Контракт, скреплённый цветком глазурной лилии

Моя дорогая Гуй Чжун, Не прошло и месяца с тех пор, как ты покинула этот мир. Не проходило ни дня, чтоб я не вспоминал твоей милой улыбке, что способна была пробудить в любом живом существе самые прекрасные и светлые чувства. Оказывается, даже Богам, многое повидавшим за свою долгую и насыщенную жизнь, тяжело смирится с утратой кого-то близкого и дорогого. И каждую ночь, когда на небе загораются первые звёзды, я вижу, как они вырисовывают своими очертаниями твой силуэт, который никогда не спутаешь с каким-либо другим. Ты прекрасна. Была... Мой поток хаотичных и неподвластных мыслей часто возвращает меня в тот роковой день, который я будто время от времени проживаю снова. Так тяжело вспоминать ту ужасную картину, когда твоё бездыханное тело, ещё наполненное жизнью, лежало на земле, пропитанной кровью. Осознание ко мне приходило довольно долго, ведь я не мог поверить, что война, которой ты боялась больше всех остальных божеств, унесёт и твою жизнь. Я держал тебя на руках: просил со мной поговорить, очнуться ото сна - тогда я, к сожалению, понял, что случилось. Гнев наполнял меня изнутри, и тёмная энергия мёртвых Архонтов чувствовала его, оттого и стремилась покорить и помутнить мой рассудок. Но даже в этот момент отчаяния, когда казалось, что от безумия меня отделяют лишь секунды, меня спасла мелодия твоего чудесного колокольчика, которую ты часто напевала вместо колыбельной нашей дочери. Какая это прекрасная мелодия, она вновь напомнила мне об ушедшем. Казалось, это было только вчера: поздним тихим вечером мы сидели с тобой на крыльце, пока Джен мирно спала у себя в кроватке. Я помню, ты лежала у меня на коленях, рукой аккуратно касаясь моих длинных волос. Тебе это нравилось, хотя меня, признаться, это раздражало. Но именно этого жеста мне не хватает больше всего. Нам не нужны были слова - достаточно было находится рядом, ведь с тобой даже тишина не была такой пугающей. Пожалуй, мне необходимо извинится перед тобой, ведь по давним обычаям я должен быть нести траур, хотя этого не делаю. Сейчас мой основной приоретет - забота о Джен. Как оказалось, это совсем непросто, ведь ей тяжелее не меньше, чем мне. Когда она убегает вся в слезах, кричит, что хочет к маме - я понимаю её, как никто другой. Я тоже скучаю, однако мне нельзя показать этого, мне нужно быть опорой для неё. К сожалению, на этом я имею смелость закончить письмо, адресованное тебе, моя милейшая. И каждый раз, проходя мимо глазурных лилий, я буду видеть в них отражение твоих прекрасных глаз... Умерла давно. Но всё ещё жива - Глаза нашей дочери