Игра на желание

Что может быть прекраснее наикрасивейшего Кавеха, расслабленно сидящего в кресле у окна с кружкой только что сваренного пряного кофе? Что угодно. Даже внезапный дождь в абсолютно безоблачную погоду не может рассердить так сильно, как эта самодовольная ухмылка на его бледном лице. Аль-Хайтам вздыхает, понимая, что его вечер в тишине и за интересной книгой определённо испорчен. Он кладёт на тумбу ключ и видит на ней такой же, только золотой и с до ужаса нелепым львёнком. — Ты такой радостный потому что ключ наконец не забыл? –Язвит секретарь и даже не смотрит на вспыхнувшего в ту же секунду соседа. — Нахал! –Возмущается Кавех и скрещивает руки на груди. –А кто, скажи мне, постоянно «по ошибке» мой ключ утаскивает? А? Аль-Хайтам ухмыляется. Наконец эта улыбка сползает с лица архитектора и оно принимает привычный вид. Брови его сводятся к переносице, губы поджимаются, глаза начинают сверкать как у тигра ришболанд, а щёки краснеют от ярости. Возможно, аль-Хайтама можно назвать садистом (и мазохистом вдогонку), раз ему нравится разъярённый Кавех, но пока тот не нарушает законы академии — секретарю всё равно. — Сними этот глупый брелок за который постоянно цепляется твой ключ. Кавеху хочется заехать по лицу соседа чем-нибудь тяжёлым, но осекается, вспоминая, что всё тяжёлое в этом доме куплено не на его деньги. И кстати о деньгах… — Что скажешь о плате в сле– — Мне одобрили проект и выделили деньги на строительство! –Торжественно заявляет Кавех, нахально перебивая соседа. И снова его лицо озаряет эта самодовольная ухмылка. Теперь и Хайтам хочет что-нибудь кинуть в него и вполне может это себе позволить. Только жалко на это тратить дорогую мебель, над ней же так старались какие-то талантливые люди. Явно получше того, кто расселся в кресле напротив. — Да что ты? –Аль-Хайтам театрально (что даже Нилу позавидует) вскидывает бровь. –Когда съезжаешь? — Э-э-эй! –Кавех вскакивает и начинает тыкать пальцем в сторону Хайтама. –Ты! Ты! Невыносим! Учёный принимает эти слова как комплимент и оставляет рассерженного Кавеха с самим собой, удаляясь на кухню за кружкой кофе в надежде, что хотя бы он скрасит этот заведомо испорченный вечер. И натыкается на бутылку вина на столе. Этикетка переливается золотым от света лампы, а чёрные выгравированные буквы дополняют ей дороговизны. Красное, полусухое. Аль-Хайтам такое любит, но он не помнит, чтобы Кавех разделял его вкусы. Последний тут как тут оказывается в проёме с новой натянутой на себя улыбкой и замирает, будто ожидая похвалы. — Что это? –Спрашивает аль-Хайтам. Логичнее спросить «какая по счёту?» или «сколько?», но он выбирает более лёгкий путь. Кавех состраивает такую гримасу, что всё вокруг, даже эта бутылка, теперь смотрит на секретаря с вопросом «ты что, тупой?» — Вино. –Архитектор хмурится и облокачивается на арку в проёме. — Да что ты? А я думал святая вода. Сосед страдальчески стонет и почти сползает по арке на пол, но удерживается на ногах. Аль-Хайтам видимо вместо заседания в академии провёл весь день в гостях у Сайно за прочтением его сборника анекдотов. Кавех, не в силах продолжать этот диалог, собирается удалиться из кухни, но, понимая, что никто его не остановит в этом деле, а поиздеваться хочется, возвращается в прежнее положение и совершает вторую попытку. — Это я купил. Хайтам снова «удивляется», да так, что теперь его актёрскому мастерству хлопает не только Нилу, но и весь театр Зубаира. Он не ослышался? — За мои деньги. –Не вопрос, а факт. Всё, что любезно Кавех приносит в дом, почему-то всегда записывается на счёт аль-Хайтама. И почему-то аль-Хайтам всё ещё позволяет архитектору пользоваться его деньгами. — Пф! Пора потолки на метр выше строить, а то твоё самомнение уже не умещается. –Аль-Хайтам так и хочет ответить «а возьму и сделаю потолок выше, мои ведь деньги», но ему не дают. — За свои деньги я его купил. Честно заработанные! А то честно, иначе бы аль-Хайтам встретил своего соседа в темнице академии. Хотя неплохой такой расклад, может Сайно своим копьём вправил бы ему мозги. Это с того проекта честно заработанные деньги или Кавех натурой подрабатывал? Второе кажется прибыльнее профессии архитектора. — Ты не любишь полусухое. Пьёшь только полусладкое или сладкое и чаще всего белое. –Тоже факт, Хайтам за годы их «сожительства» уже выучил любимые вина Кавеха. Скоро научится по запаху определять год урожая и производителя. — Я люблю всё, где есть спирт! –И это факт, Кавех даже как-то чуть не помер от огненной воды. Хотя, пару практик и её он сможет пить за завтраком вместо чая. — Вряд ли ты бы стал за свои деньги покупать вино, которое не особо жалуешь. — Ну ты и зануда! –Сегодня просто вечер обмена очевидных сведений. — Это подарок. Аль-Хайтам не верит своим глазам и ушам. Что? Подарок? Ему? В честь чего? Ещё и за свой счёт… Он вроде не спит, не бредит, да и Кавех на поддельного не похож, вряд ли такое можно повторить. Хайтам выдаёт свою последнюю оставшуюся и более вероятную гипотезу: — Скажи, сколько тебе заплатили за этот трюк? — Хайтам! Ладно, он это серьёзно. Секретарь так и не понял к чему такая любезность. День рождения ещё не скоро, да и Кавех обычно ничего не дарит, а тут целая бутылка и просто так. Видимо сегодня на Сумеру обрушится Селестия. Аль-Хайтам разворачивается к стеллажам и открывает дверцу серванта, доставая оттуда два бокала. Раз архитектор «любит всё, где есть спирт», то компанию ему составит. Пьяного Кавеха, конечно, не особо хочется видеть, но оставить его смотреть, как аль-Хайтам опустошает бутылку было бы сверх наглостью. К тому же это его первая личная трата за много лет! Такое просто нельзя оставить без внимания. Секретарь разливает вино по бокалам и усаживается в кресло в гостиной, подавая старшему кубок. Кавех любезно нарезал для них целую тарелку сыров и колбас. Жаль она и её содержимое не были записаны на счёт архитектора, но одной бутылки вина в целом было достаточно для восхищения. Они пьют. Кавех как обычно вливает в себя бокал за бокалом без передышек, словно он три дня провёл в пустыне и в чаше не вино, а обычная вода. Наверное алкоголики Мондштадта втайне ему завидуют. Аль-Хайтам не торопится, пьёт медленно и постоянно закусывает, наслаждаясь приятным сочетанием сухого вина и острого сыра. Он чувствует, как сознание мутнеет, но не настолько, чтобы впадать в беспамятство. Тело расслабляется и теперь он даже считает, что вечер с вином за чужой счёт оказался приятнее прочтения книг. — Это вино… –Аль-Хайтам даже вздрагивает из-за прерванной тишины. –Такое же сухое как ты… Ик! Ни секунды без перепалок. Секретарь невольно улыбается. Наверное, даже если бы Кавех висел над пропастью и только аль-Хайтам пришёл бы к нему на выручку, архитектор выпалил бы что-то вроде «лучше умереть, чем получить от тебя помощь». И всё равно протянул бы руку. Аль-Хайтам хочет съязвить ему в ответ, но то ли от опьянения, то ли от лица Кавеха в голову не лезет ни одна колкая фраза. Ну и пусть. После такого вина вряд ли даже сосед сможет испортить ему настроение. — А давай… ик!.. сыграем? –Вдруг предлагает архитектор и смазано улыбается. Ладно, всё-таки сможет. — Во что? –Уточняет аль-Хайтам, надеясь не услышать в ответ «салочки». Хотя, если бегать за пьяным Кавехом по дому и ловить сшибленные им же вазы считается за салочки, то он профессионал в этой игре. — Ну как во что? В Священный призыв семерых! Секретарь сомневается в том, что Кавех умеет играть в подобные игры, особенно в состоянии опьянения. Там же нужно думать. Он вообще сомневается в том, есть ли у архитектора мозг. Но раз Алькасар-сарай ещё не развалился, значит что-то всё-таки присутствует. Аль-Хайтам не уверен в правильности этой идеи, но почему-то всё равно приносит колоду и тасует карты. На одну игру его точно хватит, а посмотреть на пьяного Кавеха, ломающего голову над «игрой для бездушных гениев» принесёт в какой-то мере удовольствие. — А давай –начинает архитектор, –поиграем на что-нибудь? Интересная идея. Такое нравится секретарю. Не только расслабиться за игрой, но и получить от этого выгоду. Правда в ситуации Кавеха лучше подобного не предлагать… — На что? — На желание! Ик! –Это последнее, что ожидал услышать Аль-Хайтам. Кавех трёт глаза и решает зачем-то пояснить. –Кто проиграл, тот выполняет желание победителя. Любое! — В твоей ситуации практичнее было бы играть на деньги. Кто знает, насколько хватит твоей выручки. Кавех как-то расстраивается этим словам. Были бы у него уши как у Тигнари, точно прижал бы к голове. Он досадно что-то мычит и секретарь смиряется с правилами. И на всякий случай уточняет: — Прям любое желание? — Да! –Вновь заряжается Кавех и устраивается поудобнее в кресле перед столом. Аль-Хайтам приносит карточный ларец. Раздаёт им карты, раскладывает по стопкам и вручает архитектору дайсы. — То есть ты даже съедешь, если я попрошу? Лицо Кавеха надо было видеть. На нём сменились за раз эмоций десять, если не больше. От гнева до обиды, от грусти до возмущения. Архитектор в конце концов просто угукнул и пробурчал себе под нос что-то вроде «ну если ты так хо-о-очешь». Хочет. Хотя уже не уверен. Первым он разрешает ходить Кавеху. Тот смотрит на свои карты, хмурится, бросает дайсы и неподдельно расстраивается, когда выпавшие элементы ему не подходят. Аль-Хайтам внимательно наблюдает за ним и его действиями, а потом вдруг вспоминает, что Кавех — не Сайно, да и к тому же пьяный. Вряд ли его тактику можно проанализировать. Вряд ли она у него вообще есть. Архитектор делает абсолютно глупый ход, от которого генерал махаматра выбросился бы в окно плашмя. Лицо правда он состраивает такое умное, что кажется, будто он не глупо слился первым ходом, а спроектировал роскошный особняк. Аль-Хайтам вздыхает и почему-то уже не хочет играть серьёзно. Он тоже делает глупый ход, который повергает Кавеха в шок и вздыхает. С чего это он, серьёзный и принципиальный учёный, будет поддаваться какому-то заносчивому архите– — Это нечестно! Ик! –Вдруг активируется Кавех. –Почему ты всегда так серьёзно играешь! Вообще без шансов на победу! Ик! Унизить меня захотел, да? Ага. Понятно. Аль-Хайтам прям обрадовался, что сейчас сосед в пьяном угаре играет с ним на обычное желание, а не с каким-нибудь Сайно на Алькасар-сарай. Ну, ещё тупее секретарь просто сходить не может, талант не пропьёшь даже за бутылкой красного. А вот Кавеху стараться не надо, второй его ход заставил бы всю таверну Кошкиного хвоста выстрелить себе в висок. — Вот тебе! Ик! –Он явно гордится своей гениальностью. –Что, съел? Да, целую тарелку камней навернул. Аль-Хайтам еле сдерживается, чтобы не закатить глаза и смотрит в колоду, выискивая самую глупую на свете тактику. Потом он вдруг не может вспомнить, а с чего это решил поддаваться и решает играть нормально, выкинув свои самые сильные козыри и за один ход оставив Кавеха без двух активных карт. Тот почему-то не расстраивается и ехидно смеётся. — Ну ты и тупой, архонты! –Кавех наклоняется и смотрит в свои карты поддержки, вдруг неиронично вытаскивает карту «это ещё не конец» и одним взрывом стихий сметает две аль-Хайтаму. Что ж, он не такой глупый, как кажется. Теперь они равны, у обоих осталась одна карта и боевой настрой. Кавех не хочет проигрывать, он даже начинает нервничать и перебирать свою колоду, ища лучшую тактику игры. Аль-Хайтам мимолётно улыбается и объявляет конец раунда, ведь он остался без дайсов и карт. А вот архитектор, как ни странно, оказывается экономнее. Одним ходом он сбивает последнюю карту аль-Хайтама. Кидает её так, что стол чуть не даёт трещину по центру, а потом величественно откидывается в кресле, перекидывает одну ногу на другую и поправляет волосы. Под воздействием вина аль-Хайтам даже не против посмотреть на него в этот момент, но быстро промаргивается, выкидывая подобные мысли из головы. — И? –Секретарь собирает карты обратно в колоду и укладывает осторожно в ларец. — И!.. к! –Очень остроумно ответил Кавех. Кажется, не понял сути вопроса. Оно и ясно, аль-Хайтам тоже вдруг разучился здраво формулировать речь. Кажется, вино ударило в голову. — Ты выиграл. Какое у тебя желание? Конкретика архитектора обрадовала, он на радостях встал с места и, не справившись с управлением, плюхнулся в кресло обратно. Подпёр ладонью лицо и стал размышлять. — Я могу загадать всё, что пожелаю? –Сам же предложил, а теперь спрашивает. Интересное кино, в духе Кавеха. — Да. –«Нет». Кажется только сейчас Кавех решил напрячь весь свой мозг. Он долго хмурился, улыбался сам себе, поглядывал на аль-Хайтама, потом оглядывался вокруг, будто выискивая какую-нибудь вещь, чтобы наконец-таки ударить ею соседа. Взгляд его замер где-то за спиной секретаря и тот попытался вспомнить, что находится за ним прямо сейчас. Книжный шкаф? Он решил не мелочиться и сразу прикончить его? — Я придумал! Ик! –Гордо озвучил архитектор, так и не оторвав взгляда от книжных полок. Аль-Хайтам напрягся, взывая архонтов к помощи в случае, если стеллаж и вправду полетит в него, скрестил руки на груди и даже с вызовом посмотрел на соседа. — И что придумал? Кавех хитро улыбнулся, таки перевёл взгляд на соседа и выпалил: — Поцелуй меня! О боги, лучше бы это был книжный шкаф. Ладно, аль-Хайтам сам виноват, что согласился. Просить Кавеха поменять желание будет как-то неправильно, да и вряд ли того это устроит. Секретарь нервно выдыхает, пытаясь смириться с просьбой соседа, на что у него по итогу уходит несколько секунд. Кавех так-то далеко не худший выбор, любой в академии упал бы ему в ноги только из-за одного взгляда, а тут целый поцелуй… Он не чужой, да и вряд ли что вспомнит под утро, так что секретарь решается на прыжок в воду с огромной высоты. Он медленно поднимается с кресла — не потому что пытается оттянуть момент, а потому что пьяный — и подходит к Кавеху. Тот вскакивает с места и снова падает, но на этот раз его удерживает не диван, а горячие ладони. Архитектор заворожено выдыхает, чувствуя, как кожа под пальцами неистово горит. Видеть такого аль-Хайтама ему в новинку, он пытается запечатлеть его образ в своей памяти максимально точно. Окидывает взглядом его лазурные глаза и чуть не утопает в их голубизне, потом смотрит на острые скулы и подбородок, аккуратный нос и губы. Ох, как же хочется впечататься в них прямо сейчас, но это нарушило бы его собственную просьбу. Не он должен целовать аль-Хайтама, а аль-Хайтам его. Кавех ехидно улыбается и чуть ли не облизывается. В красных глазах искрится радость и мучительное ожидание. Аль-Хайтам вообще-то тоже хочет запомнить этот момент как следует, чтобы потом в случае очередной перепалки припомнить. Расстояние между ними сократилось настолько, что ещё чуть-чуть и они столкнуться носами, но что-то секретарь никак не исполняет желание победителя. — Давай уже, что завис? –Голос Кавеха стал заметно тише, что теперь наконец не бесит аль-Хайтама. Но его издевательский тон никуда не исчез и его всё ещё хочется заткнуть чем-нибудь. Например, поцелуем. Аль-Хайтам подаётся вперёд и наконец исполняет свою часть договорённости. Архонт контрактов похвалил бы его за верность слову. Секретарь никогда не целовался, да и вообще о подобном не думал, так что его поцелуй явно не блещет профессионализмом, но он старается. Кладёт одну руку архитектору на талию, а другой зарывается в белокурые волосы, которые так и хочется растрепать и поглядеть на это чудо без укладки. Кавеху кажется нравится, он тихо мычит в поцелуй и хватается за плечи аль-Хайтама, притягивая того ещё ближе. Губы у Кавеха мягкие и горячие, на вкус как всё то же вино, но явно не полусухое. Сладкое, приторное. Учёный такое не любит, но сейчас ему нравится. Производитель наверное хороший, надо запомнить. Аль-Хайтам только в этот момент понимает, что абсолютно опьянён. И видимо не вином. Потому что поцелуй что-то затянулся, и он перестал понимать в какой момент уже выполнил свой уговор. Он первым отстраняется, чтобы убедиться в том, что все условия соблюдены. Кавех наконец вспоминает, что такое дышать и активно принимается восстанавливать воздух в лёгких. У аль-Хайтама тоже сбивается дыхание, но он до сих пор держит лицо. Абсолютный талант, ему бы манекеном подрабатывать. — Ты доволен? –На всякий случай спрашивает. О, Кавех определённо доволен, раз снова накидывается на соседа, обхватывая шею руками. Аль-Хайтам крепче сжимает талию архитектора, чтобы тот случайно не упал будучи пьяным — ничего более. Хотя отрицать очевидное уже не очень получается. Они снова целуются, но в этот раз не так страстно. Может Кавех резко протрезвел и осознал, чем они занимаются, а может просто пробует различные техники обескураживания оппонента. Правда оппонент не сказать бы, что «обескуражен». Он не оставляет попыток улучшить свои навыки в этой сфере, поэтому одной рукой хватает Кавеха за подбородок и прикрывает его рот. Аль-Хайтам сам себе удивляется, но не отступает даже когда чувствует горячий язык архитектора у себя во рту. За эти минуты он узнал, что Кавех оказывается очень жадный и ненасытный. Насчёт первого ещё можно догадаться, а вот второе уже удивляет. Опять поцелуй прерывает аль-Хайтам. И опять делает это чисто из принципов. Он смотрит Кавеху прямо в глаза и улыбается. Выглядит прекрасно. Волосы растрепались, заколки переместились куда-то в бок, щёки и губы сильно покраснели, а взгляд размылся. Он вообще хоть что-то смыслит? Ответ не заставляет себя долго ждать. — Ужасно целуешься. — И именно поэтому ты потянулся за вторым? Кавех фыркает, толкает того в грудь и высвобождается от объятий. По коже пробегается неприятный холодок и он вздрагивает. Аль-Хайтам улыбается ещё шире. — Отвратительная ухмылка. Наверное, Кавех не знает, какие фразы обычно следуют после поцелуев. Аль-Хайтам не претендует на место профессионала в этом деле, но архитектор явно говорит вразрез статистике. Он конечно не ждёт какого-нибудь страстного признания в любви, но мог бы хоть при себе свои замечания держать, романтик чёртов. — Хорошее вино, скажи. –Вообще не думает головой, прежде чем начать говорить. –Надо ещё бутылку потом купить… — Исключено. Кавех замолкает. Смотрит даже как-то с печалью, наклоняет голову и виновато закусывает губу. — Тебе не угодишь! Так и знал, что оно не понравится! — Понравилось. Архитектор смеётся и перемещает взгляд на пустой сосуд с бокалами. Щурится, читая название себе под нос и пытается запомнить, чтобы потом купить ещё раз. За свои деньги желательно. — Я не про вино, если что. –Уточняет аль-Хайтам. Глаза Кавеха округляются. Не про вино… Архитектор подлетает и хватает аль-Хайтама за щёки, заставляя смотреть прямо в глаза. Последний чувствует себя как на допросе, хотя ни разу там не бывал, но твёрдо уверен, что они так и проводятся. — Ты бы… поцеловал меня ещё раз? — Если бы проиграл, то да. — Хайтам! Он улыбается и перехватывает ладони Кавеха. Они у него холодные совсем, почему-то так и хочется согреть. И секретарь это делает, накрывает своими и поглаживает. Архитектор обиженно отворачивается, но не выпутывается. Оказывается, аль-Хайтам бывает не только бесячим, но и милым. Слегка. На пять процентов от всего составляющего. Ладно, на десять… — Да. –Вдруг продолжает аль-Хайтам. –Поцеловал бы. Земля из-под ног Кавеха куда-то уходит…