чика-рика

«Держи меня за талию и так далее…» — Я выкинусь в окно, я клянусь, — недовольный голос взъерошенного после сна Соболя не предвещал ничего хорошего. — Снусмумрик! Колонка по ту сторону стены орала «Чику-рику», и Соболь даже не мог перекричать певицу. — Снусмумрик! Выключи! Долбанную! Музыку! На экране телефона высветилось уведомление о сообщении. «Доброе утро» — Ровен! — рявкнул Соболь и гневно ударил по стене. Звук стал тише, и мужчина услышал сдавленный смех двух гениев. — Я убью вас! — Мы тоже любим тебя! — крикнул Снусмумрик, — С тебя шоколадка! — Шоколадка? За что?! — Ты снова угнал мой мотоцикл! — громко пояснил Снусмумрик. — Что?! — Позавчера, ты угнал мотоцикл! — повторил Снусмумрик. — Это в прошлом! — воскликнул Соболь с досадой. Конечно, стоило быть умней и не делать так, но Снусмумрик всё равно пошёл гулять с Ровеном по различным ночным кафе, мотоцикл ему был без надобности. — В следующий раз я лично притащу Тори Фокс к тебе в кровать! — Пошёл ты! Спустя ещё несколько минут препирательств они угомонились, и Соболь пошёл обратно в к себе, но по пути встретил Волка. Тот только что вышел после душа, обнаженный по пояс, в серых домашних шортах и с полотенцем в руках. — Доброе утро, — вежливо сказал Волк. Соболь кивнул. — Доброе. Слушай, может сходим сегодня куда-нибудь? — Например? — поинтересовался Волк, вытирая волосы полотенцем. — Ну… Можем… В кинотеатр? — предложил Соболь. — На какой фильм? — Волк перекинул полотенце через плечо. — И что, никаких возражений? — Никаких. — Можем на «Аватара», там вторая часть вышла. — Мы идём вдвоём? Соболь пожал плечами. — А ты как хочешь? Можем вдвоём, если ты не против. — Хорошо, тогда вдвоём в кино, — улыбнулся Волк.

***

Втайне Соболь давно хотел устроить что-то вроде… свидания? О, нет, слишком по-гейски. Да, они жили в одной квартире, но спали ведь в разных кроватях, и вообще, Соболь воспринимал Волка по-особенному, не как романтический интерес, но и не как друга. Тогда, может, всё-таки романтический интерес? Соболь иногда думал о том, что Волк ему нравится, но нравится не как парень, а как… Да нет же, как парень и нравится. Тогда, что делать? — Ты будешь попкорн? Если да, то какой? — Да, сладкий, — не отрываясь от размышлений, ответил Соболь. Стоящий рядом мужчина вдруг обернулся и странно на них посмотрел, пока Волк спокойно оплачивал покупку. — Отлично. Фильм начнется через десять минут, пойдем пока сядем, — предложил Волк. Соболь согласно кивнул. Они двинулись к своим местам. Десять минут за разговором пролетели незаметно. Свет в зале погас, и все устремили взгляды на широкий экран. Сначала Соболь просто сидел и смотрел, но затем эмоции начали давать о себе знать. Это выражалось в тактильности и тихом, но удивлённом шёпоте. «Волк!.. Нифига…» «О, это Снусмумрик чистой воды» «Волк! Волк… Волк!» И постоянные случайные касания, которые совсем не тревожили Волка. Из кинотеатра Соболь вышел задумчивый. — Прикольный фильм. Но я хочу есть. Пойдём в кафе? — Согласен, пойдём, — ответил Волк, — тут недалеко кафе Снусмумрика, зайдём? — Давай, почему не зайти. Он сам наверняка дома сидит, — хмыкнул Соболь. До кафе всего ничего — пройти пару улицу, поворот, переулок и вот, светящаяся жёлтым вывеска с названием кафе. Они зашли в тёплое помещение. Соболь огляделся — людей в этот холодный летний вечер было не очень много. Волк отыскал взглядом свободный столик у окна, и парочка решила сесть туда. — Как же всё-таки мне здесь нравится, — прокомментировал Соболь. К ним подошла официантка. — Какао и пицца? — спросила она. Конечно, постоянные посетители, друзья владельца кафе, и всегда заказывают примерно одно и тоже. — Какао и пицца. Как обычно, — подтвердил Соболь, как вдруг его взгляд заметил на другой стороне улицы странного мужчину. Соболь не знал, почему мозг решил зацепиться за непримечательного прохожего. Возможно, внимание привлёкло то, что на улице нет никого, кроме него и девушки, идущей впереди прохожего? А может, слишком скрытно он одет? Но, в конце концов, на улице холодно. Ничего необычного в тёплой удобной одежде неяркого цвета и капюшоне. Соболь подумал о том, что стоит перестать так пристально смотреть, как вдруг мужчина резко дёрнулся, вырвал сумку у девушки и рванул вперёд. Соболь вскочил. — Волк, прости пожалуйста, — и он тут же выбежал из кафе под удивлёнными взглядами посетителей, и помчался за вором. Вор бежал быстро, но Соболь быстро сократил расстояние. — Стой! — выкрикнул Соболь, но это лишь придало воришке сил, и всё-таки Соболь видел, что шаг мужчины сбился. Резко вор свернул на проезжую часть, но тут же свет от фар ударил ему в лицо. Паника и ступор. Соболь, ни секунды не думая, дёрнулся за ним, толкая вперёд. Визг тормозов и глухой стук удара. Пятно крови на асфальте.

***

Дни текли серо, один за другим, сливаясь в однообразную массу. Волк не заметил, как прошёл месяц, второй… — Я не буду отключать его. — Что ж, вы имеете на это право… Далее последовал монолог о том, что людей иногда надо отпустить, но Волк не слушал. Да, Соболь лежал в коме, да, показания не менялись, да, да, тысячу раз да, и всё же… нет. Он не может отпустить. Не может подписать ему смертный приговор. Надежда есть всегда. Всегда есть шанс. Всегда. Волк, не дослушав, вышел из кабинета и направился в палату Соболя. Он сел на стул рядом с койкой Соболя, и печально взглянул на него. — Я не отдам тебя никому, я не позволю это сделать. Мы ещё столько всего не успели. Мы же даже фильм не обсудили, а тебя уже забирают, — Волк взял руку Соболя и прижал к своим губам тыльную сторону ладони. — Ни за что не отдам, — прошептал Волк. Глаза смыкались от бессонных ночей, в большинстве своём проведенных в больнице. Всего на секунду Волк позволил лёгкой дрёме взять верх. И очнулся в полной темноте. Здесь ничего не было, кроме бесконечно пустого пространства. Растерянный Волк пытался разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Внезапно вдалеке он заметил фигуру. — Волк?.. Волк! Волк обернулся, а на губах появилась радостная улыбка. — Соболь! Он рванул с места к светлому силуэту, пока тот бежал к нему. Каждый шаг Соболя сопровождался появлением ярко-зелёной дорожки под его ногами. — Я как Эльза, смотри! — крикнул Соболь с восторгом. Волк добежал до него и сильные руки до сладкой боли сжали Соболя в объятиях. — Я нашёл тебя… Грудь разрывало чувство невероятного счастья. — Я застрял здесь? — резко спросил Соболь. Волк застыл. Счастье исчезло. Растворилось. Остался тяжёлый камень, тянущий вниз. Соболь отстранился, заглядывая в лицо мужчины. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз терзал Волка, вырывал душу с корнем. — …да. Соболь опустил голову. Под ногами — неоново-зелёная трава. Цвет был слишком фальшивым, и всё здесь было фальшивым. А ещё пустота впереди и тьма, и… холод на кончиках пальцев. — Тебе придётся это сделать, — глухо проговорил Соболь. — Я не могу, я не хочу тебя отпускать. — Сделай это ради меня. Посмотри, разве я могу существовать в таком мире? Посмотри! — Соболь схватил Волка за руку, заставляя его обратить внимание на жестокие, но правдивые слова, — Ничего. Здесь нет солнца, нет звуков, нет жизни. Я не могу так. Ты знаешь. — А я без тебя не могу, Соболь. Это… это же нечестно, я же нашёл тебя… Не бросай меня, Соболь. Пожалуйста, Соболь… — ноги подкосились и Волк рухнул на колени, отчаянно цепляясь за одежду Соболя. Соболь с комом в горле и подступающими слезами смотрел на разрушенного и совершенно сломленного, но всё ещё его Волка. — Я не бросаю тебя, и я никогда тебя не брошу, — Соболь осторожно опустился на колени, чувствуя тёплое, почти горячее дыхание Волка. Тоска сжала сердце Соболя, когда он взглянул в опустошенные глаза мужчины. — Ты бросаешь, — сказал Волк. Соболь с сожалением кивнул, чувствуя горечь правды. — Но я всегда буду рядом. — Я буду скучать. — Я знаю. Соболь улыбнулся сквозь слёзы. — Ты сможешь. Ты точно сможешь отпустить меня однажды… Волк вздрогнул и открыл глаза, не понимая, где он находится. — Соболь? — он поднял голову. Больничная палата, всё как прежде, и Соболь — спокойный и недвижимый, словно ничего не случилось. — Соболь… — Волк сжал безвольную руку друга, в душе теплилась надежда, что сейчас ресницы дрогнут и он снова сможет взглянуть в живые и искрящиеся глаза, или рука шевельнётся, сжимая пальцы в ответ. — Ничего не случится, да? — Волк с тоской посмотрел на Соболя, — Ничего. Чуда не случится. Ты не улыбнёшься и не скажешь, что это дурацкий розыгрыш. Не посмеешься и не сыграешь на гитаре. Ничего не будет. Никогда. Но я не забуду тебя, и даже если забуду, то вспомню. Ты был лучшим человеком в моей жизни, и никто не сможет быть лучше, и это не изменится спустя месяц, не изменится спустя год. Не изменится спустя целую жизнь. Ни за что.

***

Снусмумрик сидел за столом в квартире, напротив него сидел Ровен. — Ладно, вторая часть получилась классной, мне понравилось. — Ну, не знаю. Мне чего-то не хватило, знаешь, вроде графика классная, но что-то не то. Первая часть лучше, на мой взгляд. Кстати, моя мама приглашала нас в гости. М? — Ты знаешь, я только «за». Не знаю, кого люблю больше, тебя или её. — У тебя своей нет, вот ты и бесишься, — поддел его Ровен. — 1:1… Подожди, Волк звонит. — Я решил, что подпишу бумагу, — раздалось на том конце провода. Снусмумрик прикрыл глаза и выдохнул. — Хорошо. Когда?.. — В пять часов. — Ладно. Мы придём.

***

Потерянный и одинокий, Волк стоял у палаты Соболя. Элизабет подошла к нему. Никакие слова не шли на ум, и тогда она просто притянула его к себе. — Волк, мне жаль, — обнимая Волка, сказала Элизабет, и отстранившись, быстро вытерла свои слёзы. — Мне тоже. Но так надо. Громкая, оглушающая своей болью тишина. Они стояли и смотрели, как врач отключает его от аппарата жизнеобеспечения. Соболь, спокойный и умиротворенный, он не был похож на мертвеца. Соболь спал глубоким сном, и Снусмумрику хотелось, чтобы это было правдой. «Спокойной ночи, Соболь» Всё словно происходило в замедленной съемке. Волк закрыл глаза, когда услышал звук остановки сердца.

«Ни за что»