Фёдор и Флинн

Это был самый обычный вечер во Всемирном Экспрессе. За пределами поезда уже садилось солнце, встречный ветер бился в окна, а размеренный перестук колёс стал уже настолько родным, что был практически не заметен. Флинн в очередной раз пришла в складской вагон к Фёдору. Они сидели на полу друг напротив друга, держа в руке по банке шипучего имбирснафа. Разговаривали о разном, порой, в шутку произнося разные тосты, сталкивались банками и пили из них. Им было хорошо вдвоём, и они совсем не хотели расходиться. — Неужели, Пегс и правда заметила следы копоти у тебя на щеке? — спросил Фёдор, залпом допив остатки имбирснафа. Флинн коротко кивнула. — После этого на неё уже никакие отговорки не подействовали. Фёдор невольно улыбнулся. Он с тихим стуком отставил банку в сторону и посмотрел на Флинн. — Порой, они через чур наблюдательны, — констатировал он, помимо Пегс подразумевая ещё и Касима. — Есть такое, — согласилась с ним Флинн. Она прикончила оставшийся имбирснаф и, наклонившись, отставила свою банку к банке Фёдора. Парень проследил за её движениями и, как показалось Флинн, невольно затаил дыхание, когда она чуть не коснулась его груди своим плечом. Флинн подняла на него взор, так и не успев отстраниться. Их взгляды встретились, и первые мгновения они оба не решались даже пошевелиться. Колени чуть соприкасались, рука Флинн почти касалась его ладони. На своих щеках они чувствовали дыхание друг друга. Но в какой-то момент, словно опомнившись, они оба одновременно выдохнули, опустив головы, и смущённо отстранились. Флинн уставилась в окно, пытаясь хоть как-то отвлечься и скрыть покрасневшие щёки. Отдалённо, сквозь шум колёс, она слышала, как Фёдор постукивал пальцами по полу. Казалось, эта неловкость могла длиться просто бесконечно. Но, как выяснилось, ничто не вечно. Она вновь обернулась на парня, когда тот, вздохнув, лёг на пол на спину, положив руки под голову. — Здесь, конечно, далеко не так, как в вагоне по Героизму, — сказал Фёдор, взглянув на Флинн, — но хоть что-то. — Он чуть заметно улыбнулся: — Или, если хочешь, то мы можем... — Нет, — улыбнулась ему в ответ Флинн. — Как по мне, и тут вполне хорошо. Она легла на спину рядом с ним, положив руки себе на живот. Между ними оставалось всего несколько миллиметров. Чётко слышалось глубокое дыхание Фёдора, запах копоти и персиков. Молча, они лежали рядом, глядя в потолок. На нём не было ни звёзд, как в вагоне "Героизм", ни карт, ни билетов... это был просто самый обыкновенный потолок в самом обыкновенном вагоне. Но всё это почему-то казалось Флинн самым замечательным. Она не знала, почему. То ли от спокойствия и тишины, то ли от присутствия рядом Фёдора… Но внезапно послышался звук гонга, оповещающий учеников о том, что десять часов вечера уже наступили. В то же самое мгновение свет в вагоне погас, сменившись тусклым зеленоватым свечением ночных ламп. Вокруг всё потемнело, потолок стал просто чёрной бездной, пасмурным зимним небом без единого просвета. — Если тебе некомфортно, — раздался голос Фёдора со стороны, словно парень заметил, как испуганно вздрогнула Флинн. Он достал карманный фонарик и протянул его ей, — то я могу... — Не надо, — тихо сказала Флинн. Она накрыла его руку своей. Сквозь редкое мигание ночных ламп Флинн показалось, что Фёдор улыбнулся. Пока она ещё не успела отстраниться, он перекинул фонарик в правую руку, а левой сжал её ладонь. Флинн немного смутилась такому жесту с его стороны, но, невольно улыбнувшись, она переплелась с ним пальцами. Так они и лежали на полу. Крепко сжатые руки немного смущали, но всё же так было гораздо комфортнее. Темнота уже не казалась такой страшной. Да, в этом поезде действительно пропадали ученики. И, если днём в это было трудно поверить, то ночью любая идея подобного смысла казалась реальной. Но рядом с Фёдором Флинн было хорошо и уютно. Она до сих пор помнила, как наткнулась на него в свою первую ночь в поезде. Как она шла за ним по вагонам и как уснула потом в его гамаке. А вот теперь… — Тебя, наверное, хватятся, не найдя в спальном купе, — тихо сказал Фёдор, и Флинн даже показалось, что в его словах слышалась робкая тоска. Она глубоко вздохнула, подумав об этом. — Мне кажется, Пегс вполне может догадаться, где я пропадаю, — пожала плечами Флинн. Фёдор невольно усмехнулся и сжал её ладонь чуть крепче. — А Даниэль, даже если узнает, вряд ли будет отчитывать, — добавила она. Флинн повернула голову к Фёдору, и их взгляды вновь пересеклись. Тёмных глаз юноши почти не было видно в ночи, лишь искорки в них, похожие на звёзды, словно светились. — В таком случае, — сказал он, — мы вполне можем ещё полежать, ведь так? Губы Флинн дрогнули в улыбке. В его словах слышалась надежда, и это просто не могло оставить её равнодушной. Она коротко кивнула, и Фёдор, не сумев сдержать собственной улыбки, вновь поднял голову к потолку. Флинн последовала его примеру. Время шло. А они вдвоём всё не торопились расходиться. Темнота вагона обволакивала тело, словно одеяло. Хотя на стыках рельс стук колёс больно отдавался в спине, Флинн даже не думала о том, чтобы уйти в своё купе и устроиться на мягкой кровати, где ничто, кроме посапывания Пегс, не сможет её потревожить. Потому что там не будет Фёдора. Он не будет сжимать её руку. Запах сажи и сладких персиков пропадёт, и она не будет ощущать его присутствие. Никто не осветит темноту карманным фонариком… Флинн всё заверяла себя, что ещё чуть-чуть, и она поднимется с пола, пойдёт почти через весь поезд к спальным вагонам, заберётся в свою кровать, не разбудив при этом Пегс, и никто не узнает, что ещё долго после десятичасового гонга она была в складском. Но глаза её буквально слипались. Разум окутывала дрёма. Да и Фёдор за это время уже успел пару раз зевнуть. — Ты уверена, что тебя не хватятся? — тихо уточнил Фёдор, на мгновение вытянув Флинн из дремоты. — Уверена, — сонно пробормотала она. Сейчас, ещё немного, и она уйдёт. Её пальцы соскользнули с руки Фёдора, но он вновь бережно взял её ладонь. Он был рядом, а значит, пройти до спальных вагонов будет не страшно… Так что, если она всего на минуту закроет глаза, ничего не случится. Утром Флинн проснулась от ощущения того, что рядом с ней кто-то ворочается. Наверное, Пегс проснулась и теперь пытается её разбудить. Она поморщилась, не желая вставать. Ей было тепло и уютно, пусть кровать в этот раз казалась твёрже, чем обычно. Флинн уже окончательно решила, что не будет обращать внимания на попытки Пегс разбудить её, когда её щеки что-то коснулось. Это были чьи-то губы. Мягкие и тёплые. Именно от этого лёгкого прикосновения она вспомнила о вчерашнем вечере. А о том, как она уходила к себе в купе — нет. Если на робкие движения рядом с ней Флинн ещё могла не обращать внимания, то от поцелуя в щёку было просто невозможно оставаться равнодушной. Она с трудом приоткрыла глаза и увидела рядом с собой никого иного, как Фёдора. Он сам немного смутился, отведя взгляд в сторону. Его правая рука в замешательстве скользнула по затылку. Волосы были слегка растрёпаны, как часто бывает после сна. Если при виде него Флинн сильно смутилась, то, когда она наконец осознала все тонкости своего положения, её неловкость было просто невозможно описать словами. Видимо, за ночь она перевернулась на бок и теперь, как выяснилось, лежала у Фёдора под боком, положив голову ему на левую руку, которой он, между тем, слегка обнимал её, и практически уткнулась носом ему в грудь. Залившись густой краской, Флинн поспешно отстранилась от него, высвободив его руку из-под своей головы. — Прости, что разбудил, — извинился Фёдор, от собственного смущения не глядя на неё. — Ничего страшного, — заверила его Флинн. Как она умудрилась уснуть рядом с ним?! И почему так плотно прижалась к нему за ночь?! — Я знаю, что ты обычно не встаёшь в такое время, — немного виновато продолжил парень. В смысле "в такое время"? Флинн подняла взгляд к окну и с удивлением заметила, что за пределами Экспресса только-только начало светать. Даже ночь ещё не успела окончательно отступить. — Ты что, каждый день просыпаешься в такую рань? — ужаснулась Флинн. Она удивлённо уставилась на смутившегося Фёдора. Теперь было понятно, почему он так устаёт к вечеру. — Приходится, — вздохнул он. Честно говоря, теперь Флинн было жалко, что Фёдору придётся уйти. Она посмотрела на парня, который, между тем, всё ещё лёжа рядом с ней, лишь чуть приподнялся на локтях. Теперь было понятно, почему он ворочался. Фёдор просто пытался как-то осторожно отстраниться от Флинн, по большей части вытащить руку из-под её головы, не потревожив при этом и, вопреки своему желанию, уйти работать. И ровно в этот же момент Флинн вспомнила о том, по какой конкретно причине проснулась. Она вновь смутилась. — Ты меня… — пролепетала она, робко коснувшись ладонью своей щеки. От её слов Фёдор дрогнул. Он сильно смутился и поспешил перевести разговор на другую тему. — Я тут подумал, — проговорил он, не глядя на неё, — что остальные павлины ещё спят, и у тебя вполне есть возможность вернуться в спальное купе незамеченной. А ведь он был прав. Сейчас то, что Фёдор привык вставать в такую рань, было ей даже на руку. Он сел рядом, склонив голову. — Только вот, — он чуть заметно улыбнулся, глядя на Флинн, — тебе, наверное, лучше смыть следы сажи, а то, боюсь, Пегс это тут же заметит. Флинн смутилась от его слов. Она тоже села рядом с ним, чтобы быть хоть примерно на одном уровне с кочегаром. Лежать сейчас было слегка некстати. — Тебя проводить? — спросил он, мягко коснувшись кончиками пальцев её щеки. Вопреки желанию сказать "да", Флинн покачала головой. — Ты и так задержался… а если нас ещё вдвоём увидят… Фёдор коротко кивнул, хотя было заметно, что он огорчён таким ответом. — Уже утро, — заверила его она, робко коснувшись его руки, — так что со мной ничего не случится. Он слегка улыбнулся и, поднявшись с пола, помог встать Флинн, крепко взяв её за руки. — Я очень надеюсь на это. Какое-то время они ещё стояли напротив, глядя друг другу в глаза. Но в итоге им всё же пришлось отпустить сжатые ладони и отстраниться. Пожелав друг другу удачи, они разошлись в разные сторону. Фёдор — к паровозу, Флинн — к спальным вагонам. Теперь мысли Флинн были заняты тем, чтобы добраться до своего купе незамеченной и там забраться в свою кровать, сделав вид, что в ней она и провела всю ночь. Словно кошка, она скользила по вагонам, радуясь каждый раз, когда, открыв очередную дверь, не обнаруживала в помещении посторонних. Наконец Флинн дошла до спальных вагонов, на своё счастье и удачу, так и не встретив никого по пути. По совету Фёдора она зашла в ванную комнату и, взглянув в зеркало, со смущением заметила следы сажи на своих щеках и немного на носу. Это действительно подтверждало то, что ночью она плотно прижалась к кочегару. С лёгким шумом открыв дверь в своё купе, она зашла внутрь. Всё было как обычно. Пегс лежала на животе, положив обе руки под подушку и тихо сопела. Флинн специально переоделась в пижаму, чтобы у её подруги возникло меньше подозрений насчёт того, что она ночевала здесь. Тихо, стараясь не издавать ни звука, она прошла мимо Пегс к своей кровати и забралась под остывшее за ночь одеяло. От этого она невольно подумала, что рядом с Фёдором было гораздо теплее. Ладно. Сейчас главное, что она без проблем добралась до своего купе и… — Фли-и-инн, — раздался голос Пегс со стороны соседней кровати. Она вздрогнула. Обернувшись, увидела подругу. Уже проснувшуюся. Смотрящую прямо на неё. — Доброе утро, Пегс, — как можно беспечнее сказала Флинн. — Почему ты проснулась в такую рань? — Это я-то проснулась? — Хафельман хмыкнула. — А то, что ты пришла сюда только под утро, выходит, в порядке вещей? Флинн даже опешила. Да как Пегс умудряется каждый раз это делать? — С чего ты взяла, что я только что пришла? — спросила она, всё ещё надеясь переубедить подругу. — Ты не думай, что я не заметила твоего отсутствия, когда засыпала. — Я пришла, когда ты уже спала. — Серьёзно? Тогда, интересно, во сколько же ты пришла? — Я не смотрела на часы. Это логично. — Даже не пытайся увильнуть, Нахтигаль, — хихикнула Пегс, наблюдая за тем, как с каждым её словом щёки Флинн предательски краснеют. — Я вижу тебя насквозь. Флинн глубоко вздохнула. И почему же так всегда? — Правильно Фёдор говорил, что вы с Касимом слишком наблюдательны, — пробормотала она, вспомнив, что сказал ей вчера парень. — Фёдор? — Глаза Пегс округлились, после чего она воскликнула: — Так и знала, что ты опять у него была! Щёки Флинн вспыхнули с новой силой. Теперь она выдала себя с головой.