всегда.

Первым на свидание пригласил все-таки Уильям. "детектив" краснел от своих же прикосновений, а после, полный смущения, отдергивал руку или переставлял ноги. Если бы это был не Мориарти, то прежнего смущения от таких действий бы не было, но это не мог быть не Лиам, а тем временем алые глаза прожигали насквозь. прикосновения были желанными, пубертатный период и прочая "лабуда", но кровь приливала к щекам от легкого касания белоснежных и бархатных рук Лиама. Обычный разговор, сидя на школьном подоконнике. – Шерли, – никому, кроме Мориарти, нет, просто Уильяма, не разрешалось называть Шерлока „Шерли”. – Ты свободен сегодня? – Сегодня, мм, – легкая пауза на раздумия, – Сегодня да. – Не хочешь сходить в картинную галерею? – в голосе слышалась легкая дрожь, но лицо выражало привычное хладнокровие. – Конечно! Выставка по теме, которая заинтересовала тебя? – Угадал, – слегка посмеялся Уильям, но наблюдение Холмса за любимым человеком оборвал звонок, оповещающий о начале последнего урока. – Пушкинская галерея на улице Октябрьской революции, дом двадцать четыре. Тебе в три часа удобно? – Вполне. Уильям проверил правильное положение алого галстука на белоснежной рубашке и шнурки на школьных ботинках, спускаясь с подоконника, готовясь быстрым шагом длинных ног удалиться на урок, – В таком случае, до встречи! – Увидимся, – прокричал вслед блондину Шерлок, и ушел, полный мыслей о прекрасном дне. *** Проходя мимо правобережного канала, Холмс придерживал рукой шляпу, что чуть не не сдувал ветер. Шерлок ненавидел шляпы. Но, все-же, всяко лучше, чем шапка. Улица революции, дом двадцать четыре, картинная галерея, три часа дня. На ступенях стоял средний сын Мориарти, слишком красивый для этого мира. Бежевые штаны и того же цвета, но более светлого оттенка, водолазка, коричневое пальто. Волосы развевались на ветру, но Уильям, подобно Холмсу, придерживал от ветра свой берет. – Здравствуй, Шерли! – Мориарти улыбнулся, заприметив Шерлока. – День добрый, Лиам! – ответно улыбаясь, поднялся по ступенькам Холмс. Явно недобро настроенная кассирша не хотела продавать билеты, не приводя никаких аргументов почему! Ощущалось ужасно, очередь увеличивалась, негодуя. Но Уильям без переживаний, по крайне мере, так и казалось, продолжал просить продать билет. Шерлок бы уже бросил эту затею от её отговорок и просто ушел, но он помогал Мориарти и даже не крича, тоже просил билет на заветную выставку. Билет продали. Оба парня стояли около холста, не решаясь отвести взгляд. На массивном полотне было изображено, как два человека боролись на краю водопада, яростно пытаясь скинуть друг друга. Находилось мало людей, кто смотрел на эту картину, но внимание Мориарти и Холмса она сразу привлекла. Не было бушующих мыслей и разъяснений "почему именно она?", они просто смотрели, а после пошли дальше. Детали картины сразу забылись, но забылись с желанием увидеть её снова. Снова в голове Шерлока были другие мысли, но с воспоминанием о "первом шаге" Лиама, он взял последнего за руку. Мориарти дрогнул, но посмотрев на Холмса, расплылся в мягкой улыбке, как и узкими, нежными губами, так и винно-кровавыми глазами, а после прошептал, аккуратно и тихо, но так, чтобы Шерлок мог услышать, – спасибо. На улице светло, Солнце, наконец-то хорошая погода и ни следа от ранее бушевавшего ветра, наступила поздняя весна. Холмс думал, что необходимо не просто попрощаться, а сказать что-то, что сможет еще надолго врезаться в память об этом дне, решился на опрометчиво-предприимчивое действие. – Это можно считать за первое свидание? – выдавил из себя Шерлок, а щеки начинали багроветь из-за повисшего молчания. Неужели все-же не нравится? Неужели оттолкнул своим действием? Мориарти решил прервать неловко-тревожную паузу. – да, можно и так сказать.