Выбитая на сердце

      На небольшой, пустынной, пестрящей магазинами и кафешками улице уже темнело, и быстро сгущающийся сумрак осеннего вечера разбавляли лишь фары редких, проносящихся вдоль проезжей части автомобилей. Дувший с самого утра ветерок заметно усилился, к ночи обещая перерасти в настоящий шквал и унести с собой пару-тройку хлипко держащихся на ослабленных проржавевших конструкциях билбордов и мусорных баков. Стоящие по обе стороны дороги фонари горели через раз и со скрипом раскачивались под усиливающимися с каждой новой минутой порывами, отбрасывая на мокрый темно-серый асфальт причудливые движущиеся тени. Затянутое вторую неделю подряд низкими тучами небо не прояснялось ни на минуту, не давая уставшим от серости и влажности горожанам ни толики надежды на долгожданное бабье лето и упорно не предвещая ничего, кроме скорого наступления затяжных холодов и выпада первого снега.       Впрочем, для их маленького северного ненастного городка резкие перемены погоды были более чем привычным делом. Сонно выглядывающее из-за плотных хмурых облаков солнце было поистине редким гостем, предпочитающим ютиться в более южных регионах и уступать свое высокое почетное место проливным недельным дождям и грозам. И с каждым годом хронически прирастающим к мокнущим зонтам горожанам было все сложнее поверить в то, что еще несколько лет назад их любимый населенный пункт был одним из самых солнечных и теплых в штате.       Каверзные причуды погоды, тем не менее, были ничем по сравнению с разгорающимся в центре груди заманчивым чувством симпатии, надежды и интереса.       Подняв воротник теплого осеннего пальто, стоящая напротив невысокого одноэтажного здания женщина еще раз окинула взглядом яркую, мерцающую неоновыми огнями вывеску.       Тату-салон «‎Невермор‎‎».       Место, горячо любимое всеми молодыми франтами, рокерами и лихими мотоциклистами, живущими в продвинутом, ни в чем не уступающем столичной моде Джерико. До сих пор не веря, что решилась на это, потенциальная клиентка упорно развеивала внутри себя последние крупицы сомнений, смешанных с нотками жалобно взывающего к благоразумию внутреннего голоса.       Ощущая, как холодные пронизывающие порывы пробираются сквозь неплотные складки пальто к озябшему на ветру телу, женщина набралась смелости и толкнула застекленную дверь с висящей на ней гостеприимной табличкой «Добро пожаловать».       В окутанном цветным флуоресцентным светом помещении было довольно тихо, если не считать доносящихся из настенных динамиков смутно знакомых аккордов группы, очень напоминающей по стилю исполнения Limp Bizkit. Стоящие полукругом в центре зала уютные кожаные диванчики возле низких журнальных столиков были пусты, и женщина невольно подумала о том, не закончился ли здесь уже рабочий день.       Находящийся за белой светящейся стойкой ресепшена высокий худощавый молодой человек в футболке с изображением черепов оторвался от ноутбука и приветливо помахал вошедшей гостье. Его узкое бледное лицо с огромными зелеными мальчишескими глазами было, похоже, единственным свободным от агрессивной художественной нательной росписи местом. Длинные прямые волосы над выбритыми наголо висками собраны на затылке в маленький русый хвостик, мочки ушей кричаще раскрыты и оттянуты под тяжестью мощных металлических сережек-тоннелей. Впечатляющий образ яркого представителя прогрессивной современности дополнял многочисленный пирсинг в носу, бровях и нижней губе.       Торопливо выдохнув в сторону ровную белую струю пара, юноша убрал вейп-прибор в стол и наконец обратился к посетительнице:       – Добрый вечер, милая леди! Добро пожаловать в «Невермор» – место, где тату – это больше, чем тату! Это – вся наша жизнь! Больно, дорого, навсегда, – он широко улыбнулся белыми, чуть кривоватыми спереди зубами. – Чем можем вас порадовать?       От изучающей просторный зал ожидания женщины не укрылся любопытно скользящий по ней взгляд молодого татуировщика. Завидно высокая, стройная, аристократичная, чуть ли не по-королевски благородная, она смотрелась здесь поистине экзотично. И была очень, очень дорого одета. Роскошные пепельно-белые волосы уложены на затылке в аккуратную высокую прическу. Полные алые губы ярким пятном выделялись на чистом, белом, как китайский фарфор, лице. Светло-бежевое кашемировое пальто открывало безупречный вид на длинные модельные ноги в босоножках на высоком каблуке. Холодновато для октября.       Впрочем, было бы верхом глупости считать, что она приехала сюда не на машине.       Да, нечастый гость в брутальном, хоть и известном на весь город тату-салоне. Наверняка явилась узнать, сколько будет стоить сведение татуировки с лица или шеи беспечно разукрасившего себя там, где не надо, чада.       – Здравствуйте. Я бы хотела сделать татуировку, – просто пояснила блондинка.       Ого. Все-таки дама здесь не для чада. Интересно. Не японской ли каллиграфией украсить себя решилась? А может, Микки-Маусом на ягодичке – почему нет? Забитый татуировками, как грехами, юноша раскрыл журнал записи и пробежал глазами последнюю, небрежно исписанную от руки страницу.       – К сожалению, на сегодня почти все занято. У нас пока работает только один мастер, но можно уточнить у нее. Она освободится минут через десять, так что предлагаю вам подождать, если хотите. Сделать вам кофе?       – Спасибо, не откажусь.       Пока юноша суетился возле кофе-машины, блондинка неторопливо обходила приглушенно освещенный флуоресцентными лампами зал приема. Кирпичные стены с объемными цветными граффити во главе с огромным изображением легендарного Зомби Боя были украшены многочисленными фотографиями счастливых клиентов сего заведения с их впечатляюще прекрасными и не очень последствиями телесного апгрейда. Тут были и искусные, геометрически идеальные полинезийские узоры на все мускулистое мужское плечо, и хитроумные иероглифы на фоне цветущей сакуры, и изысканные надписи арабской вязью вдоль позвоночника, и устрашающие черепа с демонами, и просто полностью забитые самыми разными комплексными татуировками, как и парень на ресепшене, люди. В основном, конечно, мужчины, но и женщин вполне хватало. Разнообразие техник, размеров, форм и самих изображений наколок было способно поразить даже самый искушенный, притязательный, много чего видавший ум. Впечатленная красочными снимками блондинка задержала взгляд на фотографии следов кошачьих лапок на чьем-то пышном объемном женском бюсте.       – Ваш кофе, миледи, – сплошь татуированная рука опустила в изящную женскую ладонь маленькую кофейную чашечку, и женщина, благодарно кивнув, отпила глоток.       Эспрессо казался идеальным, хотя она не очень жаловала этот вид. Смакуя насыщенный горьковатый вкус, она не сразу заметила, как расположенная в дальнем конце зала дверь распахнулась и из небольшого рабочего помещения вышли две девушки. Веселая озорная блондинка с выкрашенными в голубой и розовый цвет прядями и в яркой молодежной одежде любовно придерживала замотанное свежей полиэтиленовой пленкой плечо и восторженно щебетала с идущей рядом серьезной хмурой темноволосой девушкой с двумя длинными косичками.       Ожидающая в холле женщина тут же к ним повернулась.       – Просто не верится, что ты ее закончила! Шесть сеансов – Уэнсдей, шесть! – но оно того стоило! Божечки, Божечки! Ксавье! Ксавье, ты только взгляни, как круто!.. Ой, здрасьте.       Ослепительно искрящаяся позитивом светловолосая модница широко улыбнулась стоящей в зале взрослой женщине и, подскочив к парню на ресепшене, гордо продемонстрировала ему огромную цветную тату с изображением оскалившейся волчьей морды на фоне полной багрово-красной луны. Жутковатые серые облака частично закрывали собой зловещее ночное светило, а позади головы волка виднелись очертания голых лесных деревьев в тумане. Просто самая настоящая ночь оборотней.       Ошеломляюще смелый и отчаянный шаг для столь хрупкой женственной девушки. Вселяет и страх, и восхищение одновременно.       – Потряс, Энид! Очень рад за тебя, – парень обнял блондинку и хлопнул ее по раскрытой, украшенной длинными радужными ногтями пятерне.       – Я решила, что через месяцок непременно вернусь еще! – радость блондинки, казалось, спустя пару минут затопит собой весь этот серый, унылый, не знающий столь ярких, как у ее тату, красок мир. – Уэнсдей невольно подкинула мне идею со вторым плечом, и я просто обязана сделать его не менее заметным! Как думаешь, черная пантера в тропиках подойдет? Я видела в Инстаграм просто нереальное цветное полотно!!!..       – Тебе подойдет абсолютно все, Энид, – добродушно заверил подругу Ксавье. – Дерзай! А потом мы сделаем тебя самой татуированной девушкой во всем Джерико, и ты выйдешь на уровень штата!       – Ну уж нет, мой дорогой! Я пойду гораздо дальше!       Предельно спокойная, невозмутимая, неулыбчивая девушка с косичками, одетая в черные, порванные на коленях джинсы с длинной стальной цепочкой и облегающую черную рубашку и не участвующая в оживленном разговоре друзей, набрала в кулере стакан воды и наконец приблизилась к внимательно разглядывающей ее женщине. Не считая полностью покрытой татуировкой правой руки с тяжелыми браслетами, она казалась почти нетронутой этим сомнительным современным искусством личностью. Невысокая и субтильная брюнетка выглядела утомленной, однако в присутствии красивой статной посетительницы, возвышающейся над ней на полторы головы, заставила себя оживиться и даже выдавила умилительное подобие улыбки.       – Добрый вечер. Вы по записи?       – Уэнсдей, эта леди не записана, но она хочет сделать тату. Энид, пока, ждем тебя снова – забивать пантерой второе плечо! – Ксавье, проводив счастливую, танцующую прочь из салона подругу с красующимся на плече волком под луной, подошел к дамам. – Аякс перезаписался завтра на десять, а Галпин придет сегодня к семи. Так что у тебя есть целый свободный час.       Молодой универсальный двадцатидвухлетний тату-мастер Уэнсдей Аддамс, чей мрачный, почти сердитый портрет со скрещенными на груди руками назидательно висел при входе в салон, подозрительно-задумчиво оглядела с интересом рассматривающую ее высокую белокурую даму. В глубоких темных глазах под длинной челкой мелькнуло нечто похожее на узнавание, и богато одетая женщина в светлом пальто и с модной дизайнерской сумочкой ощутила волнительное порхание бабочек в животе.       – Прошу прощения… мы знакомы?       – И да, и нет, – улыбнулась блондинка, протягивая ей руку. Девушка нехотя коснулась дружелюбно раскрытой ей ладони. – Лариса Уимс. Вы делали тату моей дочери две или три недели тому назад. Ласточку на затылке.       Аддамс помолчала, усиленно вспоминая некую сомнительную клиентку с птицей, и наконец кивнула.       – Да, помню ее. Какой рисунок хотелось бы вам и где?       – Честно говоря, не знаю. Что-то, что посоветовали бы мне вы.       Татуировщица неопределенно повела плечами.       – Тату – это очень серьезный и индивидуальный вопрос, госпожа Уимс. Никто не может знать, что вы хотите, лучше вас самой.       – И все-таки я бы предпочла довериться мнению профессионала, – с улыбкой парировала Лариса, незаметно становясь к девушке ближе. – Могу я взглянуть на ваши эскизы?       – Конечно.       Кивнув Ксавье в знак согласия на прием клиентки, Уэнсдей жестом пригласила ее в свой кабинет. Лариса передала галантно вытянувшему руки юноше свое пальто и, стуча высокими каблуками по темному кафельному полу вслед за неслышно ступающими кроссовками девушки, проследовала в рабочее помещение Уэнсдей. Маленькое ограниченное пространство, расписанное в лучших традициях классической европейской готики, вмещало в себя лишь комфортное, похожее на стоматологическое кресло, низкий деревянный столик с ноутбуком, инструментами и рядами разноцветных флаконов чернил, а также крошечный крутящийся табурет на колесиках.       Довольно мило, если не считать пропитанную болью и стойким терпением сотен протыкаемых иголками тел атмосферу. Любезно указав женщине на кресло, Уэнсдей достала из ящика стола пару больших наглядных буклетов – судя по всему, исключительно с результатами собственного труда.       – Очень важно, чтобы татуировка не надоела и как можно дольше вас радовала, – отметила она. – Посмотрите эти варианты – может, понравится что-нибудь.       Взяв яркие ламинированные буклеты, женщина сделала вид, что погрузилась в их изучение, а сама тем временем продолжила украдкой наблюдать за готовящей на столе аппаратуру девушкой. Быстрыми уверенными движениями она разложила на чистой сухой ткани тату-машинку, чернила, влажные салфетки, антисептик и мазь. Из-под засученного до локтя рукава рубашки виднелись подкожные изображения порхающих в небе черных птиц, скорпиона, печатной машинки, виолончели, надписей на латыни и даже зачем-то отделенной от целого человеческого тела руки, которая, тем не менее, выглядела вполне себе живой и полноценной.       Очень интересные и необычные татуировки. И наверняка каждая со своим особым, сакральным для их носительницы смыслом.       – У вас потрясающие тату, Уэнсдей Аддамс, – честно отметила Лариса, машинально переворачивая холеными пальцами с идеальным маникюром большие красочные листы. – В смысле… буклеты. Но мне было бы интереснее узнать, с какой тату видите меня вы… И что, как вам кажется, вообще могло бы мне подойти?       Молодая профессиональная татуировщица уселась на табурет и, сцепив вместе руки, изучающе оглядела с ног до головы сидящую напротив изысканную солидную женщину, по возрасту не уступающую ее вечно молодящейся, упорно пытающейся цвести, как майская роза, матери. Подобная клиентура заглядывала к ним крайне редко, и обычно девушка запоминала каждого ее представителя. Пристально следящая за ней с самого ее появления в зале ожидания Лариса Уимс казалась чем-то странно взволнованной, но Уэнсдей никак не удавалось воззвать в перегруженной за день памяти ее образ, ранее уже появлявшийся с ее дочерью в их салоне двумя неделями ранее.       Вообще странно, чтó такая видная женщина забыла в тату-салоне. И с чего вдруг решила в ее возрасте украсить нестираемым вечным рисунком свое тело?       – Судя по внешности, вы очень интеллектуально развиты и одарены. Занимаете высокий пост: возможно, в администрации города или какого-нибудь престижного учебного заведения. У вас богатый влиятельный муж и почти наверняка идеальная, не знающая серьезных проблем семья, – лицо Ларисы польщенно вспыхнуло от столь смелой, подробной, но отнюдь не во всем точной характеристики. – Что до тату, то такой, как вы, подошло бы что-то спокойное, легкое, ненавязчивое. Что-то, что не испортило бы ваш женственный образ и стиль. Как – я не знаю – маленькая черно-белая бабочка на внутренней стороне запястья, латинская цитата на ребрах, орнамент на ноге.       Пролистав пальцами несколько страниц буклета, девушка указала Ларисе на первоклассно выполненный узор в виде причудливого тонкого браслета с парой узких элегантных цепочек с подвеской на узкой женской лодыжке. Замысловатый и в то же время довольно простой, он выглядел невероятно эстетично и привлекательно.       А главное – неброско даже с полностью открытыми ногами.       – Это… отлично подойдет, – не без восхищения выдохнула мисс Уимс. – Спасибо большое, Уэнсдей.       – Рада помочь.       Забрав у нее буклеты, Уэнсдей откатилась обратно к столу, и женщина с замиранием обнаружила, что с каждой минутой ей становится все сложнее оторвать от симпатичного темноволосого тату-мастера свой взгляд. Несмотря на молодой возраст (Ларисе смутно казалось, что девушка выглядит гораздо моложе двадцати двух лет), она держалась невероятно взросло и сознательно, в быстрых решительных движениях тела отражая внушительную поведенческую часть своего давным-давно не детского и уже даже не юношеского мира.       Лариса поймала себя на мысли, что ей невероятно хочется познать мир этой пленительной, одаренной, непохожей ни на кого девушки абсолютно весь и без остатка.       Как и вообще познать ее саму во всех возможных для этого смыслах.       Новый стерильный наконечник был установлен на небольшую металлическую тату-машинку, следом подключенную к электросети и проверенную на работоспособность. Аппарат отозвался размеренным стабильным жужжанием. Открыв два небольших флакона с черной и красной краской, Уэнсдей смешала их вместе в одноразовом пластиковом контейнере и в ответ на изумленный взгляд Ларисы пояснила:       – Чисто черный пигмент заживает на коже как синий. При смешивании с другим цветом максимальный блэк остается и со временем не выцветает. Так что на этот счет не волнуйтесь.       Она повернулась к женщине.       – Левая, правая?       Лариса неуверенно вытянула вперед левую стопу. Наклонившись, девушка расстегнула кожаный ремешок черной замшевой босоножки и сняла обувь. Теплые мягкие пальцы деликатно скользнули по безупречно гладкой, молочно-белой коже, и женщина глубоко вдохнула. Мысль о том, что на протяжении всего процесса нанесения татуировки руки Уэнсдей Аддамс будут ее касаться, дарила невообразимо приятные эмоции и наполняла гудящую притяжением голову жаркими впечатляющими фантазиями.       Как будто ей самой снова двадцать.       – Поставьте ногу на край стола, как вам удобно, и постарайтесь не шевелить ею.       – Хорошо, Уэнсдей… А это больно? Долго? И много ли крови? – в тревоге посыпала стандартными вопросами Лариса, чувствуя, как внутренности сжимаются в холодных скользких щупальцах страха от предстоящего морального и физического испытания. Любопытно, сколько мучений пришлось вынести веселой блондинке с волком под луной за целых шесть тату-сеансов? Будучи немало наслышанной от друзей и знакомых обо всех стадиях нанесения татуировки, а от некоторых – еще и весьма сильной при этом боли, она совсем не была уверена, что способна сама это пережить.       – Нет, не очень больно. Я предварительно обработаю вам кожу анестетиком, чтобы снизить неприятные ощущения. Крови в процессе работы вы не увидите: самая малая ее часть смешается с краской и потеряется в ней. По времени займет около получаса – может, чуть больше.       Распечатанный на специальном контурном принтере эскиз будущей татуировки был предусмотрительно освобожден от защитной пленки и ровно наклеен в качестве ориентира вокруг продезинфицированной лодыжки Ларисы. Надев защитные латексные перчатки, Уэнсдей опрыскала ногу женщины специальным обезболивающим раствором и, удалив излишки влаги, придвинулась к обнаженной части тела вплотную. Негромкое равномерное жужжание тату-машинки заставило женщину боязливо вжаться в кресло. Удушающий страх вперемешку с нездоровым возбуждением охватил разгоряченное, подрагивающее в предвкушении болезненной процедуры тело. Она больше, чем всецело, доверяла Уэнсдей Аддамс, но вместе с тем находила, что наносить первую в жизни татуировку, пусть даже маленькую, было крайне волнительно. Подобный опыт просто не мог не оставить отпечаток на хрупком впечатлительном женском сердце, поперек которого уже давно было выбито имя той, что сейчас собиралась навечно украсить ее стопу восхитительным круговым узором.       А ведь еще вчера она даже не рассматривала этот крайний, рискованный, самый что ни на есть экстренный вариант.       – Не волнуйтесь. Кожа лодыжек достаточно плотная, поэтому сильной боли быть не должно. Анестетик смягчит дискомфорт.       Женщина благодарно кивнула, тем не менее ощущая тревожные покалывания в груди. Она терпеть не могла боль, но с замиранием сердца понимала, что обратной дороги нет.       В конце концов нельзя было забывать, ради чего она на самом деле сюда пришла.       Одна тонкая девичья рука в черной латексной перчатке осталась на напряженной, покрытой мурашками конечности, а вторая поднесла к ней пугающий рабочий инструмент. Как же давно эта храбрая девочка уже занимается этим? И почему решила посвятить свою жизнь тату?.. Легкое жжение охватило соприкоснувшийся с иглой машинки участок, и спустя несколько долгих критических секунд Лариса Уимс с облегчением выдохнула.       Совсем не так страшно, как она думала.       – Больно? – настороженно уточнила девушка, на секунду прервав процесс.       – Нет, Уэнсдей... не очень.       – Хорошо. В целом это все, ничего более ужасного вы не почувствуете.       Наблюдая за погруженной в деликатную работу брюнеткой, Лариса опустила плечи и попыталась расслабиться. Тончайшая игла тату-машинки как можно точнее и глубже последовательно двигалась по плотной натянутой поверхности кожи, миллиметр за миллиметром обводя вечной линией нанесенный заранее трафарет рисунка. Тактичное, художественное, почти что ювелирное проникновение острого кончика в слои эпидермиса было незаметно даже самому зоркому глазу, и женщина впервые за все время почувствовала, что все делает правильно. В этом чарующем, пропитанном готикой и тонким искусством нательной росписи помещении ей совершенно точно нечего было бояться и уж тем более абсолютно не о чем жалеть.       Особенно в присутствии обаятельного немногословного мастера, что, низко склонившись над ее стопой, всецело погрузилась в требующую максимальной концентрации процедуру. Наблюдая за каждым микродвижением двигающейся по ее коже руки с жужжащим в ней аппаратом, Лариса находила себя просто неспособной оторвать от этой девушки взгляд. Не по годам взрослая и сознательная, она притягивала к себе зрелую женщину, как магнит, и уже сейчас плохо справляющаяся со своими эмоциями и желаниями Лариса Уимс нервно прикусила кончик губы. Под поднятым воротником рубашки юной татуировщицы женщина разглядела наколку, очень напоминающую штрих-код с комбинацией каких-то цифр, и едва сдержала в себе порыв провести кончиками пальцев по этой восхитительной смысловой картинке.       Так и хотелось каким-либо образом сосчитать этот чертов код, а после навсегда забрать его обладательницу с собой.       Впрочем, последнее, по мнению женщины, было лишь делом времени. Растягивая его, насколько возможно, Лариса вынашивала коварный план дальнейшего завладения вниманием девушки, чтобы затем, в самый неожиданный момент, перейти к главному...       – Готово, – сообщила внезапно Уэнсдей, наклоняясь вплотную и критично рассматривая результат работы в виде четкого витиеватого женственного браслета.       Получилось правда неплохо. А главное – не портяще. Пробелов и плохо заполненных чернилами участков не было, и девушка с чувством выполненного долга выключила тату-машинку. Почти привыкшая к специфичной боли Лариса не без сожаления обнаружила, что Уэнсдей отпустила ее ногу и развернулась на своем табурете к заваленному профессиональными принадлежностями столу.       Неужели так быстро? Она ведь только-только успела проникнуться ее касаниями...       Только не торопись, Уэнсдей... Пожалуйста, только не торопись...       – Сейчас я нанесу защитный крем, а как вернетесь домой, будете делать это сами, – девушка вернулась к ноге Ларисы с баночкой прозрачной мази. – Там ничего сложного.       Стерев влажной салфеткой со свежей татуировки излишки чернил, Уэнсдей подушечками пальцев аккуратно нанесла на нее тонкий слой заживляющего крема. Неприятные жгучие ощущения ослабли, и Лариса легонько коснулась в знак признательности запястья девушки.       – Спасибо, Уэнсдей. Это был... очень необычный опыт.       – Поначалу всегда непривычно. А потом сами не замечаете, как втягиваетесь, – Уэнсдей стянула перчатки и, свернув их, ловко забросила в мусорное ведро. – Через месяц ждем вас на комплексную тату спины.       Лариса расплылась в широкой улыбке. Такой вариант был крайне маловероятен, но весьма и весьма заманчив.       Особенно если мастер рисунка будет тот же.       – Шучу, конечно, – девушка пожала плечами. – Но, если надумаете, мы всегда вам рады.       – В самом деле? – Ларисе не хотелось, чтобы в ее словах звучал намек, но задала вопрос раньше, чем успела обдумать его уместность.       Уэнсдей кивнула и еще раз осмотрела влажно поблескивающий во флуоресцентном свете лампы узор. Кожа вокруг тату слегка припухла и покраснела, но в целом побочной реакции на полученный дерматологический стресс не было. Значит, заживет качественно и без проблем. Лариса Уимс пристально следила за изучающим передвижением тонких девичьих пальцев по своей покрытой мурашками ноге...       Только уже совсем не от боли.       – Сильно жжет?       – Нет... просто немного неприятно.       Еще раз промокнув свежий рисунок дезинфицирующей салфеткой, девушка легонько подула на него. Женщина с облегчением выдохнула, польщенная приятным успокаивающим действием. Глянув на нее снизу вверх, Уэнсдей Аддамс повторила дуновение, волей случая не заметив, как набитой под кожу картинки коснулись уже ее губы. Вслед за нечаянным первым поцелуем незаметно обронился второй, и от Уэнсдей не укрылся сорвавшийся с уст мисс Уимс несдержанный шумный вздох.       Неужели ей нравится...       – Можешь... сделать так еще раз, пожалуйста?       Словно загипнотизированная, девушка медленно развернулась и, почти съехав со стула на пол, коснулась ноги Ларисы обеими руками. Очень медленно и осторожно, не сводя с женщины бдительного взгляда, она уже в открытую поцеловала узкую, чуть покрасневшую под нанесенной татуировкой лодыжку женщины. Зрачки клиентки возбужденно расширились, и Уэнсдей разглядела в них поразившее ее до глубины души согласие, дозволение и... желание.       Желание ее.       Не понимая, что происходит и зачем, ради всех святых, она это делает, Уэнсдей Аддамс продолжила оставлять легкие, чуткие, полные нежности и участия поцелуи на длинной стройной ноге мисс Уимс. Откинувшись в удобном кресле чуть больше, женщина расслабилась и выпрямила ногу в колене, позволяя юной татуировщице ласкать украшенный ее щедрыми стараниями голеностоп. Сначала чистой, свободной от рисунков рукой... а затем второй, забитой, как рукав, до самого запястья. Вот бы эта самая рука коснулась кое-чего еще... Полные девичьи губы плавно и сосредоточенно скользили сначала вдоль распухшего татуированного браслета, невесомо обводя его четкие контрастные контуры, а затем сместились немного выше. Не сводя с наслаждающейся ее поцелуями женщины одержимого взгляда, Уэнсдей Аддамс миллиметр за миллиметром стала продвигаться вдоль сладкой, ухоженной, эластичной, идеально депилированной кожи вверх. Легкий пьянящий аромат лосьона сводил с ума, вынуждая прижиматься к ней все сильнее, и стремительно теряющая волю и разум Уэнсдей Аддамс окончательно пала жертвой однополого соблазна рядом с яркой, эффектной, обольстительной блондинкой. Томно и неторопливо объемные, пухлые, подведенные матовой помадой губы прокладывали влажный, возбуждающий, почти эротичный путь вверх по фантастически длинным ногам Ларисы, параллельно поглаживая их взмокшими от пота ладонями. По мере влекущих действий дыхание расслабленной в кресле женщины характерно учащалось, наполняя теплый, пропитанный уже далеко не только дружеским настроением воздух прерывистыми шумными вздохами. Лицезрение и ощущение смелых недвусмысленных ласк в области своих лодыжек, икроножных мышц, коленей и, конечно же, бедер было поистине неожиданным и приятным, и растворяющаяся в запретном, очень плохо скрываемом влечении женщина все больше и больше задумывалась о том, как далеко осмелился зайти симпатичная татуировщица после того, как достигнет ее...       Горячие губы нетерпеливо захватили тонкий чувствительный участок на внутренней стороне бедра Ларисы под самой кромкой светлой юбки-карандаша, и женщина взволнованно вздрогнула. Уэнсдей Аддамс полностью соскользнула со стула на пол и теперь преданно сидела у ее коленей, глядя на женщину уточняющим вопросительным взглядом.       Лариса знала без слов, о чем спрашивал этот взгляд. И даже без него чувствовала, что сделала бы все ради того, чтобы эта удивительная, миловидная, не знающая себе равных девушка стала только ее.       Не сводя с юного мастера пылающих беспредельной потребностью и требованием глаз, Лариса не спеша потянула подол своей юбки вверх. По мере скольжения плотной хлопковой ткани в направлении талии, восхищенному взору Уэнсдей предстали роскошные, почти скульптурные формы бедер. Узкое белоснежное белье плотно облегало широкие женственные изгибы, так и просящиеся к ее рукам... и не только к ним.       Дождавшись полного высвобождения заветной части тела, девушка еще раз взглянула на женщину и, повторно получив полное негласное дозволение, приникла губами к теплой шелковистой коже. Мягко поглаживая обеими руками бедра Ларисы, она развела ее колени в стороны шире и расположилась к женщине так близко, как не располагалась до этого ни к кому, никогда и нигде. Заметно увлажненные шелковые трусики неторопливо поползли вниз по благоухающим кокосовым лосьоном ногам, которые Уэнсдей в слепом иррациональном порыве спрятала в кармане своей рубашки.       ...Насыщенные, шумные, чувственные, полные чистейшего сексуального удовлетворения вздохи заполнили ограниченное пространство тату-кабинета. В полной мере погружаясь, утопая и растворяясь в щедро производимых в ее промежности ласках, Лариса Уимс совершенно утратила ощущение времени и пространства вокруг себя. Внимательные, любящие, деликатные губы Уэнсдей Аддамс двигались вдоль ее истекающей обильными соками любви плоти с такой нежностью, старательностью и обожанием, что сходящая с ума рядом с девушкой женщина за всю жизнь не могла припомнить никого, кто был способен подарить ей настолько же сильные красочные эмоции. Дрожащая в предвкушении скорого кульминационного момента мисс Уимс немного сползла в кожаном кресле ниже, чтобы занять более удобное положение для Уэнсдей. Мягко запустив обе руки в густые, собранные в две длинные косички волосы, она принялась поглаживать голову девушки в одобрительно-поощряющем жесте и тем самым сильнее прижимать ее влажное лицо к себе.       Кто бы мог подумать, что близость между ними случится так скоро. Уэнсдей Аддамс не знала и не могла знать, что немало наслышанная о ее работе и личности женщина по имени Лариса Уимс давно следила за ней по сети и вживую, и внезапное желание родной дочери сделать себе татуировку стало прекрасным поводом наконец наведаться в заветный тату-салон и хотя бы бегло познакомиться. В их маленьком провинциальном городке уникальные, выделяющиеся из толпы люди бывали заметны сразу и, как правило, о них знали абсолютно все. Долго вынашивающая в голове всевозможные планы сближения с Уэнсдей Лариса наконец не выдержала и решилась сама прийти на прием, чтобы соблазнить и привязать к себе эту серьезную, задумчивую, не в меру мрачную интровертную девушку, что уже столько времени не давала ее трепещущему любовью сердцу ни минуты покоя.       И вот она здесь: в ее салоне, в ее кабинете, с классной свежей татуировкой и преданной ей до потери пульса Аддамс между ее ног. Она знала, что достойна такого внимания, как никто другой. Кто бы сомневался, что все получится: рядом с такой, как Лариса Уимс, едва ли кто-то мог устоять. Мужчины падали без чувств к ее ногам, а женщины молча ненавидели и завидовали. И лишь на одинокую, неприступную, безэмоциональную Уэнсдей Аддамс она, казалось, не произвела никакого впечатления, вынудив женщину отважиться на тату и прийти к ней самой, лишь бы разделить на двоих хоть сколько-нибудь сугубо личных, бесценных, наполненный тайной уединения минут...       Нежась в удобном кресле и мысленно поздравляя себя с удачно сработанным планом, женщина с трудом сдерживала эмоции и в отчаянии закусывала объемные ярко-красные губы в попытке заглушить рвущиеся из груди сексуальные стенания. Двигающаяся поначалу неторопливо и поверхностно голова Уэнсдей постепенно усиливала ритм и глубину воздействия, очевидно, считывая растущее возбуждение Ларисы и ее желание щедро кончить ей на лицо. Вряд ли эта милая и невинная малышка думала о том, что обычный сеанс нанесения татуировки закончится страстным оральным сексом прямо у нее в кабинете... О, нет, друзья, никак нет. И тем приятнее и лестней было от этого хитрой, расчетливой, всегда добивающейся своего Ларисе Уимс, сумевшей в считанные минуты незаметно подчинить эту потрясающую виртуозную художницу по телу себе.       Продолжая лелеять волосы девушки, женщина несильно зажала между своих ног старательно работающую в ее промежности голову Уэнсдей и чуть слышно прошептала:       – Оооохх... Вот так, моя девочка... Какая же ты умница... Ммммм… Давай, еще совсем чуть-чуть...       Поощренная ласковой командой Уэнсдей максимально увеличила темп и напор в чувствительной интимной области взрослой женщины. Опьяненной необъяснимым, просто дьявольским влечением, будто любовным зельем, ей отчаянно хотелось качественно и достойно довести свою необычную клиентку до самого верха однополого эротического наслаждения. По мере учащения сладострастных вздохов и постанываний неприлично сидящей над ней женщины, более чем понятно подсказывающих, что и как нужно делать, польщенная активной обратной связью девушка эффективно углубляла свои старания. Вибрирующие под ней бедра Ларисы Уимс едва не выскользнули из ее горячих влажных объятий в тот момент, когда мощный пронизывающий оргазм прорвался сквозь нижнюю часть живота женщины и за считанные секунды нещадно затопил собой всю ее сущность.       – О, Боже!!! Ммммммффффххх!.. Вот так, Уэнсдей... Умница... Ох, черт! Мммммм... Да!..       Блондинка прошипела эти слова сквозь зубы, но все равно страшилась того, что их могут услышать. Тот странный худощавый парень в татуировках и пирсинге за стойкой ресепшена почти сразу просек что-то не то, она это понимала. Маленький хитрый крысеныш. Впрочем, сейчас Ларису мало заботили случайные свидетели. Самое главное, что давно желанная ею девушка сейчас была рядом и делала с ней такое, о чем обычно не говорят вслух. Содрогающаяся от колоссального сексуального наслаждения, бьющего сквозь все тело, как электроразряд, женщина машинально до боли зажала бедрами голову Уэнсдей Аддамс, не позволяя ей отстраниться и вынуждая довести начатое до самого-самого победного конца. Властно упиваясь полученным от нее экстазом, Лариса не выпускала юную соблазненную татуировщицу из своей хватки до тех пор, пока та не собрала своими губами и не проглотила до последней капли густые, горячие, ароматные и невероятно обильные соки женщины.       Когда тиски широких бедер наконец разжались, ощущающая сильное головокружение и слабость девушка неловко отстранилась, будто не до конца сознавая только что содеянное. Желая хоть как-то прийти в себя, Уэнсдей медленно провела рукой по своему влажному, пылающему, как в пожаре, лицу. Не давая ей опомниться, мисс Уимс наклонилась и привлекла ее к себе для долгожданного поцелуя в губы. По факту женщине хотелось с него начать, но удивительная, неповторимая, обаятельная Уэнсдей Аддамс почему-то решила иначе.       Лариса знала, что позволила бы этой зайке сделать с ней все, что ей только бы захотелось.       Сейчас, сегодня, завтра и всегда.       Глубоко и страстно целуя объемные солоноватые девичьи губы, Лариса Уимс с упоением собрала с них остатки собственной влаги. Это было больше, чем просто приятно... и больше, чем просто секс. Наслаждаясь преступной близостью юной темноволосой татуировщицы, мисс Уимс не сводила с нее влажно блестящих, по-прежнему возбужденных глаз все то время, что Уэнсдей помогала ей поправить одежду и привести себя в порядок. Ее трусики она зачем-то оставила у себя, возможно, просто забыв о них, и Лариса сочла это лучшим подарком в память об их эффектной встрече.       Невероятно хмурая, сосредоточенная и серьезная даже сейчас... Видя этот легкий смущенный румянец на бледном симметричном лице, женщина не удержалась от соблазна ласково погладить девушку по щеке.       – Какое же ты чудо, Уэнсдей Аддамс...       Уэнсдей выдавила кривую ухмылку и отвела взгляд. До сих пор не в силах поверить в то, чтó она только что сделала с этой женщиной в своем рабочем кресле, она в смятении пыталась найти хоть какие-то слова оправданий и объяснений самой себе.       Как, ну как такое могло случиться и почему, если она всю свою жизнь предпочитала исключительно и только парней?..       Выходит, что не только.       Застегнув ремешок босоножки Ларисы, девушка уронила еще один быстрый ласковый поцелуй в плавный подъем ее стопы. Невероятно, но губы и руки по-прежнему просились к завидному, облаченному в дорогую одежду телу, и Уэнсдей едва сдержалась, чтобы вновь не рухнуть перед ним на пол в дичайшем приступе необъяснимого греховного коленопреклонения. Мисс Уимс нежно потеребила рукой татуированную оригинальным штрих-кодом шею, после чего наклонилась и уронила на замысловатый рисунок мокрый, пачкающий обильной помадой поцелуй. Нежные пальцы сместились к затылку брюнетки, но спустя мгновение были вынуждены от него отпрянуть, когда вслед за раздавшимся коротким стуком дверь кабинета резко распахнулась.       – Вы закончили? – заглянувший внутрь Ксавье с подозрением покосился сначала на низко сидящую на табурете Уэнсдей с мутным, будто крепко выпившим, взглядом, а затем на ее странную клиентку с горящими, словно от стыда, щеками и отчего-то смазанной помадой. В воздухе витало что-то неуловимо и до беспредела интимное, и парню честно не хотелось думать о том, о чем он невольно уже давно подумал. – Там Галпин пришел.       – Да, Ксавье... спасибо. Мы... уже все.       Парень кивнул и скрылся за дверью, и Уэнсдей с мисс Уимс наконец поднялись на ноги. Тело женщины все еще подрагивало после пережитого в кресле, и девушка учтиво придержала ее за талию. Достав прозрачную, похожую на пищевую пленку, она присела на корточки и аккуратно зафиксировала защитный слой на татуированной лодыжке женщины.       – Снимете по приходу домой и как следует промоете теплой водой. Хорошо?       – Хорошо, Уэнсдей... спасибо.       В ладонь Ларисы лег белый тюбик какой-то мази и сложенный вчетверо листок.       – Ваш Д-Пантенол для тату. Три раза в день после мытья тонким слоем в течение двух-трех недель. Не тереть, не чесать, не распаривать. Ну и маленькая бумажная напоминалка, чтобы точно не забыть.       – Благодарю, – женщина признательно улыбнулась, принимая средства ухода и задевая длинными пальцами руку девушки. – Сколько с меня?       Аддамс неопределенно пожала плечами и потупила взгляд. Она понимала, что для такой женщины, как Лариса Уимс, вопрос денег не стоял от слова совсем, но куда больше понимала то, что просто не может взять с нее ни цента.       – За счет... салона.       – Ух ты... очень неожиданно. Но тогда позволь хотя бы отблагодарить тебя вот этим.       В руку девушки был взаимно вложен маленький бумажный листок. Подмигнув симпатичной брюнетке на прощание, высокая статная светловолосая женщина забрала у Ксавье пальто и, повесив на плечо дамскую сумку, покинула тату-салон.       – Странноватая дамочка, – задумчиво отметил Ксавье, помахав блондинке рукой и провожая ее внимательным недоверчивым взглядом. – Обычно такие к нам не заходят.       – Это уж точно, – в смятении отозвалась Аддамс.       Парень открыл журнал записи, чтобы отметить время посещения необычной гостьи, и лукаво глянул на подругу, но девушка отвернулась и старательно спрятала от него взгляд. Нет, она не расколется даже под самыми страшными пытками.       И вообще, это не его ума дело!       На губах по-прежнему ощущался божественный сладковатый привкус ярко-красной помады, и Уэнсдей непроизвольно провела по ним кончиком языка. Ей очень хотелось верить, что чуткий проницательный напарник не заметил на ее лице никаких подозрительных следов.       Как и не заметил чего-либо подозрительного вообще.       Девушка потрясла головой, сгоняя остатки наваждения, и пригласила в свой кабинет следующего посетителя – высокого симпатичного парня с непослушной вьющейся челкой.       – Привет, Тайлер, проходи.       Пока юноша устраивался в кресле, чтобы продолжить работу над незаконченным цветным эскизом жутковатого на вид пучеглазого монстра на левой стороне груди, Уэнсдей украдкой раскрыла переданную ей Ларисой записку. Внутри красивым каллиграфическим почерком было выведено:       «Ты невероятная девушка и самый лучший тату-мастер, Уэнсдей Аддамс. Спасибо от всего сердца.       +1 234 597 89 00. Жду с нетерпением.       Твоя Лариса».       В смущении улыбнувшись, Уэнсдей убрала записку в карман и вернулась в рабочий кабинет.