Strangelove

Ксавье наблюдал, как черноту неба сменяет ледяная синева, как постепенно горизонт окрашивается в пламя, знаменуя начало нового дня. Парень разблокировал телефон — чат показывал, что Уэнсдей тоже онлайн, отчего сердце знакомо заныло. С их поцелуя в День Святого Валентина прошло уже несколько дней, но в их отношениях это ровным счетом ничего не изменило. Точнее, не изменило к лучшему, ведь им обоим было понятно, что по-прежнему ничего уже не будет. Аддамс избегала оставаться с ним наедине, а Ксавье просто хотел поговорить с ней о произошедшем и понять — значил ли тот поцелуй для неё хоть что-то? Да и вообще, кто они теперь друг другу? Если Уэнсдей пока не готова к сближению, то он подождет, но если… совсем в нем не заинтересована, пусть так и скажет, потому что эта вот неопределенность невыносима! Ксавье не хотелось сравнивать себя с Галпином, но мысли о бывшем сопернике настойчиво заполоняли разум — точно стервятники, что учуяли слабину. Вот что в том лживом куске дерьма было такого, что Уэнсдей предпочла его? Неужели Галпин целуется лучше? Возможно ли, что она до сих пор испытывает к нему чувства? Последнее предположение вызвало в парне особо сильную вспышку гнева, настолько, что ему даже захотелось что-то тотчас сломать. Однако Ксавье хватило самообладания не шваркнуть смартфоном о стену, хотя ей все же досталось, когда он хватил по ней кулаком. Что есть силы. Уэнсдей же тоже не спала в этот ранний час, гипнотизируя окошко чата своими угольными глазами. Она никогда и никому не писала сообщений без крайней на то необходимости и не собиралась делать этого теперь… Кроме того, учитывая, что они с Ксавье увидятся уже через пару часов, к чему переписка, если она сможет поприветствовать его лично. Все так… Вот только, почему же она никак не перестанет смотреть в этот чертов телефон? Зря она позволила эту вольность — у их отношений нет будущего. Она никогда не сможет стать для Торпа идеальной «девушкой мечты». Наблюдая динамику любовных отношений своей соседки с её змееголовым ухажером, Уэнсдей поняла, что ни за что на свете не станет вести себя как Энид. Стоило Синклер открыть глаза, как она хватала телефон и строчила своему парню сообщение, если тот, конечно, её не опережал. А когда эти двое встречались по пути на завтрак, то не упускали случая поцеловаться. Громко с пошлым причмокиванием. Ничуть не делая из этого секрета и шумно радуясь встрече. Да и потом усаживались бок о бок и томно глядели друг на друга, переплетя пальцы. Даже вечером Энид переписывались с ним до поздней ночи, урывая часы у сна, а после долго вздыхала, мечтательно улыбаясь. Наверняка, Ксавье ждет того же и от неё. Ведь именно этого мужчины хотят от женщин, не так ли? Нежности, проявления чувств, податливости. А она не знает, как это — «быть нежной». Ей чужды заурядные проявления чувств. И чтобы ожидать от неё подобного, нужно быть наивным идиотом. А Ксавье Торп им явно не был. Но он точно ждет от неё каких-то действий. Во всяком случае, его взгляд об этом прямо-таки кричал. Ох уж этот взгляд, который вечно буравил спину, сопровождая повсюду. Главная же проблема Уэнсдей заключалась в том, что она не знала, — не понимала — как теперь вести себя с ним. Ведь она не собиралась вешаться ему на шею, подобно тому, как это делала Энид, завидев своего змееголового ухажера. Не собиралась целовать Ксавье у всех на глазах или смеяться над его шутками. И тем более не собиралась закидывать его сообщениями с пожеланиями доброго утра, да и вообще переписываться до поздней ночи с глупейшей улыбкой на губах. Вряд ли Торп согласится на такие отношения, а если и да, все равно будет желать большего — такова уж человеческая природа. А Уэнсдей очень не хотелось причинять Ксавье боль, что неминуемо произойдет, когда его ожидания не оправдаются. Да и обвинения Влада — бывшего тренера по фехтованию — никак не покидали её: «Ты — чума, Аддамс, разрушаешь все, к чему прикасаешься. Все, в той или иной степени, страдают из-за тебя…» А Торпу и так досталось, из-за неё он чуть не угодил в тюрьму, и она просто не имеет права ранить его еще раз. Девушка фыркнула на собственные мысли, ведь она в любом случае ранит его, с какой стороны ни подойди. Она перевела взгляд на свою половину окна и, заметив, что уже начало светать, поднялась с постели.

***

Аддамс занервничала, не увидев Ксавье за завтраком, но спросить Петрополуса, куда подевался его друг, решилась только после того, как парень не явился на первый урок. Горгон лишь плечами пожал да уткнулся в свой телефон, видимо, чтобы все проверить. Пересилив себя, Уэнсдей даже написала ему, но ответа не получила, хотя (если она правильно понимала принцип этой технологии) Ксавье точно прочитал её сообщение. Очевидно, своему змееголовому дружку он отвечает, раз тот периодически заглядывает в экран и что-то сосредоточенно набирает. Что ж разочарование Торпа не заставило себя долго ждать. На большой перемене она проследила за Аяксом, который пришел к тому самому месту, куда эти доморощенные «купидоны» заманили их несколько дней назад, надеясь свести. Уэнсдей нахмурилась, заметив повязку на руке Торпа. Видимо, по этой причине Петрополус даже помог ему прикурить, а после закурил сам. Она вышла из укрытия и направилась к друзьям, попутно отметив, как потемнело лицо Ксавье, стоило ему её увидеть. Девушка не ожидала, что это её так заденет, однако никак не показала обиды внешне, хотя и внутренне настроилась на тяжелый разговор. Аякс, сразу же ощутив перемену в атмосфере, сделал несколько быстрых затяжек и со словами: «Я, пожалуй, пойду», поспешил ретироваться. — Что с рукой? — спросила Аддамс, наблюдая за струйкой дыма и втайне наслаждаясь этим запахом, ведь он ассоциировался с домом. Отец тоже курил, правда, только дорогие сигары. Невероятно… Она, что, только что сравнила Торпа с отцом? Уэнсдей встряхнула головой, призывая себя к порядку. — Утром упал в душе, — ответил Ксавье и, затянувшись в последний раз, бросил окурок под ноги. Дым он галантно выпустил в сторону, чтобы не попало на девушку. — Тебя не было на уроках, и я… — она резко умолкла. Что я? Волновалась? Расстроилась, когда он не ответил? — Подумала, что с тобой что-то случилось. — Жить буду, — съязвил Ксавье, спрятав руки в карманы пальто. — Ты чем-то недоволен, — заметила Уэнсдей. — Неужели? — резко бросил парень. — Тот поцелуй… Ты не отстранилась, а теперь бегаешь от меня как от прокаженного. — А чего ты ждал? — в тон ответила Аддамс. — Что растекусь лужей у твоих ног? Ксавье фыркнул и на несколько секунд прикрыл веки. — Просто хочу понять, кто мы теперь друг другу, — спокойно ответил он, глядя немного в сторону. — Я пойму, если ты решишь оставить меня в вечной френдзоне… Уэнсдей тяжело сглотнула и невольно скрестила руки. Эмоциональные разговоры не её стихия. Вот поэтому-то она Торпу явно не пара. — Или же… если тебе нужно время… — Прости, Ксавье, — произнесла она, поймав его взгляд. — Боюсь, я не та девушка, которая нужна тебе. Торп слегка нахмурился, а затем, отзеркалив её позу, спросил: — И какая же, по-твоему, мне нужна, интересно знать. — Которая будет открыто демонстрировать свои… чувства. Ксавье тут же расслабился, точно стряхнув с плеч тяжелый груз. По его вопросительному молчанию Уэнсдей поняла, что он ждет продолжения. — Полагаю, как и все парни, ты ждешь, что я буду закидывать тебя сообщениями, желать доброго утра… — её лицо невольно скривилось, — или просто слать… по поводу и без сердечки. Липнуть, вешаться на шею или обмениваться слюной у всех на глазах, как Энид со змееголовым. А еще, что я стану потакать и сглаживать, как того требуют навязанные патриархальным обществом приличия… — Воу-воу, стоп! — Ксавье решительно выставил вперед руки, как бы призывая к молчанию. — Уэнсдей, я вовсе не жду этого, — он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. — Во-первых, я знаю с кем имею дело, поверь, — он улыбнулся, явив ямочки на щеках, которые так нравились Аддамс. Парень шагнул ещё ближе — теперь, чтобы взглянуть Ксавье в глаза, ей пришлось немного запрокинуть голову. — А во-вторых, ты мне нравишься такой, какая есть, — он вытянул здоровую ладонь, намереваясь коснуться бледной щеки, но пальцы замерли в нескольких миллиметрах — Торп ждал разрешения. Уэнсдей слегка повернула голову и подалась навстречу мужской руке. Глаза её сами собой закрылись, словно девушка хотела прочувствовать этот момент нежности до последней крупицы ни на что не отвлекаясь. Интересно, сможет ли она когда-нибудь дарить нежность? Угольно-черные глаза распахнулись, всматриваясь, казалось, в самую душу, и, безусловно, отметив насколько расширились зрачки и участилось дыхание Торпа. Затем Аддамс встала на носочки и медленно потянулась к лицу парня, приникнув к его губам. Уэнсдей смаковала никотиновую горечь, очерчивая языком контуры красивого рта и жадно вдыхая мужской аромат, что смешался с запахом табака. Еле пробивающаяся щетина над верхней губой царапала чувствительную кожу, даря дополнительное наслаждение и Аддамс углубила поцелуй, вжавшись в Ксавье сильнее. Желая получить больше. Ощутив, что сладость поцелуя недвусмысленно повлияла на здоровый мужской организм, Ксавье отстранился. Он смотрел на Уэнсдей и не верил своим глазам: извечное равнодушие сменила мягкая блаженная улыбка, превратившая черный лед любимых глаз в темный бархат южной ночи. В одночасье Уэнсдей Аддамс стала ещё красивее… Более того, теперь она казалась совсем другой — Снежная Королева немного оттаяла. Конечно, имея некоторый опыт отношений, Ксавье привык к определенному стандарту женского поведения, но если он вызывает у неё такую улыбку, ему сто раз плевать на «телячьи нежности», о которых она говорила. Ему достаточно того, какой она становится рядом с ним. И, да, будет странно, если он не сможет обнять её на глазах у всей школы, как это делали другие парочки, но… Какая разница, если, по большому счету он счастлив, ведь его любовь взаимна. Пусть и порой обжигающе холодна, как жидкий азот. Момент испортило урчание желудка, он ведь не ел со вчера. Торп смутился и покраснел, но Уэнсдей не передалось его смущение. — Пойдем на обед, — произнесла она, натянув на лицо прежнюю маску невозмутимого спокойствия. Вот только глаза все еще блестели радостным возбуждением. — Вместе? — уточнил парень. — Естественно, — нетерпеливо ответила Аддамс, — я сказала, что не собираюсь вешаться на тебя, но это не значит, что мы будем скрывать наши… отношения. Лицо Ксавье просияло, и всю дорогу до академии он улыбался так, будто сорвал джекпот. Несмотря на то, что они просто шли рядом, все поняли, что Торп и Аддамс теперь вместе. На них нет-нет да кидали многозначительные взгляды, раздражающие Уэнсдей. А Бьянка даже подошла, уловив момент, когда рядом никого не было: — Ты поаккуратней с ним. Ксавье хороший парень, хоть иногда может быть тем ещё уродом. И все же… не сломай его, Уэнсдей. Аддамс никак не прокомментировала слова сирены. Следующим утром она села рядом с Ксавье, а не, как обычно, напротив. Счастливая Энид болтала без умолку, строя совместные планы, пока Аякс не отвлек её поцелуем, отчего Уэнсдей тут же напряглась. Ей тотчас захотелось швырнуть в парочку чем-нибудь ужасным, например пометом летучих мышей, который она раздобыла, собираясь приготовить Торпу мазь для руки по бабушкиному рецепту. Украдкой она покосилась на Ксавье, отмечая, что парень вообще никак не отреагировал на обжимания друзей, и явно не собирался накидываться на неё с тем же самым. Почувствовав внимание Уэнсдей, парень мысленно попросил Аякса прекратить смущающие действия и ободряюще улыбнулся. Он словно пытался внушить своей Снежной Королеве, что всё в порядке, и он по-прежнему не ждет от неё публичных проявлений чувств. Однако стоило ему вернуться к завтраку, как он ощутил прикосновение девичьей ладони и резко утратил интерес к еде. Опустив взгляд, он увидел руку Уэнсдей на своем колене. Бледная кисть, как неведомый цветок, раскрыла вверх пальцы-лепестки, приглашая. Ксавье с трудом сглотнул и переплел свои пальцы с её, сияя от счастья. Ярче, чем начищенный пятак.