Всё начинается осенью

Они пришли из другой деревни и здесь они были чужаками. Хиония это знала с самого детства, хотя и не понимала почему местная детвора сторонится ее, не играет с ней. В детстве она очень хотела вместе со всеми бегать по улицам, поднимая дорожную пыль, собирать майских жуков и потом вместе отпускать их на волю, ходить лесными тропинками по зеленому лесу, собирая толстые боровики и грузди. Она могла бы все это делать вместе с ними и еще кучу других вещей. Но, каждый раз, завидев ватагу местных ребятишек и выбегая на улицу, Хиония натыкалась на насмешки и обидные прозвища, но чаще всего она сталкивалась с тем, что они просто проходили мимо. Чужая. Да она была другая. Хиония поняла это когда выросла. Она по-другому, не как местные дети выглядела: иссиня черные волосы, смуглая кожа и карие, почти черные глаза — все это досталось ей от отца. Ее мать имела типичную русскую внешность — русые волосы и светло серые глаза, но цыганская кровь отца взяла свое. Когда родители Хионии полюбили друг друга, им обоим пришлось уйти с родного места. Их союз не приняли их родители и родственники. Им говорили, что они слишком разные и не будут счастливы друг с другом. Это правда. Они действительно и внешне и по характеру были абсолютно разные. Мама была спокойная, плавная в движениях как неспешная, прохладная лесная речка. Мягкие русые волосы лежали легкими волнами у округлого приятного лица, а светло-серые глаза смотрели с добротой и пониманием. Отец же был словно огонь. Яркая необычная внешность — смуглая кожа, иссиня-черные волосы, выразительные темные, почти черные глаза — все в нем говорило о цыганской крови, чуждой в этих краях. Темпераментный, страстный, резкий. Он мог быстро вспылить, вспыхнуть как спичка, но также быстро остывал и успокаивался. Хиония была вся в отца и по характеру и по внешности. Но родственники оказались неправы. Такие разные и, казалось бы, абсолютно несовместимые, родители Хионии удивительно дополняли друг друга. Мама гасила вспышки отца, останавливала и не давала раздуваться мелким конфликтам, а крупных ссор между ними никогда и не было. А отец добавлял в их жизнь задор и веселье, энергию и активность. Он часто напевал себе под нос, что-то мастеря во дворе. А мог и пуститься в пляс, вовлекая в свой танец и маму и Хионию. Годы пролетели быстро и вот ей уже скоро восемнадцать. Она смирилась с тем, что наблюдает за всеми со стороны. Ходила с гордо поднятой головой и не обращала внимания на насмешки. Ее еще иногда задирали, но не часто, так как она не реагировала, а без реакции нет и удовольствия. Только один человек отличался от всех. Сын местных купцов, Макарий, был негласным лидером местной молодежи. Главный в той компании ребят, он выгодно отличался от всех. Спокойный и уверенный в себе, последнее слово всегда было за ним, на него смотрели, на него равнялись. Хиония иногда наблюдала за ним сквозь ресницы. Макарий был чуть старше ее, может на года два или три, значит ему около двадцати. Высокий, широкоплечий красавец, мечта всех девушек этой и соседних деревень. От него она не слышала ни одного грубого слова. В какой момент они стали близки Хиония даже не заметила. Вот она украдкой смотрит в сторону светлой макушки. Вот она алеет щеками под ласковым взглядом улыбающихся голубых глаз. А вот она уже тайком через окно сбегает из дома в ночь, чтобы окунуться в желанные объятия. Бесконечно счастливые дни сменялись жаркими ночами полными нежных слов и жарких ласк. Хиония была счастлива, безумно счастлива. Иногда она даже не знала, как она ещё ходит по земле, а не взлетает в воздух от искрящегося, переполняющего её безбрежного счастья. И хотя спала она в эти дни всего по несколько часов — убегала из дома за полночь, а возвращалась под утро — она была полна сил, всё у неё спорилось в руках, всё получалось. Частенько она вдруг начинала петь, а пару раз, как отец когда-то, пускалась в пляс. — Да ты вся сияешь, дочка! — с улыбкой заметила мама — уж не влюбилась ли в кого? — Ну что ты мама, в кого я могла влюбиться? Просто настроение хорошее. Погода смотри какая расчудесная. А уж ласковый он какой! Хиония приложила руки к горящим щекам. В самый первый раз Хиония растворилась в ласковых тихих словах, нежных поцелуях, осторожных сладких прикосновениях. Всё прошло в каком-то сладком тумане, кружилась голова. Придя в себя, она поняла, что по щекам её стекают слезы, а сама она и сказать толком не может от чего она плачет. Макарий целовал её лицо — Не плачь милая, твои слёзы разъедают мне душу. Улыбнись родная, ради твоей улыбки я готов на что угодно. Я люблю тебя, буду всегда любить, ведь только ради тебя я просыпаюсь каждое утро. — ласковый шепот согревал сердце. Так лето пролетало в сладком дурмане. И со дня на день Хиония тайно ждала от Макария предложения стать его женой. Что было ожидаемо, ведь он говорил что любит её, что только с ней видит своё будущее, только с ней хочет проводить все дни и ночи. На фоне своего безграничного счастья она простила своих сверстников за насмешки и неприятие. Сейчас это казалось таким неважным. Скоро она выйдет замуж за Макария и будет уважаемый степенной женщиной, с которой придётся считаться. Иногда, лёжа в кровати под одеялом, Хиония представляла, как они поженятся, как родятся их детки. Она представляла себе их детей — красивого белокурого мальчика со светло-голубыми глазами — конечно же копию Макария, и маленькую девочку — пусть она будет похожа на неё — те же чёрные волосы и тёмные глаза. Слегка посмеиваясь своей разыгравшейся фантазии Хиония чувствовала, что так и будет. А как же иначе? Они ведь с Макарием так любят друг друга. Лето закончилось, наступила тёплая, на удивление без дождливая осень, которая вместе с кружащими красными и жёлтыми листьями принесла новость: Макарий жениться. Очень скоро, почти через месяц. Не на ней.