Никто не поверит.

Дни, когда они собирались все вместе, должны были быть веселыми. Мари и Хиро ушли на свидание, так что у Санни, Бэзила, Обри и Кела было время похулиганить. В конце концов, четырнадцатилетние обычно были шумными. В основном компания играла в пятнашки во дворе Санни или ходила на местную заправку за слаппи. Тем не менее, сегодня они решили провести некоторое время в домике на дереве. Кел почувствовал некоторое облегчение, обычно он любил играть, в конце концов, он оказался самым шумным из четверки. Он мог бегать часами, хулиганить до заката, но сегодня он был сам не свой. Сегодня он чувствовал себя уставшим, потому что Хиро не давал ему спать всю ночь. Это было не в первый раз. В последнее время Хиро проявлял больше любви к Келу, если это можно было назвать любовью. Хиро назвал это любовью. Он заверил Кела, что это нормальное поведение братьев, что-то, что он делал с ним, было чем-то, что приходит с возрастом. Если это было связано с возрастом, то Кел не хотел становится старше. Он не хотел быть любимым. Не так, как любил его Хиро. Когда он входил в него, нарушал его границы, забирал что-то, что хранил для кого-то особенного, он шептал, чтобы сохранить это в секрете. Это было время их связи, что-то особенное, что-то общее. Кел подумал, что это глупо, если так делают все братья, то зачем скрываться? Кел был достаточно умен, чтобы понимать, что это не то, чем занимаются все братья. Потому что, если бы это было так, он бы знал об этом, и, возможно, его не так тошнило бы от этого. Он хотел, чтобы Хиро оставил его в покое, в конце концов, у него была Мари, зачем делать это с ним? Зачем совершать такое? Кел просто решил, что Хиро болен. Да, это было так. Его брат Хиро был не здоровым человеком. Теперь он был здесь. Хиро не давал ему спать по ночам уже неделю. Неделя с момента начала. В его горле был ком. Ему нужно было рассказать кому-нибудь, кому угодно, и он предполагал, что самые близкие друзья его послушают. Все они сидели в кругу и разговаривали, в основном жалуясь на мелочи своей жизни. Бэзил жаловался, что его родителей нет рядом, Обри жаловалась на собственную драку, а Санни просто молча кивал. Келу обычно тоже было нечего сказать, но он чувствовал, что должен кое-что сказать. Может быть, задать его животрепещущий вопрос. Конечно, он знал, что Хиро лжет ему, но в глубине души ему хотелось верить, что он был просто неправ. Что это было чем-то, что делают братья. Он знал, что Обри и Бэзил всего лишь дети, но… Он посмотрел на Санни. Может быть, он и Мари делали что-то подобное, в конце концов, возможно, Хиро узнал об этом от Мари. Может быть, это было нормально. Может быть, может быть, может быть. — Хей, Санни? - Кел почувствовал жжение в горле, словно слова, которые он пытался выплюнуть, были в огне. Это был всего лишь вопрос, сказал он себе. Санни поднял взгляд, его глаза остановились на Кел. Двое других замолчали, позволяя Кел говорить. Молчание длилось с минуту, Кел почувствовал, как сомнения сковывают его разум. Он мог просто спросить что-то еще, оставить это в покое, но не стал. Он не мог. — Мари прикасается к тебе.. странно? — Какой это тип вопроса? - Обри вмешалась, ее глаза сузились, глядя на Кела, как будто он только что кого-то убил. Кел немного запаниковал, снова взглянув на Санни, который выглядел сбитой с толку. Кел попытался уточнить. — Я имею в виду! Типа… Чувак… это как-то смущает, — Кел немного рассмеялся, несмотря на то, что на самом деле ничего смешного не было. - Она прикасается к тебе там? В домике на дереве воцарилась тишина, и Кел ощутил это чувство, чувство страха. Тот, который он чувствовал с Хиро тогда. Ужас впился пальцами в тело Кела, и теперь он заражал все, даже его счастье, даже то единственное место, где он должен был чувствовать себя в безопасности. Санни, наконец, заговорил. - ...Нет? Нет. Лучше бы он не слышал слова «нет». Насколько он знал, что его подозрения были верны, что Хиро лгал, что это был просто больной поступок, совершенный больным человеком, он желал, чтобы это было не так. Он хотел, чтобы это было нормально, а Кел просто думал иначе. Кел хотел, чтобы он был просто странным. Он еще больше погрузился в свой страх, особенно когда его друзья продолжали смотреть на него, и Обри снова заговорила, рыча. — Почему ты спрашиваешь об этом, Кел? Это странный вопрос! Бэзил медленно кивнул в ответ на заявление Обри, неловко засунув большие пальцы в комбинезон. —Не хочу быть злым, Кел… но… Обри прав… Братья и сестры не поступают так друг с другом… Братья и сестры не делают этого друг с другом. Кел отвернулся от них, не в силах смотреть никому из них в глаза. Он судорожно вздохнул. —И-извините. Это просто.. Кел почувствовал этот огонь в горле. Одна его часть хотела просто вывалить это, заплакать и рассказать им, что Хиро с ним делал, как это было агрессивно, как его тошнило и как его рвало каждую ночь после этого. Ему хотелось сказать им, что он ничего не может есть, или что он не может смотреть на себя в зеркало, не чувствуя отвращения и оскорбления. Что его останавливало? Может быть, они могли бы помочь ему. Может быть, он мог бы освободиться от ужасных поступков Хиро, если бы просто сказал что-то. Хиро не просто так хотел сохранить это в секрете, верно? Потому что это было плохо. Это не то, что братья делали друг с другом. Это была не любовь. Братья и сестры не делают этого друг с другом. — Просто… Герой так трогал меня… И… я не знаю, что с этим делать. - Кел потер затылок, его глаза сузились, слезы вот-вот прольются. Он полагал, что должен был ощутить волну облегчения, нахлынувшую на него, тяжесть свалилась с его груди. Но он этого не сделал, ему просто стало хуже, словно страх затягивал его все глубже и глубже. Чем дольше продолжалось молчание, тем больше его друзья украдкой переглядывались с недоумением. Он надеялся, что они просто попросят объяснений или просто скажут, что тоже не знают, что делать. Это было еще хуже. — Хиро не сделал бы ничего подобного. - Обри усмехнулася Келу, словно испытывая отвращение к тому, что он имел в виду. Кел тоже не хотел верить, что его брат сделает что-то подобное. Вот что сделало его хуже. Это случилось, и Кел пришлось с этим смириться. —Хиро слишком милый... - Бэзил нахмурился, качая головой. - Он очень любит всех нас, он бы никогда так не поступил... Кел проглотил еще больше своего страха, его зрение расплылось от нарастающих слез. В ушах звенело, а сердце вырывалось из груди. Он видел, как Санни кивнул, соглашаясь с двумя другими. Он даже не мог защитить себя, у него не было доказательств того, что Хиро делал такие вещи, только остатки покалывания и страха остались в его теле. У него были только мерзкие слова, которые Хиро шептал ему на ухо, когда он это делал. На губах у него был только затяжной вкус брата. Ужасные волны боли пронеслись по его телу, те самые, которые причинил его брат. Ага. Герой любил их. Он любил их всех. Но больше всего он любил Кела. — Тебе не следует шутить об этом, Кел. Обри проворчала: «Люди не способны шутить так! И этим ты действительно можешь испортить репутацию Хиро. Подрасти немного, ты уже не ребенок». Кел только кивнул. Он не смотрел никому в глаза, только кивал. Он знал, что люди проходили через это, потому что он проходил через это. Однако, его друзья не поверили ему, это было очевидно. Им было плевать на проверку. Кел только сильнее закрылся в себе. Может быть, если бы он достаточно постарался, он мог бы просто исчезнуть. Однако он не мог исчезнуть, и он знает, что сегодня вечером, когда Хиро вернется домой, это произойдет снова. Хотя его никто не собирается останавливать. Никто не верит Келу.