… во всем.       — Ты и так это делаешь, если мне это взбредает в голову, — небрежно заметил Аэрон. — Причем ты знаешь, что мог бы отказаться.       — Я не хочу отказываться. Меня… все устраивает и так. Мне жаль лишь, что я не могу подарить столько же эмоций, сколько… кто-нибудь другой. Например, Рэй.       Щелк. Кнут сбил подтаявшую шапку снега — на этот раз с ветки, нависшей над головой Тилиана.       — Вы разные, сколько тебе повторять. И у вас разные плюсы. Я ценил бы вас по-разному, — в голосе Аэрона были привычные нотки раздражения. Но не сильно.       Тилиан вздохнул.       Он мог перетерпеть постель, и его тело даже испытывало возбуждение… На таком низком физиологическом уровне, что спать с ним, пожалуй, не могло быть интересно никому. Иногда он задавался вопросом, почему Аэрон вообще терпит это периодически; в том числе и тогда, когда инициатором выступает сам Тилиан, желая найти в этом утешение, желая быть ближе к Аэрону… Но у лэра всегда и на все есть свои причины. Нет нужды выспрашивать их: захочет — посвятит в них сам.       Тишина нависла над ними и алтарем надолго после этих слов, Тилиан потерял счет времени и окончательно промерз, но не пошевелился. Здесь тишина всегда была особенной, и что-то в ней привлекало Аэрона. Он бродил вокруг алтаря часто, когда размышлял о чем-то. Словно это место подстегивало его мысли.       И Тилиан время от времени составлял ему компанию.       Он поднял взгляд на Аэрона. Тот сидел на алтарном камне, подтянув колено к подбородку, и сейчас необыкновенно походил на символ своего рода — черная птица, нахохлившаяся и мрачная.       — Аэрон, — тихо позвал Тилиан.       — М?       — Что дальше?       — Ну…       Аэрон задумчиво и в то же время резко махнул рукой. Кнут щелкнул снова, на этот раз с оттягом. Подтаявший сугроб прорезала глубокая рана. Тилиан отвел взгляд: слишком хорошо знал, как эти раны выглядят на живом человеческом теле.       — Это отбросит нас далеко назад, не скрою. Возможно, даже заставит сильно перекроить все планы. Но так или иначе… — он щелкнул кнутом снова, кладя еще один разрез поверх другого, внахлест. — Окраины Ганарры охвачены смутой, и мне интересно будет поглядеть, как маршал справится с этим. Ему придется очень побегать. Да, Калис больше не сможет раздувать это… с другой стороны, не все ее эмиссары остановятся с ее смертью. Самые оголтелые и безумные останутся, а закрыть рот безумцам сложнее всего. К тому же…       Тонкие губы зазмеились пугающей усмешкой. Тилиан завороженно уставился на нее, как и всегда.       — Планы планами, — продолжил Аэрон, зловеще улыбаясь. — Но, признаться, плыть по смуте без планов нравится мне куда больше. Словно корабль в буре! И только мастерство человека может вырвать победу у взбесившейся стихии…       — Красивые слова, — наклонил голову Тилиан, впрочем, не сводя глаз с лица своего лэра. — Но что же с маршалом? И теми документами, которые попали к нему в руки?       Улыбкой Аэрона можно было перепиливать кости.       — О, — небрежно сказал он. — Я просто поведу другую игру… И маршал сам не заметит, как угодит в нее, думая, что я у него в руках. Я даже изображу, разумеется, на время, что он меня поймал, буду с ним сотрудничать…       — А потом ловушка схлопнется, — тихо договорил Тилиан. По его затылку ползли мурашки от ужаса и восторга одновременно. О! Разве можно было сомневаться в том, что Аэрон найдет другой путь?       Никогда.       Маршалу не выжить… если, разумеется, в планах Аэрона не будет значиться его жизнь.       — А как же Рэй? Вы его отпустите?       Аэрон задумался ненадолго.       — Думаю, мы его навестим. Не буду говорить заранее, что все пройдет гладко, все-таки он умеет удивить… пусть и на своем, маленьком уровне. Но я попробую забрать его из той дыры, в которую он залез. Правда, придется держать его взаперти лучше, чем до этого.       — И что может пойти не так? — задумчиво спросил Тилиан. — Есть предположения?       Аэрон пожал плечами.       — Может, он сумеет ускользнуть. Но я все равно выверну ситуацию на свою пользу. Просто потом, а не сейчас.       Он поднялся с алтаря.       — Нам пора. И, Тил…       — Да, мой лэр, — привычно отозвался Тилиан.       — Иди в дом, — сказал Аэрон негромко и спокойно. — Шеллен уже согрела мою комнату. Отогрейся и выспись как следует. Ночью мы идем в гости к Рэю, все-таки невежливо будет не нанести визит… А потом… — он снова сверкнул острием улыбки. — Настанет черед игры с маршалом.