Даже сажа белее

Что ж, если описать моё отношение к Москве одной фразой, то это будет «Из двух зол выбирают меньшее, да только выбора мне не дали». Впрочем, полагаю, тут хотели бы узнать более развёрнутую историю наших с Московским взаимоотношений. Садитесь поудобнее, коль скоро рассказать я могу многое. Я помню, когда этот поганый мальчишка уродился на наши головы где-то в XII веке. Я и сама появилась на свет не многим ранее, мы с ним почти ровесники же: росли вместе, вместе мечтали, вместе познали горечь унижения и растоптанного детства. Так вот, детство. Познакомились друг с другом мы почти сразу — городов в те времена было не так много, знаете ли, ресурсов тоже. Чтобы выжить, приходилось заключать договоры и союзы, торговать, не заводить лишних врагов. Тем более, в детстве одно время мы с ним оба входили во Владимирское княжество, всегда на слуху, на виду друг у друга, всегда ждём подзатыльника от Владимира и Суздаля за шалости. Так и познакомились. Он мне сначала показался забавным таким, весёлым. Я с ним любила играть, другом считала — братом почти. Надо было обнаружить его гнилое нутро, ещё когда он ябедничал и звал этого своего Митьку, стоило чему-то пойти не по-его. Мы вечно спорили и соревновались: в играх, в росте, в торговле. Были не то друзьями, не то соперниками в игре и в жизни. А потом пришёл он — Есугей этот проклятый. Пришёл и всё уничтожил, все наши надежды и мечты, резко оборвал детство. Наверное, в каждом из городов русских тогда надломилось что-то. Но в Мишке… в этом гнилом Московском то есть, в нём что-то умерло. Должно быть, зачатки человечности и морали, которые колыхались в нём до того момента. Я, дура, ещё переживала за него ведь зачем-то, всё боялась его оставить, обещала, что мы с ним справимся со всем. Со временем он и правда, как мне показалось, справился и стал дальше жить. Мы все научились как-то жить или, вернее сказать, выживать в этом новом мире. Мы с Москвой росли, вышли из-под крыла «взрослых» городов, обзавелись собственными княжествами, стали сильнейшими городами на Руси. Я всё думала, будто мы всё ещё по-детски соревнуемся, пытаемся выяснить, кто лучше, кто богаче, кто вокруг себя городов больше соберёт. Когда стала обгонять Москву, думала, он опять побежит Киеву жаловаться. А он, этот предатель, взял да и пошёл к Есугею. Сразу, как мы с Москвой вступили в эту грызню за титул столицы, отношения у нас стали быстро портиться. Я такая наивной была, до последнего цеплялась за наше прошлое. Думала, даже если сейчас друг с другом воюем, всё равно бок о бок примем бой, когда настоящий враг придёт за одним из нас. Но потом случился бунт против Щелкана, его последствия показали, какой идиоткой я была всё то время. Убеждала себя, будто это всё тот же Мишка из моего детства, который плакал, когда я говорила, что раньше он был половецкой стоянкой, которую выкупили за полмешка картошки. В действительности ко мне на порог заявился никакой не Мишка. За спиной Есугея стоял Москва — цепной пёс Золотой Орды, который сам же привёл этого дьявола на мои земли и помогал ему жечь меня, мою семью, убивать и чинить насилие над нашими людьми. Я была готова принять любые последствия от Орды, но не была готова к предательству от того, с кем росла. Я лежала в куче пепла, который оставили от моего города эти двое, и всё думала: он же сам познал унижения и насилия от Орды, так почему сейчас встал на его сторону? Неужели победа надо мной была ему настолько важнее наших уз? Он мог бы сам прийти ко мне в дом и наставить на меня меч. Мог бы трусливо стоять в стороне и смотреть, как Орда со мной расправляется — так многие тогда делали, время было такое. Но как он мог своими руками помочь тому, кто отнял у нас всё? А потом я поняла. Ему не важно, кто стоит перед ним; ради титула он готов пойти на что угодно: стать монгольским псом, пролить кровь своих родных, добровольно лечь под Есугея… Власть и сила были для Москвы единственным ориентиром, и он без раздумий уничтожал всё, что стояло на пути к его цели. А потом… Ох, не с лучшей стороны меня показывает всё, что было потом. Спустя столетия я уже могу более трезво взглянуть на события тех лет. Думаю, после того карательного похода я помешалась на своей ненависти, напрочь забыв, ради чего и кого с самого начала пыталась стать сильнее. Но пока я каждый день жила лишь мыслями о свержении Москвы, он уже смотрел в другую сторону, на новых соперников. Он отодвинул меня на задний план, считая, что я перестала быть угрозой. А зря. Я так и не оправилась после того случая и вернуть свои позиции в полной мере больше не смогла, но вкладывала все силы и решимость, чтобы уничтожить его: воевала с ним, осаждала несколько раз с литовцами, даже научилась лебезить перед Есугеем, лишь бы Москве не жилось спокойно под крылом у этого Антихриста. Даже когда Москва собрал русские города и повёл войска против монголов, я и тогда не присоединилась к нему. Знаете, ненависть к Москве затмила даже мою ненависть к Орде. Я предпочитала продолжить гнить под властью Есугея, чем выйти на бой под предводительством Москвы и получить шанс на свободу русских земель. Когда спустя два года Есугей вернулся, чтобы сжечь Москву и напомнить, что тот не более, чем его подстилка, я лишь молча наблюдала со стороны. Я до сих пор не уверена, что чувствовала в тот момент, но повторяла себе, что надо ликовать. В этой ненависти и борьбе я жила полтора века, пока в один день вдруг не проснулась с осознанием, что всё это давно потеряло смысл. В этой борьбе нет толку, я только извожу своих людей войнами. Моё княжество взяли и присоединили к Московии за три дня — я просто устала. Моё отношение к Москве ничуть не улучшилось после того, но растрачивать каждую секунду своей жизни на ненависть к нему я больше не хотела. Следующие века я старалась просто не думать о нём. Приняла ухаживания Новгорода, потом даже вышла за него замуж, и вот живём же вместе уже который век. В общем, я занялась тем, на что не хватало времени раньше, продолжала развиваться уже как часть России. Знаете, когда не стремишься к власти, жизнь становится легче и, что очень важно, честнее — Москве это чувство неведомо. Вы не подумайте, я же не говорю, будто сама святой была когда-либо. В этой борьбе с Москвой и другими городами я много грехов взяла на душу. Да только всё равно мне до этого чёрта далеко. Впрочем, достижения тут нет, ведь даже сажа, и та белее будет, чем Москва. Конечно, хоть я и усмирила гнев, без злорадства всё ж не обходилось. Когда появился Сашенька, наша новая маленькая столица, я изначально хорошо к нему отнеслась, вероятно, потому что думала, будто этот ребёнок, не прилагая усилий, отнял у Москвы всю ту власть, ради которой он продал душу Дьяволу. Ха-ха, видать, душонка оказалась настолько дешёвой, что Дьявол посчитал, будто эта плата явно не за долгий период правления. Мы много всего пережили за почти девять веков нашего знакомства. Да, мы долго и жестоко воевали, но затем я не раз была рубежом на пути врагов к Москве. Что, не верите? Ну конечно, ведь про то, как этот мерзавец горел за Санкт-Петербург слагают стихи, а про то, как меня разрывали на части, пока я пыталась не подпустить французов к Москве, даже жалкой частушки нет. Хм! Ну ладно, ладно… Признаю, я тогда защищала не Москву, а Россию, семью свою. Но… Мне противно это признавать, но разве Москва — это не часть России? Говорят же, что в семье не без урода. XX век был очень странным, тяжёлым. Настолько не похож на всё, что мы знали раньше. К Москве вернулся титул столицы, но я даже не могла досадовать по этому поводу. Потому что это словно был не тот Москва, которого я знала и ненавидела. И не могу сказать, что от этого осознания мне было легче. Тот Москва дал мне новое имя — Калинин. Я злилась, мне казалось, будто этим он отобрал память о моём прошлом, о Великом Тверском княжестве. Но вряд ли эту обиду я могу записать на счёт того Москвы, который есть сейчас. Так или иначе, когда враги пришли на наши земли, я вновь встала на защиту Москвы и России. Наши отношения сейчас… Да нет там никаких отношений. Я стараюсь просто жить так, чтобы он не попадался мне на глаза, а я — ему. Совсем свести на нет наше общение не выходит, конечно, мы же в одном федеральном округе. К сожалению, это было неизбежно, мы с Москвой всегда стояли близко друг к другу. Прошли наши пути будто рука об руку. Правда в руках этих по клинку зажато было, так Москва свой ещё и ядом смазал. Кхм… Нет, не подумайте, будто я до сих пор припоминаю Москве обиды полутысячелетней давности. Простить не простила, но припоминать — не настолько уж я мелочная. Я, знаете, вообще по натуре личность гибкая, бывший политик как-никак, — везде стараюсь найти компромиссы. Вот и с этим гнилым… вот и с Москвой так же. Есть у меня Музей Козла (кстати, будете у меня в гостях, заходите обязательно). Там всех посетителей с фамилией «Козлов» пускают бесплатно. Так я велела и Москву бесплатно пускать. А то что же он будет платить, чтобы на себя посмотреть? Ой, что-то я совсем заговорилась. Пора закругляться, да? Ну точно пора, а то я смотрю, глазки-то у вас уже слипаются. В общем, я не стану лукавить, будто питаю сколько-нибудь тёплые чувства к этой змее подколодной. И я никогда не забуду все те унижения и раны, которые перенесла из-за него. Если встречу его сейчас, то уж точно не обласкаю. Но я должна признавать, что Москва — наша столица, которую приходится слушать, хочу я того или нет. И если так будет нужно для блага России, моей семьи, то я опять встану на защиту этого мерзавца, даже если он заслуживает однажды быть разорванным на части за все свои грехи. Но я и не Бог, чтобы спрашивать с него за них.