Lapo kifkey

      Спустя несколько недель после похода в деревню, к рекомбинантам пришла доктор Огден и подозвала к себе полковника. - Хочу сообщить вам радостную новость, полковник, нас, а если быть точнее - меня, вас, Норма, Майлза и ещё нескольких людей пригласили на праздник к на'ви, - женщина радостно улыбалась, говоря эти слова, - Так что завтра вечером мы отправимся в деревню. - Пригласили всю команду? - Куорич очень удивился, ведь ему не показалось, что местные вообще захотят видеть его или других солдат. - Нет, только вас. Сразу скажу, что точная причина этого мне неизвестна. Остальную информацию расскажу завтра по дороге, - после этой фразы доктора окликнул кто-то из аватаров, так что та извинившись, ушла.

***

      После того похода в деревню многое поменялось. Внешне это практически нельзя было определить, но внутри у некоторых обитателей базы бушевали страсти. Том долго думал над теми словами, которые он сказал своему брату - теперь они казались ему излишне грубыми, хотя изначально он лишь хотел доказать брату свою точку зрения. Он увидел, что Джейк нашел новое место для себя, но всё ещё не мог принять его выбор, он мучился от того, что его привычный мир трещал по швам. Изначально, подписывая новый контракт с RDA, Том думал, что он прилетит на Пандору, обрадует брата тем, что жив, и всё будет как раньше, и до недавнего времени ему казалось, что это всё ещё возможно, даже слова брата о том, что у него есть семья не смогли переубедить его. Но потом случился полёт в горы, где он увидел, пусть и издалека жену и детей Джейка, то что раньше было только словами, обрело материальный вид. Потом Норм привел их в деревню и Том увидел, что его брат не просто живет среди на'ви, он их лидер, а значит он смог вырасти над собой, хотя раньше - на Земле долго отказывался от повышения в звании, потому что не хотел брать ответственность за других солдат. Видимо что-то изменилось, хотя до этого он надеялся на то, что Оматикайя так и не прияли до конца его брата и тот согласится вернуться на "Адские врата". Ему было больно, он чувствовал себя эгоистом, но всё же хотел, чтобы всё снова было как тогда, до того момента, когда Джейка ранили, когда между братьями было полное понимание. Но в глубине души сомнения шептали ему, что ничего уже не будет как раньше, что брат завел семью, нашел себе женщину и теперь ему больше нет дела до какого-то человека, ведь теперь он один из них. А надежда тихо и несмело говорила, что да, это так, но в его силах снова сблизиться с братом, понять его и увидеть его новые стороны. Том слышал эти нестройные голоса в своей душе, однако слышать и осознать - разные вещи.       Майлз Куорич не находил себе места. Он честно попытался несколько раз разговорить Паука, но тот держался очень отстраненно и не горел желанием общаться. А полковник сам не мог разобраться в своих чувствах. С одной стороны он плохо его знал, почти не понимал философию на'ви, с которыми вырос этот невозможный ребенок, он не был с ним, когда тот рос, да и по сути своей они даже не были родственниками. А с другой - его сердце разрывалось от чувства долга, которое он сам не мог описать, ему хотелось помочь, поддержать, так что он старался делать это хоть и в мелочах, когда гнал команду на их импровизированные занятия и не давал им перечить мелкому, или когда старался помогать тому при прогулкам по лесу, хотя и понимал, что этот ребенок знает лес гораздо лучше его самого. Полковник хотел сблизиться с тем, кого хотел бы искренне назвать сыном, но понимал, что опоздал с этим желанием на долгие годы и отцовскую фигуру Паук видит в ком угодно - в Нэше МакКоскере, Джейке, Максе, но не в нём. И от осознания того, что с этим уже мало что можно сделать он ощущал практически физическую боль, и это чувство было для него в новинку, ведь это новое тело не успело испытать многого, а предыдущий Куорич достаточно быстро очерствел, судя по воспоминаниям, замкнулся и не позволял себе ощущать, его долгие годы вела глухая ярость, задушившая все остальные чувства.

***

      И вот они снова идут по лесу, но теперь их отряд гораздо меньше - полковник, доктор Огден, Спеллман, Патель, Чакон, а ещё Том и Майлз - младший. В этот раз они вышли с базы днём, а не рано утром и разница в окружении была весьма ощутимой. Если утром лес был сонным, относительно тихим и создавал впечатление свежести и легкости, то теперь воздух как будто бы стал плотнее, отовсюду слышались переклички животных, шорохи листвы, чьи-то торопливые шаги, и все это сначала очаровывало, но позже неподготовленному путешественнику пришлось бы тяжело, потому что от обилия звука и цвета со всех сторон внимание рассеивалось и легко было пропустить корень, торчащий из земли или кочку. Так, например во время одной из первых выходов рекомов в лес, Уоррен отвлекся на шум и на разговор с Уолкер, и споткнувшись пролетел кубарем метров тридцать с небольшого пригорка. Но даже всё великолепие леса не смогло отвлечь Куорича от насущного вопроса. - Доктор, вы сказали, что расскажете мне, почему нас пригласили на праздник и что это вообще за мероприятие, - он ускорил шаг, поравнявшись с Жаклин. - Почему пригласили именно вас я могу лишь догадываться, Мо'ат передала через Паука, что вам, полковник, и мистеру Салли очень рекомендуется присутствовать сегодня на празднике, - женщина нервно передернула плечами, - Норма, Макса и Труди на этот праздник они уже и раньше звали, а вот я давно хотела туда попасть. - Так что за праздник - то? - прямолинейная натура солдата не переносила длинных вступлений и иносказаний. - Съяу свокти тимунт'ти, - Паук ловко вскарабкался на стволы деревьев, которые образовывали живой мост над речкой и подал руку Максу, - Буквально переводится как зов священного союза, в смысле брачного союза. - Оматикайя верят, что в этот день сама Эйва подсказывает своим детям, кто станет для них идеальной женой или мужем, - Норм покивал на слова подростка, - Так что это праздник жизни, когда молодые члены клана часто начинают отношения, а те, кто давно вместе - могут спокойно насладиться обществом своей пары. - Всё и правда так. Только вот до этого аватарам разрешали присутствовать лишь на празднике после Большой охоты. Не знаю, почему цахик решила пригласить вас, - доктор могла лишь развести руками. - Я думаю, что она нам скажет, - беспечно отозвался подросток, - В любом случае мы уже приглашены и уже идем в деревню, я думаю, что можно это выяснить уже после. - Только вот от этого не легче, - буркнул реком.       Они пришли в деревню уже после обеда и застали оживленную подготовку к празднику. Юноши и девушки, недавно прошедшие Унилтарон, пересмеиваясь плели для себя тонкие сетчатые накидки из светло-голубых нитей, сделанных судя по всему из стеблей каких-то растений, по низу каждой накидки шли маленькие деревянные бусинки, а к задней части крепились листья перистого папоротника. Детей постарше отправили собирать фрукты и грибы для позднего ужина, а кого-то и изготавливать светящиеся фонари-ловушки. То тут, то там можно было увидеть уже сложившиеся пары, которые наносили друг другу светлую краску, полосами идущую по плечам и ключицам на грудь, где в центре оставлялось пустое место, и что-то подсказывало наблюдателям, что оно пустым не останется. Сами же гости племени недолго стояли без дела, ведь очень быстро их заметили самые маленькие члены клана и убедили составить им компанию, и хоть некоторым из них было неловко и непривычно играть с местными детьми - их энтузиазм очень быстро заразил всех присутствующих, да так, что те не заметили как солнце окрасило небо Пандоры в темно-красные цвета, раздался громкий перестук барабанов и члены клана начали выходить из-под перекрещенных стволов Древа дома. Детей звали к себе их матери, а людей увлекла за собой Кири, тепло поздоровавшаяся с Пауком. Ей, как и её братьям и сестре было рано ещё искать себе пару, но праздник на то и праздник, чтобы все члены клана могли порадоваться за тех, для кого именно этот день станет одним из самых важных в жизни. Девушка была одета в токую накидку, словно бы сшитую из полупрозрачных листьев, поверх её обычной набедренной повязки и украшений на груди. Она повела их за собой, туда где собирались все Оматикайя - в рощу деревьев - голосов, которые росли как бы кругом, оставляя в центре достаточно большую поляну, девушка усадила их на землю, чуть в стороне от импровизированного входа в рощицу и заговорила: - Мы проводим этот праздник здесь, потому что тут не только Эйва близко к нам, но и наши предки, которые живут внутри неё, - она погладила ствол ближайшего дерева, - Это священное место для всех на'ви.       На поляну постепенно приходили всё новые и новые на'ви, кто-то, как дети и подростки - с вплетенными в косички цветами и разноцветными украшениями, кто-то, как молодые члены клана - в плетеных накидках, украшенных перьями и листьями, а кто-то, как давно женатые пары - со светящимися в темноте узорами, разными у всех, и со множеством украшений, которые традиционно дарит вторая половинка. Но вот, вроде собрались все, кто-то стоял, облокотившись на стволы деревьев, кто-то сел на траву или корни, принесли с собой чаши с соком фруктов и водой, а сбоку от людей раздалась возня и те, обернувшись на звук обнаружили, что рядом с Кири, слегка подпихивая друг друга усаживались двое парней и одна маленькая девочка, в которой Том узнал ту самую, которую держал на руках его брат. Они приветливо поздоровались с Нормом, Труди и Максом, уважительно кивнули доктору Огден и позвали поближе к себе Паука. Внезапно стихли смешки и разговоры, и сквозь толпу, расступавшуюся, словно волны, прошли Джейк, в накидке вождя, и Нейтири, в сложном плетеном ожерелье из цветов. Они сели на своеобразное возвышение из корней одного из деревьев, когда в центр поляны вышла Мо'ат, на которой была надета длинная накидка, сделанная толи из полупрозрачной ткани, толи из необычных листьев, которая светилась в темноте так же, как Деревья-голоса. Женщина оглядела весь клан и заговорила в полной тишине, прерывающейся лишь звуками ночного леса. - Навм са'нок фитрр тсту сэпи не нивот'ур пейе ай'венгур. Похо келку си ми айнгейе айт'елан, - голос цахик, казалось проникал прямо в мозг, - Юне пейе ми т'ук' айнгейе айсефпилэ. - Тун фи'у т'он милинге лаунол нивот'ур аунга- после слов цахик со своего места встал Джейк и с улыбкой посмотрел на собравшихся, - Фит'ан ко тс'юл фт'озэ!       Вождь сел обратно на землю, ушла куда-то вбок цахик, а члены клана взяли в руки музыкальные инструменты - флейты и барабаны, по рощице поплыла загадочная мелодия, достаточно ритмичная, чтобы можно было танцевать, но при этом она не была такой быстрой и яркой, как на празднике после Большой охоты. На лицах на'ви расцветали улыбки, зазвенел смех, между деревьями забегали дети, которые не могли спокойно сидеть на месте, подростки и молодые охотники начали древний как сама радость танец. Люди настолько заслушались, что не сразу обратили внимание на возню рядом - это подростки шутливо пихали друг друга локтями, пытаясь усесться таким образом, чтобы лучше видеть происходящее. Какое-то время они просто наблюдали за праздником, общаясь только улыбками и взглядами, но самой маленькой из их компании это быстро надоело. - Ойе неу среу,- она повернулась к братьям и сестре, махнув косичками, - Тсун? - Сранэ. Слэ срии тин тса'у са'нокур,- Кири протянула ей деревянную чашу с белой краской.       Девочка подхватила её и убежала к родителям, прервав их разговор. Джейк забрал у младшей дочери чашу, а Нейтири со смешком поправила её косички, после чего Тук умчалась к своим друзьям, чтобы попытаться уговорить кого-то из старейшин спеть им одну из Первых Песен. Тем временем вождь взял в руки свою нейрокосу, и, наклонив голову посмотрел на свою жену. Та, рассмеявшись отразила его действие. Они поднесли концы кос друг к другу, нервные отростки напряглись, вздрогнули и переплелись вместе, создавая самую прочную связь из всех возможных. В мыслях Джейка и Нейтири творился полнейший хаос, хоть они и создавали цахейлу далеко не один раз - во время подтверждения брака, во время близости или просто в тихие семейные вечера, чтобы почувствовать партнера всеми уголочками души, ощутить поддержку и найти понимание, но каждый раз сначала путались мысли, а чувства умножались надвое и устраивали бунт. К этому невозможно было привыкнуть даже спустя годы. Но внешне это буйство эмоций практически не было видно, и если кто-то пристально наблюдал бы за ними, то заметил бы лишь дрогнувшие уши, заметавшиеся по земле хвосты и расширенные зрачки, как в момент сильнейшего выброса адреналина. Джейк взял в руки чашу и полностью обмакнул внутреннюю сторону ладони в краску, после чего передал её Нейтири, которая проделала те же действия. А после он положил ладонь на грудную клетку своей супруги, там где белые линии, нанесенные ранее образовывали круг, там где билось её сердце. Эти линии обозначали только то, что один партнер хотел рассказать своей паре и о своей паре. Так что линии на теле Нейтири обозначали огромную любовь и привязанность, радость которую она принесла в жизнь своего мужа, гордость за неё, ведь никто не запретит одному партнеру гордиться другим, надежду на светлое будущее и ту теплоту, что бывает лишь с любимым человеком. Линии же на теле Джейка тоже значили многое - уверенность, которую каждая женщина мечтает обрести в браке, чувство защиты, которое он принес став Торук Макто, желание заботиться, ведь он, как и многие мужчины был готов забыть про себя, отдав все силы на благо клана и семьи, свет и спокойную любовь, которую он зажёг в сердце Нейтири. Они так и застыли, положив руки на центр грудной клетки друг друга, смотря друг другу в глаза, безмолвно общаясь, отражая чувства и эмоции, читая мысли в глубине янтарных глаз. Но никто не акцентировал внимание на этой связи, ведь и другие пары, которые вступили в брак ранее, создали цахейлу, оставляя отпечатки ладоней друг на друге. Хотя кто-то всё же смотрел именно на них. - Неуив ойе рунай тутеоэ а тсунолай тийаунолай нитенф'йа семпул са'нути,- Ло'ак со светлой грустью смотрел в сторону родителей, где их отец притянул к себе в объятья их мать, и уткнувшись носом ей в висок. - Рунолай ми! - Нетейам ободряюще потрепал брата по плечу, получив в ответ благодарный взгляд. А Кири встала, потянув братьев и друга танцевать.       В темноте ночи звучали музыка и смех, это был праздник любви и новой жизни, праздник пар, как будущих, так и сложившихся. Вся атмосфера настраивала на благожелательный лад, заставляла искать семейного тепла и уюта. Невозможно было не уступить ей - молодые охотники Оматикайя разбивались на парочки, засыпали маленькие дети на коленях у матерей, а те кто постарше старались не уснуть, все равно устраиваясь недалеко от родителей. Тук задремала рядом со своей бабушкой, заслушавшись её рассказами, вяло перебрасывались подколами Ло'ак и Паук, тихо переговаривались Нетейам и Кири. Норм приобнял Труди, которая вполголоса рассуждала о том, что он нерационально использует тело аватара, и она бы на его месте уже попробовала подключиться не только к местной лошади, но и к икрану, на что Спеллман только посмеивался. Макс и Жаклин так же тихо вели разговор, рассуждая, каким же образом Древо души и Деревья-голоса сохраняют в себе сознания умерших на'ви. Куорич с некоторый грустью смотрел на Майлза, видя, что именно вот здесь и сейчас он счастлив, просто расслаблено лежа на траве со своими друзьями и не думая ни о чем важном. С такой же грустью смотрел и Том на своего брата, осознавая, что за прошедшие годы Джейк нашёл себя, выстроил вокруг себя свой мир и именно тут нашел спокойствие и то, чего он был бы лишен, оставаясь на Земле. Он даже пожалел, что осознал это, только смотря на него сейчас, когда тот обнимал свою жену, а не раньше, когда наговорил ему резких слов. Но вот постепенно все начали расходиться, забирая с собой свои вещи, а к людям подошел Паук с неожиданной фразой: - Джейк сказал, что мы можем остаться на ночь в Келутрал, - немного сонно проговорил он, - Чтобы не идти сейчас по лесу. Поспим, а уйдем утром. Как вы на это смотрите? - А фильтры? Они не сядут за ночь? - Куорич всё же волновался за подростка, - Нам то всё равно. Хотя это разумно, никто не знает, что в этих лесах ещё водится. - Фильтры могут работать без перезарядки до четырех суток, - вмешался Макс, - Так что ночь точно переживем. - Отлично, тогда остаёмся, - взяла ситуацию в свои руки Труди, - Давно хотела посмотреть на то, как они спят! После этой фразы компания дружно рассмеялась и двинулась к Древу дома вместе с на'ви. Когда они пришли на первый ярус, к ним подошел один из членов клана и проводил наверх, на верхние ярусы Древа, где аватарам и рекомбинанту выделили одиночные гамаки, а людям - один большой, для того, чтобы им было удобнее. Норм и доктор Огден привычно опустились в гамаки, закручивая их, чтобы те закрылись, образовывая кокон, было видно, что они не первый раз так ночуют. А вот полковник засомневался в прочности ниви, и только насмешливый взгляд Паука заставил его лечь в гамак. Остальные же ушли спать в большой гамак неподалеку, и им было непривычно засыпать не под тишину базы, лишь изредка прерываемую шагами где-то в коридоре, а под шум листвы и тихие разговоры на'ви в соседних ниви.

***

      Утро в этот новый удивительный день на Пандоре для всех началось по-разному. Полковник Куорич долго не мог уснуть, его привычки как солдата не давали ему расслабиться в новом месте, он всё ждал подвоха откуда то со стороны. Спокойствия не добавлял и тот факт, что он по факту висел в тоненьком гамаке высоко над землёй, и если за себя он волновался мало, то за сына он по-настоящему боялся, ведь он человек и падения с такой высоты не переживет. В этот момент он забыл и то, что по факту Майлз не является его сыном, и то, что он с раннего детства в деревне и явно не раз засыпал здесь. Всё это заставило полковника встать совсем рано утром, не выспавшимся, а потом пойти искать Паука, а после того как найдет - долго сидеть на ветке рядом и ждать, пока он, привычный к ранним подъемам в деревне, проснется. Когда подросток проснулся, он сначала не обратил внимание на Куорича, который сидел неподалеку, но потом он пригляделся внимательнее и заметил уставший вид, покрасневшие глаза и прижатые к голове уши, и понял, что что-то не так. - Привет, - Паук поднялся на ноги и подошел к рекому, - Выглядишь не очень. - Не мог уснуть. Думал, - он с силой потёр лицо руками, - Волновался, на самом деле. - О чём? Вчера что-то случилось? - Соккоро пошёл вниз по ветвям, не желая, чтобы проснувшись, кто-то подслушал их разговор. - Да. И нет, - полковник собрался с мыслями и выдохнул, - Просто вчера я понял, что не нужен тебе. Подожди! - он жестом прервал возражения, - У тебя есть родители, пусть не родные, но они вырастили тебя, у тебя есть друзья, как люди, так и на'ви, у тебя есть Салли, к которому ты можешь прийти за советом. А кто я? Выращенный в лаборатории недочеловек, недопришелец с воспоминаниями твоего отца. - Верно, - Майлз попытался заглянуть рекомбинанту в лицо, - Но мне отец уже не сильно нужен. Знаешь, я переживал, что ты захочешь меня контролировать, ведь я - сын Майлза Куорича, а ты как бы его копия. Но ты этого не сделал и я тебе за это благодарен. Ты прав, в том плане, что отцом тебе быть поздно, но я хотел бы, чтобы я мог прийти к тебе за советом или помощью не как к отцу, но как к другу. Согласен? - он наклонил голову в маске на бок, кротко улыбаясь. - Хорошо, - полковник опустился на одно колено, чтобы стать одного роста с парнем, - Я согласен. Но пообещай, что если что-то случится, то ты придёшь ко мне. - Обещаю,- ресницы на глазах Паука слиплись тоненькими стрелками от выступивших радостных слёз. И видя это, Куорич притянул его в объятья, зная, чувствуя, что им обоим это сейчас нужно.       После того, как проснулся Майлз, поднялся и Том, которого случайно потревожил парень. Мужчина не услышал разговора между полковником и Майлзом, но решил, что раз эти двое ушли вниз от ниви, то и он вполне может хотя бы осмотреться вокруг, ведь ночью им было не до этого, да и человеческое зрение уступало зрению на'ви, которые прекрасно видели в темноте. С высоты открывался захватывающий дух вид. Конечно, Том ни раз видел панораму леса на голо-картах и даже из окон конвертоплана или "Валькирии", но всё это было не то. Ни одна карта не передаст ветер, перебирающий тонкие ветки, не покажет солнечных лучей, играющих в листве, а грохот летательных аппаратов перекроет словесные баталии икранов на верхушке Древа дома и щебет птиц. Поэтому не было ничего удивительного, что он, в желании спокойно осмотреться, вышел на соседнюю ветку, изгибающуюся под углом, и образовывающую удобную смотровую площадку. Том глубоко ушёл в свои мысли, не думая ни о чём, так что даже не заметил тихих шагов сзади. На ветку рядом с ним опустился его брат. - Здравствуй, Том, - обратился он с мягкой улыбкой. - Доброе утро, - Том покосился на на'ви снизу вверх, - Неужели выспался? - В деревне всегда встают рано, привыкаешь, - Джейк хмыкнул, - А ещё, если ты забыл, у меня четверо детей - было время научиться вставать даже ночью. - Кстати, об этом, - он уткнулся взглядом в ветку под собой, - Я хотел бы извиниться перед тобой. До вчерашнего дня я не понимал, что у тебя на самом деле новая жизнь - жена, дети. А ведь я никогда не мог представить, чтобы ты, и по своей воле женился. Наверное, плохо тебя знал. Но теперь я понимаю, что был не прав, и хочу попробовать снова наладить связь между нами, мы же братья, хоть теперь ты и не человек. Возможно ты не простишь меня за те слова, но я хочу попробовать. - Что ж, здесь всё в наших руках. И я надеюсь, что ты сможешь увидеть разницу между мной сейчас и тогда, - Джейк махнул рукой, обозначая так своё прошлое. - Я уже это вижу. В прошлом ты бы уже заехал мне по носу, - рассмеялся Том. - А вот за это благодари Нейтири, - он тоже рассмеялся, - Она попросила дать тебе шанс. - Мой мунт'атан умеет слышать, когда хочет этого, - к ним подошла Нейтири, устроившись рядом. - Знай, что я всегда буду рад встретить тебя и рассказать о том, что ты пропустил, - Джейк приобнял брата за плечи, - Но помни, что с детьми тебе по-любому надо будет поговорить самому. Готовься отвечать на вопросы.

***

      На Эйва'венг начинался новый день. Со своими проблемами, своими делами и ежедневной рутиной. Но для некоторых жителей этого удивительного мира начинался не только день, но и новая глава их жизней, которая характеризовалась большими изменениями, по счастью - хорошими, семейными.       Главная опасность Пандоры не в её ядовитом для человека воздухе, не в опасностях леса и даже не во многих диких животных. А в том, что в неё влюбляешься так, что не можешь представить свою жизнь без неё.