Утерянная душа

Доктор, обняв себя руками, сидит на кровати, согнувшись. Из разбитой губы течёт кровь, правая рука болит невыносимо сильно. Он закусил губу, усугубляя кровотечение, но сдерживая рвущийся наружу стон. Ему больно — но не только из-за явных физических травм, но и из-за того, что на него поднял руку тот, кому он доверял, кого любил всей душой. Казалось, человека предали, обвели вокруг пальца — и бросили. Чёрный Лорд всегда был вспыльчивым. Он не терпел возражений, был крайне требовательным и искусным в придумывании наказаний. Но он, Доктор, всегда был исключением из правил. Он один из слуг мог возражать Лорду, открыто стоять на своей точке зрения. Но, похоже, исключением он был лишь в своих представлениях, а Чёрный Лорд лишь терпел такое, сдерживая порыв принести вред. Эмоции копить — вредно; и вот сегодня это вылилось в крупную ссору буквально из-за какой-то мелочи. Доктор отказался — о, ужас! — провести вечер с Лордом. Причём человек отказал не из-за вредности, а по вполне важным причинам — у него раскалывалась голова и в планах был долгий сон, который должен был помочь — всё же, такое происходило не в первый раз. Чёрный Лорд был крайне удивлён и оскорблён отказом — и мгновенно высказал своё недовольство. Слово за словом, он начал повышать тон, в то время как Доктор изъяснялся вполне спокойно; и в итоге случилось то, чего последний уж совсем не ожидал — на него подняли руку. Лорд ничего не сломал, не убил, всего лишь дал пощёчину, однако сам факт того, что он смог это сделать, вводил в ужас. Ему ничего не стоит убить человека за пару секунд. Так что Доктор, что вполне ожидаемо, напрягся; молча выслушал поток брани, пока его руку сжимали всё сильнее и сильнее, не позволяя отстраниться. После он ушёл, драматично хлопнув дверью, а человек как опустился на кровать, так и сидел на ней вот уже немалое время. Впервые за всё время пребывания в Алагадде он почувствовал себя настоящей птицей, которую засунули с золотую клетку, окружили всем необходимым и убедили, что она свободна, однако улететь не позволили. Только сейчас человек осознал, что всё это время словно находился под гильотиной, готовой в любой момент обрушить острое лезвие, оборвав жизнь, — причём, возможно, не с первого раза. У него не было никого, кто мог бы помочь, кроме Чёрного Лорда; так что же случится, если тот потеряет свои любовь и привязанность к Доктору? Тот умрёт, ведь даже сбежать не сможет! Устало и обречённо вздохнув, Доктор выпрямился и постарался успокоиться. Быть может, это был единичный случай? Возможно, с Чёрным Лордом случилось ещё что-то, что в итоге привело к ухудшению самочувствия? Естественно, его это не оправдывает, да и понять его можно с трудом; но вдруг, если они спокойно поговорят, он больше не будет так поступать? Человеку хотелось верить, что его мысли правдивы. Он не хотел уходить из Алагадды, и не только потому, что здесь так много всего для изучения; ему не хотелось покидать своего милорда, пускай тот и сорвался недавно. Если честно, Лорд был первым созданием, не считая учителя, к которому Доктор привязался настолько сильно. Быть может, даже сильнее, чем к своему приёмному родителю. Боль от расставания будет слишком велика — она будет мешать работе и личной жизни до тех пор, пока человек не найдёт, чем отвлечься, чтобы заглушить боль. Такое уже было: Доктор невероятно скучал по своему родному дому, однако вернуться не мог, вот и увлёкся Алагаддой. Надо полагать, в случае, если он сбежит от Лорда, его одержимость чем-то другим возрастёт многократно. Чёрный Лорд, к слову, лёгок на помине — стоило Доктору несколько минут подряд напряжённо думать о том, что делать с их ситуацией, как он величественно вошёл в комнату человека. Маска изображала печаль, однако Доктор был уверен, что грусть наигранная. Человек не встал, как подобает, лишь сжал руками матрац, уставившись на вошедшего мрачным взором. Тот закрыл за собой дверь, постоял несколько секунд, словно вспоминал, зачем сюда пришёл, затем подошёл к кровати и сел рядом с Доктором, который чуть отодвинулся. Какое-то время оба молчали. — Полагаю, — начал Лорд нарочито спокойным, отстранённым тоном, — я был несколько не прав. — Не правы, когда подняли на меня руку или голос? — холодно поинтересовался Доктор. Чёрный Лорд тяжело вздохнул, повернул голову в сторону человека, который поступил так же, и долго вглядывался в его уставшие глаза. Доктор чувствовал себя не в своей тарелке, и ему всё ещё было обидно и больно, так что падать в объятия Лорда после первой жалкой попытки извинения — хотя это нечто с трудом тянуло на просьбу простить, — уж точно не собирался. И точно так же не собирался игнорировать проблему. Человек знал, до чего могут довести недомолвки в отношениях. Если сейчас они просто закроют глаза на ситуацию и будут жить как ни в чём не бывало, рано или поздно эта проблема даст о себе знать, возможно, даже в самый неподходящий момент, и это будет во много раз хуже, чем сейчас. Разговоры — самое главное во взаимоотношениях; необходимо говорить о всех своих чувствах, даже если это может ранить партнёра, в противном случае недосказанность убьёт изнутри всё, что можно. Внезапно Лорд взял руки Доктора в свои; тот попытался было отдёрнуть их, но ему не позволили. С недоверием человек смотрел, как Чёрный Лорд поднёс его руку ко рту маски и аккуратно прислонил, изображая поцелуй, а после опустил, при этом крепко сжав, не то чтобы человек даже не пытался убежать, не то чтобы показать, что он рядом. — Я очень виноват перед тобой, мой милый друг, — с явным трудом проговорил Лорд. — Я не должен был срываться на тебе, а тем более делать больно. — одной рукой он провёл по щеке Доктора, затем погладил руку, которую прежде чуть не сломал. — Прошу, скажи, что мне сделать, чтобы загладить вину перед тобой. Я на всё готов. Доктор какое-то время молчал, вглядываясь в фиолетовые зрачки Лорда. Он не знал, что сказать. Разве могут какие-либо слова или подарки так просто исправить то, что тот сделал — а вернее, чуть не сделал? Нет, так просто это не работает. Человек готов простить своего любимого, но только если будет уверен, что такого больше не повторится. Как бы сильны ни были чувства к Носителю Маски Страдания, рисковать жизнью ради сомнительных отношений не хотелось. Но как, как донести это до существа, которое терпеливо дожидается ответа, вглядываясь не то в глаза, не то в душу? Как помочь понять ему, что нельзя так просто применять физическую силу к тому, кто тебе дорог? Лорд — не человек, он далёк от морали и установок людей, он привык добиваться своего силой. В Алагадде все беспрекословно слушались его, внимали ему и соглашались с каждым словом; но Доктор — не такой. У него есть своё мнение, которое он уважает и которое он будет выражать. Он — не кукла, не марионетка, не пустышка; он — живое существо со своими взглядами, и Чёрному Лорду придётся понять, что он не всегда будет получать то, что хочет, в противном случае ни о какой любви и речи быть не может. По крайней мере, добровольной. Никто не отменяет того факта, что Лорд может просто принудить человека быть с ним, и ему никто не запретит. Здесь он — закон и власть, никто даже не подумает помочь Доктору, ведь для всех он — лишь жалкий, грязный человечишка, который едва ли стоит чужого внимания или просто взгляда. Он сейчас в очень щекотливом положении, и терять расположение Чёрного Лорда не стоит. Вероятнее всего, лучшим решением будет просто объясниться перед ним, а дальше — что будет, то будет. Надеяться можно только на то, что Лорд будет согласен со всем. — Вы должны поговорить со мной, — серьёзно начал Доктор, — о том, что происходит. Вы должны понять меня: я здесь — чужак, и кроме Вас у меня нет никого. Как бы я ни желал отрицать это, но я очень зависим от Вас. Если же мы рассоримся, боюсь, я сгину. Не думаю, что кто-то из нас этого желает. — Что бы между нами ни было, — перебил человека Лорд, — я ответственен за тебя и твою жизнь. Даже если ты меня очень сильно оскорбишь, хотя я не могу представить себе такого исхода, я не брошу тебя на произвол судьбы. В худшем случае ты просто вернёшься на Землю, однако я не думаю, что смогу тебя так просто отпустить. Моя любовь крайне сильна. — Мне хочется в это верить, милорд, — вздохнул Доктор. — И я Вам доверяю, всей душой, но хочу, чтобы Вы поняли и приняли одну вещь: я не творение Алагадды, я — простой смертный, и мои взгляды могут очень сильно отличаться от Ваших. Я был выращен человеком и человеком являюсь, у меня есть своё мнение, свои мысли и право на свободные действия. Я — не Ваша марионетка, которая выполняет всё беспрекословно, и у меня есть свои потребности. Пожалуйста, уважайте это. — Конечно. Конечно. Ты абсолютно прав. Я был не прав, когда считал, что ты обязан беспрекословно меня слушаться. Это совершенно глупая мысль! Ведь именно твой бойкий и непоколебимый нрав и привлекает меня. Доктор лишь опустил взгляд. Он не знал, что тут ещё можно сказать, и также не знал, что ещё можно сделать. Да, он доверял Лорду всем сердцем, однако мозгами понимал, что нет никаких доказательств того, что тот не соврёт или сможет сдержаться в следующий раз. Носитель Маски Страдания — личность, как ни крути, непостоянная, которая не привыкла сдерживаться. Ему банально незачем это делать. Он может сейчас легко соврать, и ему ничего не будет. И хотя душа человека твердила обратное, разум был в отчаянии. Он, привыкший полагаться на свой ум, но не на чувства, не знал, что ему делать. Не желая давать каких-то ложных надежд по поводу прощения, Доктор убрал свои руки, не поднимая взгляд на Лорда. Боялся, что в глазах прочитают всё, что только можно. Если уже, конечно, не прочитали в мыслях. Со стороны Чёрного Лорда донёсся вздох. Он поднялся с кровати, встал напротив Доктора. Тот поднял голову, с вопросом глядя на него. Внезапно Носитель Маски Страдания опустился на одно колено, забыв о своём высочайшем положении, взял чужую руку своей, а второй накрыл её, после чего коснулся лбом. — Я понимаю, что ты думаешь. «Чёрный Лорд такой-сякой-разэтакий, ему ничего и никто не помешает всё повторить или даже зайти дальше, он меня убьёт, как только разлюбит» и так далее. И чтобы понять твои мысли мне даже не нужно залезать в твою голову или смотреть в глаза — это вполне логичные умозаключения. И я это прекрасно понимаю. Мы с тобой настолько разные, насколько это вообще возможно. Я не так уж и часто бывал на Земле, плохо знаком с вашей культурой и так далее, а чувства, которые я испытываю к тебе, доселе не испытывал ни с кем. А поверь, живу я уже очень-очень давно. Я не всегда понимаю, как вести себя с тобой, что говорить и как показывать свою глубочайшую, бесконечную привязанность. Но я хочу поклясться тебе своим сердцем: мои чувства к тебе сильны и они не позволят мне обижать тебе. Да, я ошибся — а кто не ошибается? Даже великие существа оступаются, пусть и очень редко. Дай мне… нет, не так. Прошу тебя, дай мне шанс доказать тебе, что я достоин твоих взаимных чувств. Я больше никогда не подниму на тебя руку, обещаю. Был ли Доктор обескуражен? О да. Ещё как. Чего-чего, а такого он не ожидал от Лорда. Только не от него. Тот не раз говорил, что готов на многое ради человека… но такое?.. Человек был удивлён. Но удивлён приятно. Он даже не удержался от лёгкой улыбки — настолько ему стало приятно. Даже самое первое признание в любви было менее душевным и романтическим, а скорее, более смазанным и страстным. В груди Доктора появилось самое приятное и тёплое чувство. Прежде никто не испытывал к нему таких чувств, не признавался так пылко. Ему это нравилось, очень нравилось! Обида отошла на второй план, сменившись на смущение и симпатию. — Милорд, прошу Вас, встаньте. — Он положил свободную руку поверх руки Лорда. — Только после того, как ты скажешь, что я прощён. — Милорд… Доктор ненадолго задумался — не мог позволить эмоциям и чувствам сделать выбор. Да, этот поступок был крайне мил — а предыдущий ужасен. Лорд казался максимально честным. Его слова словно шли от сердца или даже души, они дышали правдивостью. Ему хотелось верить. Но разум всё ещё бесновался, пускай уже и тише, от мысли о том, что это всё может быть лишь притворством. Чёрный Лорд может надеть на себя любую маску, как бы странно это ни звучало, притвориться кем угодно — в этом Доктор был абсолютно убеждён: тот — прекрасный актёр. Но, с другой стороны… зачем ему так унижаться? Чтобы вновь завоевать расположение человека? Глупо! — Я прощаю Вас, милорд, — прошептал он. — Чудно! Лорд поднялся, не выпуская руки человека и не прерывая зрительного контакта, немного постоял, а после медленно подошёл к кровати, лёг и потянул к себе человека; тот лёг на его грудь, перед этим освободив руки, прикрыл глаза и обнял Чёрного Лорда. Тот одной рукой стал гладить Доктора по спине, а второй прижимал голову к груди, так, чтобы было слышно биение ненастоящего сердца. Напряжение испарилось из комнатки, сменившись умиротворением и любовью. Внезапно человек почувствовал сильнейшую усталость. Разобравшись с острой проблемой, вновь уверенный в лежащем рядом существе, он расслабился и вспомнил, что так и не сумел отдохнуть. И, видимо, Лорд вспомнил об этом раньше него и решил всё же провести время вместе, пускай и без разговоров. — Я так хочу спать… — пробормотал Доктор и закрыл глаза, зевнул. — Я думаю, мы можем прогуляться после того, как я проснусь, если Вы того желаете… — Желаю. Ещё как. Спи, моя любовь, а я буду оберегать твой покой, — так же тихо сказал Чёрный Лорд. И Доктор так и поступил. Уснул почти сразу же, чувствуя лёгкие поглаживания Лорда, который стал тихо напевать какую-то спокойную песенку, до ужаса напоминающую колыбельную, окружённый его заботой и любовью, его защитой и поддержкой. И сон его был спокойным и умиротворяющим, и проснулся он бодрым и готовым отдать всё своё время Носителю Маски Страдания.

***

Доктор сидел за столом и аккуратно, крайне бережно складывал каждый цветок из подаренного Маской букета в страницы «Божественной комедии». Он решил, что лучше всего засушить их; от этого будет больше толка, нежели от бессмысленного увядания в вазе. Перелистнув очередную страницу, лекарь замер: он нашёл записку. Причём оставил её не он: совсем недавно Доктор перечитывал книгу, когда заняться было нечем, и точно не помнил никакой записки. Можно было бы подумать на Маску, ведь такое поведение вполне в его духе, однако когда тот взял бы сумку и нашёл там книгу, учитывая, сколько всего там хранилось? Вполне вероятно, Доктор мог быть не таким внимательным, как всегда, во время сна, однако в это слабо верилось; да, пусть и размыто, но он ощущал реальность, слышал какие-то звуки. Лекарь взял в руки листок, не решаясь раскрыть его. Сомнения терзали его. Что там может быть? По сути, ничего, что может принести существенный вред. Вероятнее всего, там какое-нибудь любовное послание от Маски, которое можно со спокойной душой сжечь. Внезапно разозлившись на самого себя за непонятно с чего появившийся страх, Доктор развернул листок. Послание было написано непонятным почерком: он был очень мелким, отрывистым, а в конце предложения была капля… крови? Красной жидкости неизвестного происхождения. Вглядевшись в написанное и разобрав его, Доктор вздрогнул. «Беги, беги, маленькая пташка…» Стоило лекарю закончить читать, как откуда-то снизу раздался шум, словно что-то тяжёлое упало. Он моментально обернулся в сторону двери, ожидая, что в комнату вот-вот кто-то зайдёт, но снаружи вновь воцарилась оглушающая тишина — ни шагов, ни слов, ни чего бы то ни было ещё. Обычно, если Маска что-то громко ронял, он спешил заверить Доктора, что всё в порядке и он жив, словно тому было дело до этого. Быть может, носитель окончательно сгнил, и актёру нужна помощь? Что ж, обойдётся. Хотя… лекарь не желал после выслушивать обидчивые высказывания чересчур ранимого «друга», так что хотя бы ради этого стоит пойти проверить, что случилось. Максимально тихо он поднялся и замер, прислушиваясь. Всё его существо было напряжено, готовое всеми силами и способами защищать свою жизнь. Казалось, подсознание улавливает то, что не замечает сознание, и посылает сигнал мозгу об опасности. Внезапно захотелось просто запереться в комнате, свернуться калачиком, закрыв уши руками, забыть о всех проблемах и опасностях и никогда никуда не выходить, быть в безопасности здесь, в этой небольшой комнатушке. Но Доктор решительно отогнал от себя такие мысли, подошёл к двери и осторожно открыл её, выглянул. Никого. Он обернулся в сторону временного рабочего стола, одолеваемый желанием вернуться к более важным делам, но, расставив приоритеты, всё же вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь. Отчего-то создавалось ощущение, что следует соблюдать тишину. Напротив комнаты, которая стала кабинетом лекаря, была другая — так называемая операционная. Маска туда обычно не заходил, если только не хотел подоставать своего возлюбленного, потому внезапный звон разбитого стекла оттуда заставил не только вздрогнуть из-за неожиданности, но и удивиться. Что ему могло там понадобиться? Он уже давно изучил все колбы, которые были у Доктора, так что ничего интересного для такого существа, как Маска, там быть не может. По идее. Все так же сохраняя максимальную тишину, лекарь медленно открыл дверь в нужную комнату, окутанную мглой. Поначалу Доктор не поверил тому, что увидел, однако осознание пришло сразу же. Все стены в комнате были исписаны кровью, — это была точно она, так как в помещении стоял характерный железный запах, — причём послания были на совершенно непонятном языке, отчасти напоминающим те записи, которые лекарь так стремится расшифровать. Порой между строк встречались достаточно детализированные рисунки самых разных зданий и каких-то… созвездий? Да, это было крайне похоже на звёзды. Не веря собственным глазам, он прошёл внутрь, шире открывая дверь и позволяя свету показать ещё больше ужасно прекрасного «искусства». А как оказалось, посмотреть было на что: в левом углу комнаты прежде стоял стол, достаточно большой для операций; сейчас же он был перевёрнут, а рядом с ним было написано «Глупая птица» самыми разными органами: тут и кишки, и лёгкие, и селезёнка, и даже диафрагма чья-то — ну, вернее, половина её. А снизу, как довершение картины, валялось вырванное сердце в окружении сломанных рёбер. Картина, пробирающая любого до мурашек, вызвала в лекаре, однако, скорее смесь удивления и отвращения. Если честно, чего-то такого он от Маски и ожидал — уж слишком тот любит устраивать бессмысленные шоу. Но, чёрт возьми, как же долго придётся отмывать комнату! Конечно, кому-то другому, но никак не лекарю. Быть может, он заставит убирать всё это этого полоумного идиота — пусть сам разбирается с последствиями своих абсолютно бессмысленных и глупых действий. Вот правда: чего он ожидал добиться, убив какого-то случайного человека и устроив в операционной такое… такое безумие? Хотел новым способом привлечь внимание? Что ж, он справился на ура. И что, собственно, означает надпись «глупая птица»? Несомненно, Маска имел в виду его, Доктора, — кого он ещё может называть птицей? — но почему назвал глупым? Захотел обидеть, поссориться? Есть же более простые способы. Например, просто подойти и напрямую сказать обо всём. А быть может, он обижен на то, что лекарь не может ничего вспомнить и вновь вступить в аморальные и отвратительные отношения? Верх идиотизма! А эти надписи на стене — вероятнее всего, это язык Алагадды, и писать на нём, будучи прекрасно осведомлённым, что Доктор не знает этого языка, по-настоящему глупо! Будучи уже не таким напуганным, но разозлённым, он хотел было спуститься на первый этаж и потолковать с одним идиотом, даже успел развернуться и начать закрывать дверь, как внезапно его взгляд привлекло что-то другое. В темноте лежало что-то белое — вот и всё, что сумел распознать лекарь боковым взором. Вероятнее всего, это череп — милое завершение зверства. Желая убедиться в своей правоте, Доктор обернулся, однако увидел, к своему величайшему удивлению, совсем не череп человека. В правом углу на полу одиноко лежала карнавальная маска с клювом. Было удивительно, как она осталась незамеченной прежде, так как достаточно выделяется. Видимо, обескураженный увиденным, лекарь даже не обратил внимание на такую мелочь. Он медленно подошёл к предмету, опустился на корточки и детальнее рассмотрел. Маска по размерам была слишком похожа на его, даже отверстия для глаз такие же. Вот только лежащая на полу маска не была черепом — она была сделана из керамики и имела узор. Доктор взял её в руки, повернул левой стороной к себе и невольно вздрогнул. Рукой он провёл по небольшому повреждению неизвестного происхождения, после чего сделал такое же со своим «лицом». Идентично. Разве мог Маска за такой короткий срок найти или тем более сделать похожую как две капли воды маску? Конечно, он подолгу где-то пропадал, однако Доктор мог поклясться, что никакие мерки тот не снимал с его маски, а своим острым взглядом он определил, что лежащая в его руках маска абсолютно похожа его. Что за вздор! Лекарь поднялся и убрал найденный предмет в сумку, решив после длинной тирады о том, насколько глупо Маска убил человека — а ведь он был болен Поветрием и его можно было спасти! — обязательно спросить его касательно этой находки. О, этот актёр наверняка с огромным удовольствием расскажет про свои действия, несколько раз объяснит каждое, словно перед ним сидит идиот! Ах, как же он любит поговорить, особенно о себе, особенно о своих «гениальных» поступках! Доктор решительно вышел из комнаты, полностью уверенный в правильности своих рассуждений. Ведь иного ответа попросту и быть не могло! Он, уже особо не скрываясь, ведь непонятная тревога отошла далеко на второй план, подошёл к лестнице и начал спускаться. Шёл лекарь быстро, даже не задумываясь, что его может ещё что-то остановить. Однако случилось то, чего он совершенно не ожидал: деревянная лестница прямо под его ногой провалилась. Он, сдержав вскрик, чуть не свалился вниз, однако сумел удержаться. Провалившуюся конечность пронзила острая боль. Сжав зубы, Доктор аккуратно вытащил её и осмотрел: обломки досок впились в ногу. Пробормотав себе под нос какие-то проклятия, он, хромая и стараясь не опираться о повреждённую конечность, уже не так быстро спустился на первый этаж, в этот раз чуть более осторожно, прошёл в названную гостиную и сел на стул. Игнорируя боль, лекарь достал из ноги щепки. Кровь, которую прежде сдерживало дерево, быстро полилась и испачкала пол. Ранения были достаточно глубокими и заживать будут пару часов. Это было совсем не смертельно, но обработать рану необходимо. Из своей сумки Доктор достал спирт, обмочил в нём небольшой кусочек ткани и приложил к ране. Боль усилилась, но он игнорировал эти неприятные ощущения. Бывало и хуже. Кровотечение, однако, не спешило останавливаться, и лекарь достал из сумки заранее нарезанные полоски ткани и перевязал ногу; они мгновенно пропитались кровью, поэтому Доктор наложил ещё один слой — на всякий случай. Затем он убрал все принадлежности обратно в сумку и только сейчас решил осмотреться. В доме было тихо. Казалось, всё живое в нём умерло — речь, конечно же, о Маске. Невелика вероятность, что он поспешил убраться, чтобы не выслушивать очередную длинную лекцию о своём поведении; в таком случае, его возвращения можно ждать часами. Но, впрочем, есть вероятность, что он где-то притаился, чтобы создать ещё более жуткую атмосферу, и только и ждёт момента, чтобы выпрыгнуть из-за угла и напугать до полусмерти. Как он там говорил? Ему нравятся эмоции Доктора? Что ж, он их ни за что не получит. Встав со стула и чуть поморщившись от новой порции боли, Доктор принялся обследовать дом. Он заходил в каждую комнату, ожидая, что вот-вот его напугают, но этого не происходило. Медленно обойдя таким образом весь первый этаж, лекарь пришёл к выводу, что дома он находится один. Оставшись не совсем довольным этим фактом, он хотел было вернуться в своё кабинет, чтобы прекратить тратить время на ерунду, как внезапно раздался скрип открывающейся двери. Он был долгим, словно вошедший желал усилить жуткий эффект от своего появления. Закатив глаза и вновь загоревшись желанием высказать Маске всё, что он думает, Доктор ринулся к входной двери, даже забыл на некоторое время о боли в ноге, вот только никого не встретил. Дверь была распахнута, за ней — пустая улица, и никого. Не было ни единого шанса пробраться в дом так, чтобы лекарь не услышал, ведь полы скрипели, так что, вероятнее всего, тот, кто открыл дверь, благополучно скрылся. Очевидно: его хотят выманить на улицу, чтобы там продолжить своё представление. Но Доктор не собирался идти на поводу у Маски. Недовольно фыркнув, он захлопнул дверь и прошёл вглубь дома. Чтобы он сразу увидел, когда этот идиот вернётся, лекарь уселся в гостиной, так, чтобы видеть входную дверь. Негодование, которое он испытывал из-за всего этого фарса, просто не знало границ. Это поведение — такое глупое и нелогичное! Даже удивительно, что Маска настолько заморочился, лишь бы вывести из себя свою «любовь». И у него это прекрасно получилось! Из-за злобы на него Доктор не мог вернуться к своему прежнему спокойному занятию, так что ему оставалось лишь сидеть, насупившись, на стуле и гипнотизировать вход в дом. Это занятие, впрочем, помогло лекарю чуть успокоиться и привести в порядок свои мысли. Маска так поступил, очевидно, желая испытать нервы Доктора. Он хотел увидеть, как тот будет злиться и ругаться; пытался привлечь внимание. Конечно, со всем он справился на ура; его план был вполне очевиден, так, быть может, стоит не идти на поводу у эмоций и не дать ему то, за чем он так рьяно гнался? Вдруг в Маске проснутся остатки его мозгов, и он поймёт, что так не стоит поступать? Ладно, это уже невозможное событие, однако, быть может, он станет чуть более изощрённым, а количество «сюрпризов» сократится. На том и решив, Доктор встал и уже собирался вернуться в свой кабинет, как вдруг входная дверь распахнулась. За ней стоял… стояло нечто чёрное и бесформенное. В нём с трудом угадывался человеческий силуэт, однако он был искажён до безобразия. Существо дурно пахло — чем-то, напоминающим запах разложения; примерно так же пахли носители Маски, однако в этом случае запах был в несколько раз сильнее. От вошедшего веяло угрозой; было очевидно: сюда оно пришло не с добрыми намерениями. Совершенно не поддаваясь панике, Доктор стал медленно подбираться к лестнице, не сводя взгляда с существа, которое замерло и, кажется, рассматривало свою потенциальную жертву. Сейчас лекарь видел своё спасение в комнате наверху, в которой можно запереться; достаточно глупый поступок, ведь куда логичнее было бы направляться к окну, однако в данный момент его мозг отчего-то не выдал такую идею. Доктор старался двигаться максимально плавно, не делая резких движений. У него это получалось, и, быть может, от этого существо не предпринимало ничего. А может, ему просто нравиться следить, как жертва отчаянно сражается за свою жизнь — непонятно. Чёрт знает, обладает ли оно разумом, однако начинать разговор с тем, кто пришёл сюда явно не с добрыми намерениями, лекарь не собирался. Он, не поворачиваясь спиной к опасности, добрался до лестницы, и тут существо вдруг резко сорвалось с места. Ожидая подобного, Доктор резво развернулся и вбежал на второй этаж, слыша позади себя громкий топот. Он буквально влетел в свой кабинет и закрыл дверь на замок, развернулся и замер. На полу комнаты лежал труп. Его труп. Чёрный балахон был порван в некоторых местах, в них виднелись мясо и кости. Клюв был сломан, мёртвые глаза глядели на вошедшего как-то осуждающе. Всё тело было переломано, из-за чего поза, в которой лежал труп, была максимально неестественной. Ах, да, и повсюду была кровь!.. Лекарь за всю свою жизнь повидал немало трупов, однако видеть мёртвого себя ему ещё не доводилось даже в самых страшных мыслях. Он замер, не зная, что делать, и молча разглядывал другого себя, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. В какой-то момент появилась глупая мысль подойти и оказать помощь, хотя было очевидно, что он мёртв — как минимум, мозг не должен быть вне черепа. Вдруг сзади послышался треск — видимо, дверь сломали. Лекарь успел лишь вскрикнуть, как в его плоть вонзились острые когти, которые начали с неистовой ненавистью раздирать ещё живое и слабо сопротивляющееся тело. И Доктор, вздрогнув, проснулся. Он вскочил с места и оглядел свой кабинет. Никакого трупа, а тем более непонятного существа не было. Всё было как обычно. Лекарь взглянул на стол. На нём лежали цветы и раскрытая книга — записки не было. Это был лишь сон. Издав тяжёлый вздох, Доктор опустился на стул и положил голову на руку. Сердце всё ещё билось бешено, однако постепенно приходило в норму. Видимо, долгая прогулка с Маской, которая длилась аж до вечера, крайне вымотала его, и он уснул. Вот только прежде лекарь никогда не засыпал, даже если находился в пути более суток. Усталость порой была сильна, однако проходила спустя минут десять отдыха и никогда не перерастала в сонливость, а тем более — в сон. Больше века он преспокойно обходился без сна и чувствовал себя более чем нормально. И этот кошмар был таким… реалистичным… Конечно, во снах почти все события кажутся реалистичными, однако в этом случае, вспоминая всё, что было, Доктор мог с уверенностью сказать, что всё это могло в теории произойти в реальности. Ну, почти всё. Странное существо и его собственный труп, конечно, уже не так реалистичны, но куда бредовее звучит попытка спрятаться от него в комнате, когда есть окна! Несмотря на то, что события происходили во сне, лекарю стало ужасно стыдно за своё поведение. Подумать только — сделать такую глупость!.. Нет, даже в приступе сильнейшей паники, который, несомненно, с ним никогда не случится, он не загонит себя в настолько бредовую ловушку. Доктор поднял голову и осмотрел цветы. Половина работы уже была выполнена. Задача, стоящая перед ним, была, несомненно, нетрудной, однако с какой-то стороны — нудной. Но, благо, лекаря не пугала такая работа. Он обладал необычайной усидчивостью, так что даже самое скучное, на первый взгляд, занятие мог закончить спокойно и вполне быстро. И Доктор уже решил было вернуться к цветам, но внезапно сзади раздался звук открываемой двери. Перед мысленным взором пронеслись картинки из настолько похожего на реальность сна, и он чересчур резко, не в своей манере, обернулся, готовый дать отпор предполагаемому врагу; вошедший Маска, кажется, был несколько удивлён таким быстрым движениям, но промолчал. В руках он держал одну кружку с непонятным содержимым — оно явно горячее, это видно по пару. — Ты сидишь в этой комнате уже более пяти часов, я соскучился, — максимально спокойно сказал он, поставил чашку на стол и уселся на кровать. — Ты ведь спал? — С чего Вы решили? — недоверчиво спросил лекарь, осматривая жидкость. Судя по всему, это был чай. С чего это вдруг такая забота? — Да так, интуиция просто, — усмехнулся Маска. — Чай тебе, если что. Лавандовый. Твой любимый. Ты его постоянно раньше пил, прямо как зависимый. Ничего не ответив, лекарь взял горячую чашку и чуть попробовал напиток. Он был вкусным — что, в принципе, логично; чай был достаточно крепким и совсем не сладким — Доктор ненавидел, когда ему в чай добавляли сахар, так как он перебивал вкус самого напитка и делал его менее насыщенным. Оставшись довольным таким поступком, Доктор тихо поблагодарил Маску и продолжил пить, не сводя взгляда с него. В комнате царило необычное для Маски молчание. Обычно во всех ситуациях он о чём-то говорил, причём это было больше похоже на монолог сумасшедшего, нежели на диалог; сейчас же он предпочитал отмалчиваться, словно о чём-то задумался. Зачем он тогда вообще пришёл? Нет, спасибо ему, конечно, за чай, но если он не собирался что-то рассказывать, зачем сидел? Маска не был настолько наивен, чтобы считать, что его присутствие благоприятно влияет на Доктора; не-ет, он прекрасно знает, что лишь напрягает и отвлекает от работы. В своём обычном состоянии он был бы рад подоставать лекаря, однако сейчас не было похоже, что он пришёл сюда за этим. Постепенно тишина стала давить. У Доктора отчего-то создалось ощущение, что он должен что-то сказать, впервые поддержать зашедший в тупик диалог — но как и зачем? Почему ему приходится выбирать между каким-то осуждающим молчанием и бесконечной бессмысленной болтовнёй? Неужели так сложно придерживаться золотой середины? В любом случае, ощущение это всё усиливалось и усиливалось. Взгляд лекаря бегал от предмета к предмету, он надеялся таким образом придумать тему для разговора, однако воображение, обычно всегда приходившее ему на помощь, в этот раз оказалось бессильно. Какие-то мысли появлялись в его голове, однако прежде, чем он успевал их обдумать, исчезали. Это жутко раздражало — Доктор был похож на самого обычного безалаберного человека, мозги которого существуют только номинально! В чём причина этого ступора? — Знаете, — внезапно даже для самого себя начал Доктор. Маска лишь чуть наклонил голову — подал первый признак жизни; и на том спасибо. — Мне приснился не самый хороший сон. — Не в силах поддерживать зрительный контакт, лекарь опустил глаза в чашку. — Я не хочу рассказывать всё, но в конце я увидел свой же труп. И это было… ну… Я же много раз видел тела и в более плохом состоянии, как-никак, я врач, однако это меня конкретно испугало и ввело в ступор. До сих пор не по себе становится, когда вспоминаю. — Он поёжился, вспомнив собственный мёртвый взгляд. Доктор и сам не понимал, зачем это рассказал. Они молчали, не было никакого разговора, который мог бы подвести к этой теме, но у него появилось внезапное резкое желание рассказать обо всём — и он не смог устоять. Но, что ещё страннее, ему было совсем не стыдно за эту минутную слабость. Он не считал, что сделал что-то, за что ему должно быть стыдно. — Звучит действительно жутко, — ответил Маска и, опершись о руку, прилёг на кровать. — Не думал, из-за чего это тебе приснилось? Может, знак какой-то? — Не несите чепухи, — отмахнулся лекарь. — Это всего лишь сон, он не несёт в себе какого-то смысла. — Думаешь? Знаешь, я был свидетелем нескольких случаев, когда людям во сне снилось то, что с ними происходит. Ну, знаешь, приснилось им, что они болеют чем-то, и через пару дней выяснялось, что так оно и есть. — Бред какой-то. — Лекарь всё ещё был настроен скептически. Мало того, что это само по себе звучало нереалистично, так ещё и он лично не был свидетелем — а Маска мог спокойно приврать. — Это всего лишь совпадение, не более. Вновь повисло молчание. Маска, видимо, не знал, что ещё ответить, — или не мог придумать очередную «супер-реалистичную» историю, — а Доктор считал тему закрытой. Он продолжал преспокойно пить чай, раздумывая о чём-то отдалённом, как вдруг из этого умиротворяющего состояния его вывел чужой голос: — Знаешь, это довольно забавно. Тот Доктор, с которым я познакомился в Алагадде, умер, так как потерял все воспоминания. Быть может, твой сон был именно про это — не про физическую оболочку, а про личность, которой ты лишился? Лекарь лишь пожал плечами, решив не отвечать. Маска вновь свёл всё к этой печальной теме, и от этого становилось не по себе. Конечно, его тоже можно понять, да и его умозаключение вполне логично, но каждый раз Доктор чувствовал себя не в своей тарелке, когда речь заходила про эту потерянную личность. У него всё чаще и сильнее появлялось ощущение, что он кого-то очень сильно подвёл.