Русалкам место лишь на дне морском

Луны сиянье не тревожит дна, где ты лежишь, печальна и бледна. Взираешь ты туманными глазами вверх, во взгляде пелена. Душа болит, ведь ты ещё жива, но смерть твоя близка — Не скрыться более тебе от чёрного её крыла, набегалась сполна. Морское днище рассекая, звучит её коса, к тебе всё ближе подступая. Ты чувствуешь, как жизнь твоя сквозь пальцы утекает, и паника окутывает разум. Твой хвост по каменному дну скребёт от боли, чешуйки медленно теряют цвет, Все мысли были отданы ему, тому, кто подарил тебе корону, платье, жизни блеск, А позже клятву дал с тобою быть всегда, все радости делить и горе, Не предавать и даровать всё золото, которое найдёт, делив постель, Снимая платье, обнажая, свой член вставляя, ублажая, и мысли улетали прочь, Довольствуясь развратной похотью любимого мужчины. Казалось, что прекраснее не может быть конца у этой сказочной былины. "Но почему он поступил жестоко так со мною?! Да. Я русалка, что скрывала облик свой от глаз людей. Ибо причина у меня была — боялась вас. Да. Я врала, губила, убивала, но искренне влюбилась я и точно знала, Что буду я с тобой единым целым, отныне и вовек. Начну ценить и защищать, как никого и никогда до этого момента. Я думала, что ты меня поймёшь. И понял ты, сказав мне то же самое в ответ. Обрадовалась было я, расслабилась, и дух запел пьянящей трелью. Но оказалось, это была ложь. Ведь стоило мне облик свой принять, хвостом тебя за спину приобнять любя, В порыве страсти мышцы прочные твои сжимая, Как сразу же откинул меня прочь, не дав произнести ни слова. Глаза наполнились испугом и воинственным огнём, в них боле не было влеченья. Чуть погодя вонзил ты меч мне свой в живот, и выбросил в окно, Где тело моё медленно ушло на дно, в открытую и жуткую заледеневшую пучину моря. И кончилась любовь твоя, как только ты узнал поближе Правдивую, открытую меня, без фарса и всеобщего вранья". Та боль была настолько сильной, что жизнь тебе невыносимой стала боле. И вновь вернулась ты туда, где рождена была - на илистое дно морское, Лежишь и истекаешь кровью подо льдом, С дырою в брюхе золотом, покрытым чешуёй, И с сожалением вздыхаешь, думая о нём. О том прекрасном милом личике, о волосах его чернее ночи, О голубых глазах, задорном смехе, и о том, как обещал тебе весь мир он подарить, Как обещал с тобою быть и дорожить во что бы то ни стало, А даровал лишь краткий миг мечты, закончив сладкий сон ужаснейшей и жгучей болью. Ты из последних сил пытаешься подняться, дрожа, брыкаясь, Но вскоре тело устаёт твоё, и с губ срывается последний вздох. Ты медленно и тихо умираешь, а он пирует во дворце С возлюбленной, быть может, новою своей, И вряд ли думает сейчас он о тебе. Ведь доказал он лучше кого-либо, что никому нет дела до чудовища морского, Тем более нет дела до любви, раскрытой, настоящей, Ведь окажись ты рыбой говорящей, как мигом всё пройдёт и станет безразличным, И тихою слезою окончаньем станет жизнь твоя, Как сильно бы ты чувства не питала настоящие к нему. Те сказки не верны, где человек способен полюбить любое существо. Русалкам место лишь на дне морском, среди себе подобных.