Aʙᴏᴜᴛ ᴛʜᴇ Bɪʙʟᴇ.

“Я вернусь за тобой ровно в семь часов дня,” по истине сухо проговаривает мужчина, наклоняя голову и устремляя свой взгляд на макушку Адама. “Может хотя бы здесь наберёшься уму разуму,” лёгкий пинок ладонью по спине и Мюррей делает непроизвольный шажок навстречу воротам. Мужчина тем временем выпрямляется в осанке и устало вздохнув направляется к машине, оставляя Адама одного, стоять и смотреть на высокое, по его мнению здание. И так мальчик ещё стоит около пяти минут, переминаясь с ноги на ногу, то и дело вытирая потные ладошки об футболку, не решаясь пройти дальше. За забором ходили дети как постарше, так и ровесники, все они были прилично одеты и вели себя естественно, как и подобается всем хорошим детям. Адаму отнюдь не хотелось заходить за пороги железного забора, ведь здесь, как сказал ему отчим, тот должен стать более чем послушным. И вдруг его волосы легонько взъерошили, заставляя мальчика вздрогнуть и с тихим оханьем обернуться, поднимая голову. На него, через очки, немного жмурясь от светившего солнца, смотрел парень, дружелюбно еле заметно улыбаясь. Одет он был в чёрную мантию¹ до пола. “Юноша, ты здесь новенький?” с той же лёгкой улыбкой спрашивает Сезар. А Адам в свою очередь, даже не знал что и ответить, он просто смотрел прямо в глаза тому человеку. Но всё же после минутного молчания легонько кивнул в ответ, смущаясь сильнее. Парень же осмотрел местность и снова обратил своё внимание на Мюррея. “Идём, я тебя проведу, покажу тебе тут всё и познакомлю с остальными,” Сезар одарил в очередной раз Адама улыбкой и протянул тому руку. И Адам дрожащей и снова вспотевшей ладонью взялся за чужую, следуя за парнем. “Как к Вам можно обращаться.?” писклявым тоном спрашивает Адам, сжимая чужую ладонь немного сильнее. Парень же поправляет очки и снова смотрит на Мюррея. “Ты можешь обращаться ко мне, как к дяде Торресу,” говорит тот подмигивая Адаму. “А к тебе как?” но Мюррей отводит взгляд от Торреса и смотрит на приближающиеся ступеньки, ведущие на крыльцо. “Меня зовут Адам,” На мальчика устремились некоторые взгляды любопытных детей, они его всего изучали.

***

Теперь же в этом большом зале, пахло не только восковой ванилью, но и другими детьми. Мюррея успели переодеть в отныне уже повседневную одежду, в которой он будет ходить с двенадцати утра, до семи часов дня. И теперь он будет как все эти дети здесь, которые веруют и хотят быть добрее к окружающим. Адам стоял в ряду мальчиков своего роста, немного сжимаясь от такой близости к незнакомым ему людям. Девочки же стояли по ту сторону от них. Держал он в руке уже изрядно помятый листочек бумаги с текстом. Его было не только трудно прочесть, но так и попадать под темп всех остальных. Мальчик вообще не представлял что ему делать, он просто то открывал рот, то закрывал, пытаясь выглядеть как другие либо же разглядывал остальных, немного вертясь на месте. Кто-то читал по листку, кто-то уже и без него хорошо пел под хор. И это было так синхронно, что у Мюррея даже немного заложило уши. За алтарём² стоял священник, который тоже со всеми остальными пел. Адам на него часто засматривался. И теперь так будет проходить каждый его последующий день. Отчим будет привозить восьмилетнего Адама к воротам церкви и мальчик будет вынужден проводить всё своё теперь уже свободное время, в этом месте. Будет учиться как церковной этике, так и обычным предметам. Затем тихий час, церковная песнь, а потом у всех будет час, чтобы не спеша переодеться. После чего, под присмотром сестёр, все пойдут встречать своих родных, а кто-то и останется. Мюррею такого вообще не хотелось, ему было страшно. От чего его живот скручивало сильнее, лишь от одной мысли, что он вскоре станет таким же хорошим и послушным, а дёсны сводило. Он вздохнул и опустил голову, пытаясь снова что-то прочесть на листочке.

***

Мюррей сидел за столом, таращась на тарелку с едой, с жалким видом окуная ложку с бульоном и топя не в чём ни повинный кусочек картофеля. Ему ой как не хотелось есть, наоборот поскорее встать из-за стола и пойти в свою комнату, сделать пару уроков, после чего лечь спать. На его лбу медленно жгли дырку. “Адам,” мужчина скудно подзывает к себе внимание мальчика и когда их взгляды встречаются, он спокойно продолжает. “Ешь свой суп,” он говорит это медленно, выговаривая каждое слово по слогам, тоном своим хоть и спокойным, пытался донести до разума Мюррея, что тот сегодня, как обычно, не в настроении терпеть детские выходки Адама. Но мальчик на эти слова только хмуриться и кладёт ложку, та звонко ударяется об край тарелки. “Я не буду это есть,” так же медленно проговаривает Адам, кривляя тем самым своего опекуна. “Он не вкусный,” и после своего высказывания мальчик затихает, снова беря ложку, набирая в неё бульон, а затем с громким бульканьем выливая его обратно в тарелку. Мужчина за всем этим наблюдая, только допивает свой чай, после чего опять привлекая к себе внимание Адама. “Нет, ты будешь есть этот суп,” отчим встаёт, беря собственную пустую тарелку и относя её на мойку. Затем уже подходит к сидевшему на стуле Адаму и смиренно оглядывает его. “Ты не выйдешь из-за стола, пока тарелка не будет пуста,” “Но он не вкусный.!” снова настаивал на своём Мюррей, хмуро поглядывая на своего отчима. “А не вкусный лишь потому, что ты сидел тут и ждал, пока он остынет,” его опекун твёрдо указал пальцем на тарелку с супом и продолжил. “Доедай свой суп,” снова говорит он, но в его голосе слышны были ноты раздражения. Адам от силы смотрел на своего отчима минуты две, потом отвёл, аккуратно беря ложку в руку и отправляя её себе в рот, морщась от неприятного привкуса остывшей еды. И так он провёл за столом ещё час. И вот наконец мальчик закрывает за собой дверь в комнату, кое-как подавляя рвотные позывы только вспоминая этот настолько отвратительный и не вкусный суп. Адам подходит к своему письменному столу и выдвигает шкафчик, доставая из недр его конфетку в обёртке. Им сегодня их раздавали в церкви за хорошее поведение. И это будет первый раз, когда Мюррей наконец-то попробует на вкус конфету, рекламу которых слишком часто и как по его мнению на зло маленькому Адаму рекламируют по старому телевизору в гостиной. А фантик зашуршал в дрожащих ладошках и Адам остановился, прислушиваясь к тишине. А затем тихими шажками подошёл к кровати, взял край тёмно-синего покрывала и накрыл им конфету, в надежде хоть так заглушить этот режущий слух звук. Немного подождав и набравшись некой смелости, аккуратно открыл. И вот теперь в его ладонях покоилась конфетка. Немного изучив её на заходящем понемногу за горизонт солнце, Мюррей в предвкушении кладёт её в рот. Изумляясь её сладкому вкусу. Большего было и не надо, но он попробовал то, что всегда запрещали и ему захотелось ещё.

***

Дверь тихонько отворилась и Мюррей в одних носках вышел на холодный кафель в холле. Сейчас был тихий час для всех, но сна не было ни в одном глазу, особенно, когда солнце только и делало что, слепило глаза, даже через шторки. Адам осторожно осмотрелся по сторонам на наличие незваных и закрыв осторожно за собой дверь, стал тихо подходить к окну. Вот оно, насколько странное это ощущение, когда делаешь то, чего делать нельзя. Пульс легонько участился и где-то в грудной клетке не сильно закололо сердце. Но ведь при этом, все эти действия так сильно меняют мировоззрение. Адам подходит к окну и встаёт на цыпочки, всем телом облокачиваясь на подоконник из тёмного дуба, что был выкрашен лаком, для большей гладкости, от чего от древесины пахло совсем не так как хотелось бы. Своё внимание мальчик устремляет на улицу, на пустующий двор, где изредка проходили взрослые, некоторые даже заходили внутрь храма. Мюррей разглядывал всё что только мог, скучающе вздыхая, переводя взгляд с ветки на ветку. Но всего понемногу. И до его макушки снова бережно дотрагиваются, мальчик снова обернулся. За несчастные две недели прибывания тут, Адама слишком часто находили. Он посмотрел прямо в карие глаза. “Пошли, я тебе кое-что покажу,” шёпотом говорит Сезар, немного наклоняясь к Мюррею, на что младший облегчённо вздыхает, потом снова хватается за чужую руку и следует, в ожидании действительно увидеть что-то невероятное. По мнению маленького Адама, этот священник казался ему намного добрее, чем все остальные работающие здесь. И стоило ему задать интересующий тебя вопрос, он сразу ответит, будь то любая тема.

‹Я искупаю свою вину, ›

Как-то сказал он, когда Адам, как и все предыдущие дети, решил поинтересоваться. Интересно как это, искупить³ свою вину.?

***

“Ох, фу, Адам, это просто ужасно.!” говорит Миллер, захлёбываясь в своём кашле вперемешку со смехом. “За нами точно никто не проследил.?” она аккуратно отдаёт тлеющую сигарету обратно в руки Мюррею, предварительно осмотрев местность на наличие взрослых. Адам же забирая сигарету из рук девочки тоже осматривает. После чего шмыгает и переводит взгляд на Эвелин. “Успокойся Миллер, если ты так и продолжишь громко голосить, нас точно найдут,” свободной рукой он приставляет указательный палец к своим губам, жестом показывая быть тише, на что Эвелина только хмыкает, складывая свои ручки в замочек. “Ругать то будут всё равно не меня, а тебя Мюррей,” язвительно отвечает та, тихо хихикнув, в ответ на что, лишь получила табачным дым прямо себе в лицо. Миллер откашлялась и хмуро глянула на Адама. Тот в свою очередь отвернулся от неё. “Твой... Ну, тебе нестрашно попасться.?” вдруг спрашивает девочка, заправляя прядь волос за ухо. Мюррей с ответом помедлил, спокойно вдыхая едкие пары. “В крайнем случае прибегу к тебе,” он глупо посмеялся, обращая всё своё внимание на подругу. “Ты же не против.?” Адам ухмыляется, наблюдая как Миллер смущённо отводит взгляд. “Ну-у.. А мой отец с матерью.. Что я им скажу?” Эвелина запрокинула голову и зажмурилась от солнца, которое даже через листву просвечивалось. “И ведь действительно Адам, разве хорошо это.. Курить.?” “Мне как-то всё равно на то, что будут думать обо мне другие люди,” и они оба замолчали. До окончания тихого часа оставалось минут двадцать от силы, поэтому Мюррей даже и не торопился, от церкви они отошли совсем не далеко. Но сидеть на голой земле, идея была тоже не из лучших. Адам конечно надеялся на то, что Эвелине понравится везде следовать за ним, но она оказалась более робкой, чем может показаться на первый взгляд. Но дружить он с ней всё равно не перестанет. “Слушай Эвелин, а ты не занята сегодня вечером.?” хрипло подаёт голос Адам, привлекая к себе заинтересованный взгляд Миллер. “Я даже и не знаю,” задумчиво отвечает она, устало вздохнув. “Думаю что да, свободна,” говорит девочка, после чего улыбается по-хитрому и спрашивает уже Мюррея. “А тебе зачем знать?” в её голосе слышаться ноты насмешки с искренней заинтересованностью. Адам вдруг откашливается и запинается в своём ответе, безысходно пытаясь зацепить свой взгляд хоть на чём-нибудь. “А что.? Мне уже и спросить нельзя?” “Можно конечно,” Миллер снова хихикает. “Мы бы могли прогуляться по лесу,” проговаривает Адам, на что Эвелин опять хмыкает задумчиво. А затем встаёт, отряхивая свои джинсы и протягивает руку для Мюррея, дабы помочь подняться с земли. “Ну если я тебя сегодня увижу около своей калитки, ровно в девять, то можем,” говорила она, наблюдая как Адам тушит бычок сигареты. “Идём, я думаю тебе уже пора возвращаться,” и Эвелин первая сдвигается с места, на что Мюррей закатывает глаза и следует за ней.

***

Эвелин с каким-то удовольствием наблюдала за тем, как её мать накладывает ей в тарелку салат, хотя мысли были забиты совсем не едой, а о предстоящей встрече. Её отец что-то записывал в бланке. “Очень странно, у меня такое чувство, что кто-то курил в доме,” задумчиво потягивает женщина, стоя около своей дочери, явно намекая на то, что она уже обо всём поняла. И в этот момент младшая Миллер понимает, что недостаточно хорошо умылась, она осторожно поднимает невинный взгляд на мать. Та спокойно разглядывала дочь, держа миску с салатом. “На меня просто надышали,” младшая искривляется в глупой улыбке, беря в руки нож с вилкой. Запах жареной свинины так и манил, а салат придавал какую-то изюминку. Женщина ещё с минуты разглядывала Эвелин, после чего вздохнула и отошла от своего ребёнка, ей было незачем допрашивать свою дочь, она ей и так прекрасно доверяла. Старший Миллер стал откладывать все бланки насчёт работы куда-то в сторону, дабы не мешаться, лишь стоило ему взглянуть на подошедшую жену. И когда уже наконец женщина сама села за стол, девочка подала голос. “Я бы хотела у Вас попросить кое-что,” с полу набитым ртом проговаривает она, следя за эмоциями на лицах родителей. “Могу ли я сегодня побыть на заднем дворе, вместе с Мюрреем.?” Эвелина знала как относятся её родители к неосознанным выходкам Адама, но вполне разрешали ей видеться с ним. Она отпила стакан с водой, в ожидании разглядывая задумчивые лица родных. “Можешь, но никуда больше,” всё так же спокойно отвечает её мать, разрезая мясо на кусочки. “Спасибо,” проговаривает младшая, снова принимаясь за пищу, в животе у неё запорхали бабочки от радости. “Приятного аппетита.!”

Тем же временем.

Адам складывал тетрадки в полку, в сотый раз уверяя себя что за кривой почерк его ругать никто не будет. Ему сейчас было вообще не до уроков, ему хотелось поскорее снова встретиться с Миллер. Встав из-за письменного стола и обратив внимание на настенные часы, Адам сдвинулся с места, подходя к шкафу с одеждой. Перед своей подругой ему всегда хотелось выглядеть более опрятным. Но из его небольшой коллекции одежды не было даже и намёка хоть на что-то интересное. Футболки, да джинсы с шортами и ужасно колючие свитера на зиму. Делать было нечего.

***

“Ты точно уверена в том, что твои родители не станут проверять задний двор.?” поспешно спрашивает Адам, попутно оборачиваясь и оглядывая стремительно отдаляющийся дом Миллеров. Эвелина только смеётся ещё сильнее ускоряя свой шаг. “Если сейчас мы пойдём намного быстрее, то они точно не станут его проверять,” смело отвечает Эвелин, переводя свой азартный взгляд на друга, тот только недоверчиво пялиться ей прямо в глаза, а затем отводит взор в сторону. Ещё около шести минут оба топали по тротуару в полной тишине, вслушиваясь в собственное сбивчивое дыхание. Тем временем как за каждым их шагом погружалась в сумерки улица, зазывая всех сонь вернуться по домам.

...

Эвелина подобрала на ходу камушек и даже не став его разглядывать, бросила куда-то в чащу деревьев. Адам же пинал рыхлую землю, задумываясь о самых разных вещах, которые только могли посетить его голову. “Что у тебя сегодня было на обед.?” по-глупому спрашивает Миллер, пытаясь хоть как-то развеять нагнетающую неловкую тишину между ними обоями, Адам вдруг стал шагать обычным шагом. “Как всегда, здоровая пища,” он попытался подражать голосу своего отчима, после чего посмотрел на Эвелину, которой не очень то и понравился ответ Адама. “Чего?.. Обычные брокколи с салатом, что ещё,” и на этот ответ Миллер вздохнула, отворачиваясь от Мюррея снова разглядывая деревья. “Он тебе прям серьёзно ничего не разрешает.?” тускло задаёт ещё один вопрос девочка, в очередной раз подбирая камень с земли. “Разрешает конечно, только если по его мнению это будет нужно мне естественно,” скудно говорит Мюррей, повторяя все действия за Эвелин, но только его камень глухо ударился в дерево. “Если хочешь, я бы могла иногда приносить тебе что-нибудь к церкви, во время тихого часа,” протягивает Эвелин, обращая внимание на Адама, тот шёл наклонив голову вниз, разглядывая дорогу перед собой. “Что на пример.?” он усмехнулся, подняв вопросительный взгляд, Миллер задумалась. “Да всё что захочешь,” она поправила свою футболку, разводя руками в стороны. “Мне будет нетрудно донести, зато тебя побалую,” она тихо посмеялась и замедляя шаг остановилась, после чего конкретно повернулась лицом к Мюррею и уже решила для себя идти задом наперёд. “Перед твоим отъездом, я хочу тебе кое-что подарить,” неожиданно сменила тему, заставляя Адама удивлённо глазеть на неё. “Поэтому хочу узнать когда вы собираетесь уезжать,” и заправила очередную прядь волос за ухо. Мюррей нахмурился, не сильно горя́ желанием поднимать эту тему. “На следующей неделе точно,” кратко отвечает он, осматриваясь по сторонам, как будто кто-то мог ещё услышать. “Но точную дату сказать увы не смогу,” “Понятно..” Миллер снова задумалась, после продолжила. “Ты же будешь мне писа́ть, да.?” Эвелин слабо улыбнулась, изучая верхушки листвы, стараясь то и дело не спотыкаться на дороге. Адам шумно вздохнул. “Конечно, куда же я денусь,” после он немного посмеивается. “Куда дальше?” “Почему ты спрашиваешь это у меня? Ты пригласил, ты и веди куда хочешь,” Эвелина ему ехидно подмигивает и затем Адам наигранно делает обиженный вид, ускоряя шаг, заставляя Миллер обернуться и почти бегом наганять его, получая в свой адрес обидные словечки.

***

Адам сидел на кровати, подобрав колени под себя и глядел в окно, отрывками лишь вслушиваясь в перешёптывание ещё двух мальчишек, которые тоже решили что тихий час им не к чему. И это было так утомительно, ведь и выйти сегодня не предоставлялось возможности, а попытаться реально уснуть было затруднительно. Он устало вздохнул. “Адам.!” его окликнули во второй раз и Мюррей с неохотой уставился на мальчика сидевшего напротив него. “Ты же вернёшься в этот город ещё?” заинтересованно спрашивал юноша, сминая край штанины. Адам проморгался и с задумчивым выражением лица ответил. “Не думаю, хотя всё может быть, возможно и вернусь, как стану постарше,” Мюррей облокотился об изголовье кровати и скучающе шумно выдохнул. Другой юноша наклонился показывая лишь свою голову с верхней койки. “Тебя будет тут не хватать,” но после того как поймал на себе безразличный взор, скрылся, но продолжил. “Без твоих выходок, тут будет совсем не весело,” краем глаза Мюррей уловил как юноша сидящий напротив оживлённо закивал головой, подтверждая тем самым всё сказанное ранее. “Как скоро уже закончиться тихий час.?” шепчет снова юноша, опуская ноги на пол и подбирая свои ботинки. “Может где-то через минуты четыре точно, будем собираться.?” “В основном я буду, вы как хотите,” а уже о чём дальше завели диалог мальчишки, мало чем заботило Адама, он снова погрузился в свои мысли. Но стоило второму юноше тоже собраться, как Мюррей потихоньку стал обуваться, всё так же в пол уха слушая беседы товарищей. Через несколько минут все снова соберутся в большом зале, чтобы в очередной раз спеть церковную песнь хором. Но за четыре года прибывания здесь, Адам самостоятельно решился выучить лишь только один столбик, понимая что в принципе никому это так сильно не нужно. А уже на следующей неделе он покинет этот город, начав жизнь с нового листа, так скажем. Пойдёт в обыкновенную школу. В которой ему будет явно трудно свыкнуться с новыми правилами. Было как-то не очень комфортно это осознавать, ведь не имея в новом городе ни одного друга, чем он там будет заниматься.? А с единственной подругой он перестанет видеться, общаясь с ней через SMS. К ним в комнату заглянула сестра, оповещая об окончании тихого часа и о том что их всех ждут в зале.

***

Уже ранним утром Адам клал по сумке со всеми вещами в багажник, включая не только свои, но и те которые вовсе принадлежали не ему. Шепча себе под нос только одно лишь негодование, что загружает всё, только он один. Солнце ещё даже не появилось из-за верхушек деревьев, но на улице было уже предостаточно светло. Адам укоризненно глянул в окно своего дома, ища хмурым взглядом опекуна, который в свою же очередь должен был удостовериться, что из дома все вещи были взяты. Загрузив последнюю сумку и облегчённо выдохнув, Адам потянулся за крышкой багажника, звонко захлопывая её, приводя автомобиль к какой-то мелкой тряске. И стоило ему снова оглянуться в сторону дома, он заметил как отчим уже запирал входную дверь, после чего положил ключи под ковёр. “Ты точно ничего не забыл дома?” без доли интереса спрашивает мужчина подходя к Мюррею и зевая в кулак. Очевидно он был ещё сонный, но тон голоса его не изменился, как был серьёзный, так и остался. Младший коротко кивнул, явно давая намёк на то, что лишний раз диалог с ним он не очень то и хочет заводить. Так они простояли от силы минуты три. А когда опекун резко двинулся с места, Адам даже немного дёрнулся и последний раз взглянул на свой дом, вслушиваясь в то как захлопывается дверь водительского места. Мюррей вздыхает, оборачиваясь и обходя машину, после чего встав около дверцы к заднему месту, оборачивается чувствуя на себе взгляд и замечает Эвелин, стоящую за кустами. Которая при виде него сразу стала робко махать ему напоследок. Но Адам в ответ ничего не предпринял, только лишь пуще нахмурился и отвернулся от неё, открывая дверь и садясь внутрь автомобиля. Миллер за всем этим наблюдая, с грустью и каким-то трепетным волнением за тем, как машина заводилась, а потом и вовсе тронулась с места, набирая всё больше и больше скорость, удаляясь из города прочь. Девочка перестала махать только тогда, когда потеряла из виду сам автомобиль. Она томно вздохнула, опуская взгляд в землю и медленно сдвигаясь с места, уныло шагая по тротуару ещё спящей улицы уже по направлению к своему дому. Радовало лишь одно, то, что она смогла вручить вчера подарок, предназначавшийся только на следующий день рождение её друга.

...

Вы покидаете город: Мандела.

“Расскажешь мне кто она?” неожиданно, но всё так же вяло спрашивает отчим у Адама, стоило им выехать за пределы города. Мюррей мало заметно дёргается от резкого вопроса в его адрес, переводя взгляд с окна на зеркало заднего вида, замечая уже оттуда пристальный взор мужчины. Он сглотнул, понимая, что скорее всего его опекун тоже заметил Эвелину. Ну конечно, какой ребёнок в здравом уме будет наблюдать за другими вот просто так.? Спустя минуты беспрерывных гляделок друг на друга, младший первый отводит взгляд обратно к окну, отнюдь не намереваясь продолжать разговор. Со стороны его отчима послышался тяжёлый вздох. И весь дальнейший путь они ехали молча, лишь изредка перекидываясь пару словечками.

***

Вторник 12.06.2007 года.

Адам шёл по шумному коридору, смотря себе под ноги, изредка лишь поднимая взгляд, для того чтобы не пропустить нужную ему дверь, всё проговаривая, и проговаривая в мыслях номер кабинета. А как только он остановился возле нужного ему кабинета, Мюррей толком даже не знал с чего ему начать. Минуты две он рассматривал старую дверь из светлой древесины, после, набрал в лёгкие побольше кислорода и достаточно громко постучался. Затем, приоткрывая дверь, вошёл внутрь пустующего класса. Захлопнув за собой дверь, на Адама устремился изучающий взгляд. А через какое-то время из-за стола встаёт девушка, улыбчиво обходя парты и становясь рядом. Она протянула руку для пожатия. “Адам Мюррей я так понимаю?” вежливо спрашивает Сара, когда Мюррей пожимает ей руку в ответ. “Он самый,” как-то суховато даже для себя самого отвечает Адам. “Предлагаю не терять время, пойдём присядем и задам тебе всего пару вопросов,” неожиданно оживлённо проговаривает Сара, добродушно приглашая Адама присесть на самую ближнюю к ним парту. И стоило им сесть друг напротив друга, то между ними нависла полная тишина. Девушка прокашлялась, и очевидно стала излагать с каплей нервности. “Как ты понял по вчерашним сообщениям, я очень серьёзно отношусь к своему делу. Учиться на репортёра, для меня важно,” Сара выждала паузу. “И я не очень сильно хочу, чтобы в моей команде участвовали люди без опыта в съёмке или же просто халтурщики, ⁴” девушка поджала губы, прерывая зрительный контакт с Мюрреем. “Поэтому задам тебе пока что самый главный вопрос,” она снова затихла, давая переварить всю информацию, а затем продолжила. “Как давно ты занимаешься съёмками на камеру.?” Сара чутка наклонила голову в бок, снова смотря точно в глаза. “Мой опыт работы с камерой около четырех лет с половиной,” с мелкой запинкой в середине ответил Адам, уверяясь в самом себе, что говорит всё правильно. Сара на его ответ неловко кивает, после чего легко улыбается. “Это хорошо,” говорит девушка, зевая в кулак. “Ты уверен, что хочешь снимать такой контент.?” Сара снова поджала губы, раздумывая над последующими словами. “То есть, вдруг, тебе это покажется в конечном итоге, просто детской забавой,” “Что ты, мне наоборот всегда нравилась тематика напряжения,” утверждает Адам, слегка разводя руками и между ними в который раз нависло угнетающее молчание. Общаться через SMS было куда проще, чем в живую. “Сара, можно теперь я задам тебе вопрос?” приподняв бровь, спрашивает Адам. “Конечно, вперёд,” она слабо улыбается, поправляя вьющиеся волосы. “Почему именно класс ты решила арендовать? Разве не легче было бы пригласить куда-то на встречу,” уже более спокойно выговаривает Адам, следя за меняющимися эмоциями на лице Хитклифф. Сара удивилась такой глупости вопроса, а затем глухо посмеялась, понимая что вопрос был задан лишь для разбавления обстановки. “Видишь ли, я надеюсь что в мою команду будут поступать ещё желающие, а встречаться с каждым человеком отдельно, просто тяжело,” отвечала Сара, попутно жестикулируя руками. “Поэтому для меня, будет легче собрать людей всех сразу,” она в очередной раз улыбнулась. “И сколько же в твоей команде уже присутствует.?” заинтересованно спрашивает Адам, оглядывая кабинет класса. “В данный момент, пока только ты и я,” на выдохе проговаривает Хитклифф. “Я предлагаю начать с завтрашнего вечера, если ты конечно свободен,” предлагает девушка, на что в ответ получает одобрительный кивок со стороны Мюррея. На этой ноте, она действительно поверила в то, что они смогут сработаться.

***

Юноша с воодушевлением отворяет дверь в помещение, толком даже не придав никакого значения, язвительно шумной тишине во всём доме. Быстрыми и резкими действиями снимая уличную одежду и отбрасывая ботинки куда-то в дальний угол, шагая по направлению к ванной комнате. Было ли то везение, что Хитклифф вот так просто обо всём с ним договорилась либо же что-то иное, но Мюррей так и не понял. Но был рад только тому, что теперь сможет хотя бы чаще заниматься тем, что ему действительно предоставляет удовольствие. Выходя из ванной и стряхивая оставшиеся капельки воды с рук, Адам заходит в гостиную, сразу же останавливаясь на пороге возле дивана. В кресле сидел его опекун, медленно крутя в руках коробочку с табаком. Мужчина спокойно посмотрел на Мюррея, но во взгляде его читалась явная ярость и полное разочарование в Адаме. Отчим прокашлялся. Адам же сглотнул, ощущая как пульс медленно нарастает, а в животе всё скрутилось от набегающей паники, хотя опекун напротив выглядел умиротворённо, как будто бы он всегда об этом знал. “Сам расскажешь или мне придётся задавать тебе заезженные вопросы, Адам?” спустя время спрашивает мужчина, немного наклоняя голову вниз и уже наблюдая за юношей исподлобья. Мюррей дёрнулся, но голоса не подал. “Адам,” настойчивее позвал отчим. Коробочка в его руках так и продолжала вертеться из стороны в сторону, привлекая внимание Адама намного сильнее. “Адам, перестань тратить моё терпение попусту,” снова завёл диалог опекун. “Тебе уже давно не восемь и если расскажешь самостоятельно, бить и ставить в угол я тебя естественно не буду,” медленно и чётко говорил свои слова отчим, затем послышался глухой смешок с его стороны. “Пять..” и всё так же пискляво и осторожно отвечает Адам, сжимая кулаки до боли в ладонях, подавляя желание, просто развернуться и уйти прочь из дома. “Пять лет,” уточняет он, когда ловит на себе вопросительный взгляд, требующий подробностей. Его опекун вздохнул, а когда коробочка с табаком была убрана в карманы, он встал с кресла и сделав несколько шагов на встречу к Адаму, поднял с дивана рабочую сумку. “Раз уж мы всё выяснили, скажу сразу,” он делает паузу между словами, одевая сумку через плечо. “Ты под домашним арестом и с этого дня, каждую следующую неделю ты будешь убирать весь дом. В независимости от того как себя будешь чувствовать,” он обошёл диван и сделав ещё пару шагов остановился, поравнявшись с Адамом. “Я на работу, у тебя есть время до полуночи, чтобы всё здесь прибрать Адам” опять пауза и кашель. “Удачи,” и это было последней точкой кипения, но Мюррей остался стоять не подвижно глядя перед собой, вслушиваясь в то, как его отчим собирается уходить. И только когда мотор автомобиля затих где-то в дали, Мюррей обречённо вздыхает, безнадежно пытаясь удержать в себе выступившие на глаза слёзы. Отнюдь не хотелось показывать себя слабаком, даже когда в доме он оставался один. Эти иконы, что были развешаны даже у него в комнате. Никогда не давали ему покоя и всегда казалось что они за ним наблюдают. И когда Адам наконец совладал с самим собой, он вытер тыльной стороной ладони мокрую дорожку успевших скатиться с щёк, на пол слёз. И постояв ещё с секунды, Мюррей отправляется в кладовую, где и хранились все предметы для последующей его уборки. И всё время, что юноша потратит на уборку, он будет только нашёптывать различные гадости в адрес опекуна, выражая свою ненависть к нему, на мебель.

...

И спустя нескольких часов беспрерывного мучения, Адам с силой швыряет в кладовую как швабру так и тряпку в ведро, попадая точно в цель. А затем весь хмурый и уставший поднимается к себе в комнату, с такой же силой захлопывая дверь и слыша как падает редкая побелка, понимая что опять намусорил. Но это его уже совсем не волновало. Мюррей присел на кровать, сминая одеяло и доставая телефон из кармана. На экране сразу высвечиваются сообщения от Миллер, которая сейчас живёт со своими родителями и радуется жизни. В последнее время она стала слишком часто затрагивать тему, насчёт того, что Адам стал холоднее к ней относиться. Да и ссоры через обычные SMS стали происходить намного чаще. Неважно какая до этого была тема. Но Мюррей по-прежнему не замечал этого и никак не исправлялся либо же он ни хотел замечать это в упор, играя лишь на нервах Эвелин. Адам ответил ей, действительно интересуясь всем тем, что происходит у его подруги. За пять лет, юноша всё также спрашивал насчёт своего старого дома, вычитывая обильное количество текста из сообщений Миллер. А девушка тем временем, всё так же расспрашивала у Мюррея, как скоро тот планирует вернуться, на что получала ответ, содержащий в себе совсем не то, что хотела бы увидеть Эвелина. Девушка зашла в сеть спустя минуты четыре, сразу набирая текст сообщения и отправляя Адаму. Дальнейший их диалог шёл на тему устройств и механизмов. Адам до сих пор не верил в то, что такая девушка как Миллер, действительно хорошо будет разбираться в схемах устройства и его работы. Это выглядело немного забавно.

***

Суббота 14.07.2007 года.

“Воу, Адам.!” проговаривает Сара, прикрывая выступившую улыбку на лице ладонью, быстрым взглядом разглядывая всё здание. “Как ты умудрился его найти?” она даже не смотрит на Мюррея, пытаясь заснять всё крупным планом на свою аналоговую камеру, при этом стараясь и самой рассмотреть всё в кратчайших деталях. Адам усмехнулся, поворачиваясь лицом к Хитклифф, снимая ту на свою камеру. “Всего на всего порылся достаточно глубже в интернете,” уверенным голосом говорит Мюррей, и Хитклифф оборачивается к юноше, и их камеры встречаются, снимая друг друга через объектив. “Я здесь живу с самого рождения, но это место вижу впервые,” девушка отводит аппарат в сторону, Адам тихо посмеивается. “Я считаю что у нас получаться очень хорошие кадры,” Мюррей осмотрелся по сторонам, пока Хитклифф задумчиво хмыкнула, подбирая правильное слово. “Всё может быть, оно достаточно внушительных размеров, не думаю что мы сможем обойти всё здание,” Сара останавливает свою съёмку, убирая от лица камеру и снова оборачиваясь к Адаму. “Пошли, я если честно уже хочу спать,” говорит она, намекая на то, что хочет побыстрее всё начать и закончить. На что Адам соглашается с ней, следуя по пятам, снимая как и саму девушку со спины, так и всё здание в целом.

...

Хитклифф в очередной раз наступила на скрипучую половицу, направляя на неё фокус камеры, про себя уже жалея, что зашла сюда. Не очень то и хотелось издавать посторонний шум. “Мюррей, а ты уверен, что это здание ни кем не охраняется.?” почти шёпотом спрашивает Сара, смотря через объектив на спину Адама, юноша только повертелся на месте чутка и повернулся к ней. “Конечно нет, к чему такие глупые вопросы,” Адам усмехнулся, отворачиваясь от Хитклифф, а Сара нахмурилась сильнее. “Оно как-то не выглядит особо забытым..” задумчиво говорит девушка. И считать это место охраняемым было довольно очевидно, ведь на это наводило слишком много вещей. Ни единого мусора, и везде была эта лента, которая даже не была разорвана кем-то другим. Но Хитклифф над этим не задумывалась слишком серьёзно, по крайней мере она продолжала надеяться что здание пустует. А её записи выходили даже неплохо. И девушка думала, что после как просмотрит все кадры, то она возможно извлечёт какой-то опыт из этого, чтобы иных ошибок не совершать в последующих съёмках. Адам чихнул от редкой пыли, заставив Сару дрогнуть. Она следовала за ним везде, ибо тот всегда шёл первым и так уверенно, будто бы у него была какая-то поставленная цель впереди. Хитклифф вздохнула, поправляя свою одежду, в очередной раз заглядывая в комнаты, обвешанные лентой. И взглянув на время в камере, Сара слегка удивилась, тому что на самом деле они тут ходят больше часа, хотя по её мнению они бродили тут минут тридцать от силы. Она опять навела объектив на Адама. “Адам, ты слышал.?” неожиданно встревоженно спрашивает Сара, наблюдая за тем, как Мюррей оборачивается к ней. “Слышал что?”

...

“Детишки, выходите добровольно и задерживать Вас в участке на долго никто не будет,” довольно громким голосом говорит женщина, облокотившись об дверцу автомобиля, изредка кидая уставший взгляд на своего напарника. Тем же временем Сара с Адамом уже были на улице и стояли за стеной, около леса. И так прошлой минут пятнадцать, пока они размышляли. “Ты же сказал что оно не охраняется..!” в который раз огрызается Сара, наблюдая за Мюрреем. Значит тут всё же были скрытые от их взора камеры, значит их лица были замечены, а это значит что её могут поставить на учёт за проникновение на охраняемую территорию. “Адам, ты сказал.. Ты был уверен.!” она шептала, но девушке казалось что её слова звучат намного громче, чем это является на самом деле. “Успокойся..!” отвечает ей Мюррей, пытаясь заставить её жестами замолчать. Но Хитклифф продолжала шептать что-то. И уже спустя какое-то время, после очередного предложения выйти добровольно, девушка сдвинулась с места, но её запястье вдруг схватили, на что она обернулась, хмуро поглядывая на Адама. “Сара, куда.?” он её спрашивает и тут же из его хватки выдёргивается рука. Она шмыгает и хоть было темно, но озлобленный взгляд Хитклифф который прожигала нём дырку, Адам заметил. “С меня достаточно,” она в последний раз смотрит на юношу и разворачивается, пытаясь даже не слушать его глупые попытки остановить её. Девушка целый месяц терпела выходки Мюррея, надеясь в конце концов что если она узнает его получше, то он перестанет. Хитклифф осторожно выходит из-за угла здания и наклонив голову вниз, жмурясь от ярких фар, не спеша направляется к полицейской машине.

***

Дверь в дом открывается очень резко, что Сара даже не успевает среагировать и поймать дверь, чтобы та не врезалась в стену. Она заходит в холл, разуваясь кое-как и бросая ботинки, даже не поправив их. Девушка то и дело размазывала слёзы на щеках, громко всхлипывая. Сара оставляет камеру на комоде, после чего заходит в гостиную, проходя мимо дивана. Девушка аккуратно поправляет одеяло, которым укрылся её в стельку пьяный отец. Хитклифф только с огорчением вздыхает, понимая что отцу сейчас намного хуже, чем ей. Она снова утирает слёзы и уходит, стараясь особо больше не шуметь. Сара осторожно проходит возле родительской комнаты, где спала её мать и поднимается на второй этаж. С Адамом ей стоило быть намного стороже и осторожнее одновременно, и эта мысль крутилась у Хитклифф с самого выхода из участка. Девушка закрывает за собой дверь, осматривая свою же комнату на всякий случай. Через мгновение она, всё так же всхлипывая, проходит к прикроватной тумбе, усаживаясь поодаль от иконы, уставшим взглядом разглядывая изображенное лицо. После чего девушка, закрепив пальцы в замочек, закрыла глаза и стала просить хоть какого-то прощения за её глупость.

***

2008 год.

“Ты всё заснял.?” оживлённо задаёт вопрос Маршалл с нетерпением всё ожидая некого конечного триумфа и бесконечной радости за предоставленные записи. Мюррей обессиленно выключает камеру и устремляет всё своё внимание на Иону. “Конечно да,” как бы сейчас ему не хотелось спать, но он выдавливает из себя дружелюбную полуулыбку, дабы Маршалл наконец-то отцепился от него со своими глупыми вопросами. Адам зевает и жестом пальцев просит развернуться своего партнёра, ибо нести в руках камеру, после нескольких долгих и длительно мучительных часов съемки, желания вообще никакого не возникало. И стоило только Адаму с усердием закрыть рюкзак, Иона тут же поворачивается обратно, снова высказывая свои впечатления. На улице уже стремительно, но всё так же медленно светало и всё о чём сейчас мог думать Мюррей, так это проникнуть в дом не замеченным и лечь спать. Эта работа его утомляла очень сильно, хотя когда он только начал этим заниматься, было куда лучше. “Мюррей.?” Адама выводит из блаженных мечтаний о мягкой кровати голос Маршалла, который почти в притык звал второго. “М-м-м.?” скучающе протягивает Адам, метнув взгляд с дороги на Иону. “Для чего крестик надел? Ты говорил что не веруешь,” он тихо смеётся, жестом указательного пальца обводя круг в районе ключиц. Мюррей с секунды вспоминал значение слова крест, после чего левой рукой дотрагивается до болтающегося на шеи крестика, попутно сжимая его немного. Иона же поправил лямки рюкзака, продолжая спотыкаться об неровную поверхность земли, смиренно ожидая ответа. “Я решил, что стоило бы его хотя бы раз надеть,” отвечает Адам. И действительно, мысль о том что ему это не нужно, всё равно проскользнула мимо. Но его что, зря крестили в тот день.? Пусть даже в Господа Бога Мюррей не верил и не собирался верить, но какую-то ответственность на себе он ощущал. Адам сонно метнул взор обратно на дорогу, через деревья замечая тихое шоссе. Аккуратно выглянув, эти двоя осмотрелись, резко друг у друга спрашивая насчёт полицейских машин. Уж что-что, а ранним утром быть снова задержанным в полицейском участке хотелось меньше всего. Солнце ослепило, и зажмурившись Адам последовал за старшим, который вышел первым, опять спотыкаясь и чертыхаясь по пути. И какие дела бы не ждали сегодня Адама, ему отнюдь вообще ничего не хотелось делать, только лежать в кровати и высыпаться, ничего большего. Но для начала, до кровати ещё надо было дойти. Мюррей шёл пытаясь нагнать спешный шаг Ионы, выслушивая его довольно-таки интересные истории. И хоть разница их мировоззрения была ну слишком уж большой, Адам пытался всегда подражать Маршаллу, хотя делал это, только когда никто не видит. До каких-то болевых ощущений в районе сердца, Мюррей очень завидовал Ионе, ведь такой человек как Маршалл, по натуре своей жил даже лучше, чем он сам. А в последнее время Мюррей заметил, что его стали преследовать одни неудачи, которые сказывались не только на плохой успеваемости в школе, но так же и на шатких отношениях с его опекуном. А все остальные люди, будто бы специально показывали, как им хорошо живётся, язвительно издеваясь над нервами юноши. Делая шаг за шагом, Адам вдыхает такой манящий запах табака, желая тоже проникнуться и отдаться какой-то эйфории. Но младший встряхнул головой, хмуро глянув на уже успевшего закурить партнёра. Маршалл же в свою очередь уже молчал, с жадным интересном рассматривая записи, даже не смотря себе под ноги. И Мюррей надеялся что старший в итоге вот-вот упадёт, потому что сейчас ему разбавление обстановки уж точно не помешало бы. “А ты вообще к предстоящим экзаменам готовишься.?” не отводя глаз с объектива спрашивает Иона. Адам на это цокнул, теперь и этот расспрашивает. Готовиться конечно. Не так хорошо как некоторые возможно от него ожидают, но готовиться же. “Ещё бы, мне по сути и деться ведь некуда,” запоздало отвечает младший, снова зевая. Кстати об экзаменах, какое сегодня число.? “Если бы я только мог куда-нибудь сбежать, то я бы это сделал хоть сегодня,” юноша вздыхает, он снова глянул на старшего, но тот продолжал смотреть записи. “Что, вот так просто убежать? И без меня?” наконец-то, спустя какое-то время, Маршалл выключает камеру и замедляя свой шаг, оборачивается к Адаму. “Давай только без нюней твоих,” младший кривиться, вспоминая насколько отвратительно может ныть Иона. Со стороны старшего слышится смешок и он пихает Мюррея в плечо, попутно сам пошатнувшись. “Нюни.? Нет Адам, это нечто другое,” забавно протягивает Иона, разводя руками. Восходящее солнце всё сильнее слепило глаза. “Это чувство ответственности за твоё состояние,” Маршалл потирает переносицу свободной рукой, после чего снова затягиваясь табаком. “За весь год, я к тебе сильно привязался,” юноша на такой ответ закатывает глаза, смущённо отводя взгляд и пуще прежнего хмурясь. Не очень то и сильно ему нравилось, когда его продолжали считать несовершеннолетним. До перекрёстка ещё было топать, и топать, а Мюррей уже был готов хоть сейчас свалиться на асфальт и уснуть беспамятным сном. “Но если честно, знания в будущем обязательно все пригодятся,” по-умному вдруг заговорил Иона, кинув окурок на землю. “Поэтому постарайся окончить школу на отлично приятель,” старший приобнимает Адама за плечо, подтягивая ближе к себе, теперь уже в действительности начиная болтать на занудные темы. Мюррей ему тихо кивал, вздыхая уныло, снова, и снова осматриваясь по сторонам.

***

Но Адам вовсе не уснул. Стоило лишь ему пробраться в свою комнату без лишнего звука, как он сразу уселся за письменный стол и стал искать тетрадь, которую он с тринадцати лет плохо вёл. В ней было всё только о записях, всё об ошибках и достижениях. Младшему нравилось записывать эти детали, так Адам для себя лучше подмечал все моменты. Почерк его даже почти не изменился, наоборот кажется Мюррей стал намного хуже прописывать буквы. На что он конечно только отмахивался, обещая самому себе, что вскоре изменит почерк в лучшую сторону. И пока Адам переписывал всё себе в тетрадь, попутно пересматривая все записи, на первом этаже, его опекун уже потихоньку собирался на работу. Своими действиями частенько отвлекая Адама от писанины. А хотелось уже вздохнуть нормально и порадоваться что смог застать тот момент, когда мужчина уходит рано утром. Эти эмоции нельзя было правильно описать, но младшему всегда хотелось попрыгать на месте, лишь узрев ранний уход отчима на работу. Мысль о том что он снова будет один, предавала большой азарт А в лицо били утренние лучи, и частые облака так и не давали сосредоточиться, то закрывая солнце, погружая комнату в ранний мрак, то наоборот слишком быстро вновь открывали солнце. И Мюррей с жалостью закрывает тетрадку, как-то блаженно и спокойно кладя голову на стол, прикрывая глаза и слабо улыбаясь. Он даже и не заметил как уснул, в очередной раз пропустив как захлопывается входная дверь за его опекуном.

***

Пятница 09.01.2009 года.

Адам аккуратно кладёт на пол уже вторую бутылку из-под пива, вытирая рукой остатки с губ, пытаясь выглядеть не смешно, наблюдая за Ионой, при этом жмурясь от такого яркого солнца, которое светило очень часто, в такой-то довольно морозный месяц. Старший старательно что-то выискивал у себя в телефоне. “До сих пор понять не могу, почему именно журналистика.?” задумчиво спрашивает Маршалл, почесав затылок. “Почему бы вот не пойти по моим стопам?” вялая улыбка, после чего Иона взял свою, всё ещё полную бутылку и шумно глотнул пару раз, продолжая не сводить с Адама заинтересованного взгляда. Потому что если идти по твоим стопам, то это дорога на смерть,” отшучивается Адам. Но Маршалл безразлично смотрит прямо в глаза младшему, вскидывая брови к верху. Шутка явно не удалась, Мюррей никогда не научится острить правильно. Было даже немного обидно за такие слова со стороны юноши. Но, тем не менее, Иона снова переводит взор с Адама в экран телефона, вычитывая все достоинства людей, которые действительно пошли учиться в ВУЗы⁵ на журналистов. Что в этом такого интересного, что даже его друг весь запёкся от ожидания хороших известий, насчёт дальнейшей учёбы.?

«Юношеская мечтательность.»

Об этом он подумал в первую очередь. Адам же сидящий напротив, икнул, попутно извиняясь. Очевидно, что две бутылки для него уже конечная. Иона томно вздыхает, выключая телефон и откладывая его в сторону, в седьмой раз осматривая комнату Мюррея. Продолжая ужасаться стольким количеством религиозных вещей. По словам Адама, его заставили их повесить. “Маршалл,” зовёт того младший спустя какое-то время, вдыхая воздуха чуть побольше, хоть сейчас Мюррей действительно был на приделе от адекватности, выглядел он более чем серьёзно. Будто бы хотел что-то сказать Но юноша ничего не сказал, лишь собирался с мыслями. Он вопросительно взглянул на друга. “Маршалл, я хочу, чтобы ты укусил меня за губу,” он сказал это медленно, следя за быстро меняющимися эмоциями на лице Ионы. Старший сначала не понял, потом посмеялся, сказав при этом что он оценил это. Но в данный момент Адам вообще не шутил. Прошла минута, две, ребята глазели друг на друга, один не понимающе улыбался, другой смотрел взглядом замученного животного. И когда Маршалл так ничего и не сделал, Мюррей проявил инициативу первым. Младший подполз к Ионе, упёрся коленками в матрас и протянул руки к лицу друга, аккуратно притягивая того к себе. Всё тело неожиданно затряслось, стоило только прикоснуться губами к чужим, осторожно целуя, прикрывая глаза. И старший не дёрнулся с места, продолжая прибывать в неком ауте, лихорадочно бегая взглядом по чертам лица Адама. Пульс его участился от понимания какой-то странности и Маршалл лишь легонько дотронулся до груди младшего, желая аккуратно отстраниться. Но Мюррей воспринял всё совсем иначе. Стоило ему почувствовать ёрзанье со стороны друга и юноша поддался ещё чуть ближе, убирая руки с лица Ионы и завидя их под футболку, чутка опрокидывая обоих на край кровати, только сильнее углубляя поцелуй. Но Маршалл был совершенно не пьян, прекрасно осознавая всю абсурдность ситуации, чувствуя дрожащие прикосновения рук на своей пояснице. Напряжение между ними росло стремительно. “Адам, чего ты хочешь.?” неуклюже хрипло спрашивает Иона, смотря на то, как Мюррей мнётся, вздыхая прерывисто, не поднимая и взгляда на старшего. Эта мысль пришла к Адаму совершенно случайно, совсем не давно, перед тем как пригласить Маршалла к себе, пока отчим был на работе. Ему было страшно, но хотелось ощутить и понять. Младший поднял взгляд на Маршалла. “Ничего...” признаётся Адам, начиная понимать глупость своих действий. Он снова опустил голову. Теперь, и только теперь, ему действительно стало стыдно. Невольное молчание между ними затянулось надолго, давя на разум, заставляя сердце колотиться то медленнее, то быстрее, доставляя столько дискомфорта изнутри. Настенные часы всё тикали. Маршалл набирается смелости, после чего неуверенно снова зашевелился. Обхватывая руками, плечи младшего и уже по своей инициативе касаясь своими губами его, на что Адам дёргается, но моментально отдаётся, притягивая Иону ближе. И сначала это были буквально лишь поцелуи, неско́лько не осторожные, наоборот рваные и странные. А когда оба уже осмелели, Маршалл опрокидывает Адама ближе к изголовью кровати, нависая над ним, наблюдая и изучая. После, наклоняется и целует младшего в районе открытой ключицы, задирая футболку Мюррея к верху, осторожно надавливая пальцами на все участки дрожащей под ним кожи. Особенно стараясь выдавить побольше негодования со стороны Адама, сильнее нажимая на солнечное сплетение.⁶ И у него это хорошо получалось, за несколько минут, юноша успел ощутить боль в лёгких, но при этом она так хорошо вписывалась, отдаваясь каким-то холодком внутри организма, заставляя дышать чаще. И Мюррею захотелось тоже принять участие, прикусывая Иону за шею, вслушиваясь в томные вздохи, поглаживая вспотевшими ладонями живот старшего, иногда заводя их ближе к груди, задевая соски, чувствуя как еле вздрагивает Маршалл. Всего понемногу. Оба отстранились друг от друга, восстанавливая дыхание. Иона удобнее устраивается между бёдер Адама, аккуратно расстёгивая ширинку на джинсах младшего, снова наклоняясь и утягивая Мюррея в поцелуй, продолжая надавливать на сплетение, умело снимая джинсы одной рукой, после чего принимаясь за свои. Минута длительного молчания. Снова оба отстранились, глядя друг другу в глаза, не решаясь сказать что-либо. Но Адам закрывает глаза, набирается смелости и скудно кивает, давая намёк. И в следующие секунды Мюррей почувствовал сильнейшую боль, после чего, из уст его вырвался немало громкий стон, больше конечно походящий даже на женский. Младший, пальцами до побеления сжал простынь, ощущая головную боль. Иона опять наклоняясь к Мюррею, целует того аккурат в горящий лоб, не предпринимая пока никаких действий, давая привыкнуть. И только после того, как Адам усмиряет своё сердцебиение и сам тянется к старшему за очередным поцелуем, чтобы скрыть свою нерешительность, Иона делает первый толчок, слушая ещё один стон в губы и чувствуя как Адам весь сжимается изнутри. А после того, как Мюррей сам уже стал поддаваться в такт за действиями старшего, нелепо продолжая жмуриться от какой-то удовлетворяющей боли, Маршалл, зарываясь одной рукой в волосах Адама и взъерошивая их, другой же, свободной рукой, опустился к паху, осторожно сжимая в своей ладони возбуждённый член Адама, начиная предоставлять медленные ласки младшему. Мюррей дёрнулся всем телом, по спине пробежали мурашки, его не ясные и отрывистые вздохи участились. И в голову пришла мысль об Эвелине, совсем не кстати. Что он ей сможет сказать, если она захочет восстановить отношения после расставания.? Сложно. Но что случилось, то уже не вернуть вспять, может если бы он был в здравом уме, то вообще бы никогда не решился бы на такое. Но сейчас ему хотелось другого, хотелось почувствовать всё на себе. Снова вскрик, тело как будто закололи тысячами иглами, дёрнулся глазной нерв. И опять эта холодная боль в лёгких возле солнечного сплетения, снова поцелуи в губы, незаметные покусывание шеи и ощущения огромного стыда со стороны обоих парней. И так продолжалось до сего момента, пока Мюррей не кончил в ладонь Маршаллу, изгибаясь при этом в спине, и пока старший не излился внутрь, приглушая очередной стон из уст Мюррея поцелуем. И когда они в очередной раз отстранились, шумно дыша, Маршалл заметил тот же крестик на шеи Адама, и стало как-то не по себе от одного лишь понятия.

Но кто они перед Господом Богом.? Всего лишь грешники, которые будут надеяться до наступления судного дня, о прощении со стороны Всевышнего. Это всего лишь вопрос времени, как скоро он наступит.