Вансы и Шекспир

Я поцілую твої рани «Біль це пропуск до нірвани» - говорив ти Танці леза по зап’ястях Без шрамів не буває щастя.

Ли Минхо — уже месяц как выпустился из педагогического университета, и хоть желание отдохнуть после изнуряющих нескольких лет обучения било через край, родители все еще ястребом сидели на тонких ветках его души и клевали мозг тем, что нужно идти и подтверждать свой диплом. Минхо эта идея не то, что не нравилась, в целом он был не против идти на работу, потому что профессию выбирал сам и она ему нравилась, но узнав, что родители сами устроили ему рабочее место — выпал из реальности. Уже завтра ему предстоит отработать первый рабочий день в старшей школе недалеко от дома, хоть что-то радует. А возмущался Ли лишь потому, что не нравилось работать ему с детьми, они вечно шумят, никакой субординации и уважения к преподавателям, а уж тем более к не шибко старше их самих. — Да какая тусовка, Чан, — проскулил отчаянно Хо, лежа вниз головой на краю кровати, — у меня ведь завтра первый день. Можно сказать лишаюсь преподавательской девственности. — Ага, предохраняйся. — заржал как конь Бан Чан на другом конце провода. Ли закатил глаза и цокнул языком в своей привычной манере: — Мог бы и поддержать друга. — Желаю удачи не сдохнуть, учитель Ли. Хо сбросил вызов, не то, чтобы он надеялся, что его лучший друг не будет его подкалывать, но надежда умирает последней. Хо всегда представлял как он будет преподавать литературу, будет с учениками на одной волне, на каждый урок делать интересные презентации или искать фильмы, чтобы детям было не скучно на его занятиях, но сейчас он понимал, что в свои двадцать два года его история поиска в браузере пестрит запросами по типу: «подростковый сленг», «в чем разница между трэш и кринж», «кто такой зашквар».

***

В коридорах второго этажа школы было шумно, повсюду бегали подростки, снося все на своем пути, визги, кажется, были слышны и на улице, а у Минхо уже начинала болеть голова от этой суматохи. Директор школы, приятный мужчина лет сорока, шел рядом с ним и что-то рассказывал об организационных моментах, попутно показывая классы, в которых ему предстоит работать. Хо пытался не наткнуться на детей, что не видели куда бегут и старался расслышать речь своего новоиспеченного начальника, а в мыслях уже сидел с Чаном в баре с холодным компрессом на голове и стаканом виски со льдом и жаловался на мелких Джеков-потрошителей. — Ну вот и всё, кажется, основное рассказал, расписание занятий у вас есть, в этом классе у вас сейчас урок. — протараторил директор. — Удачи, держитесь. — с долей сочувствия посмотрел на вчерашнего выпускника мужчина и похлопал его по плечу. — Ну все, теперь мне точно пиздец… — прошептал себе под нос Ли. До звонка на урок оставалось четыре минуты, и он принял решение зайти в класс пораньше, разложить свои вещи, настроить проектор и подключить к нему свой ноут с фильмом «Ромео и Джульетта». Минхо явно был на взводе и его слегка трясло в мандраже, потому что не особо понимал какой будет реакция учащихся на него, будут ли его слушаться и уважать. Но он пытался успокоить себя мыслями о том, что с минуты на минуту в помещение ввалятся не мелкие орущие дети, а взрослые одиннадцатиклассники, у которых уже по идее должно быть какое-то серое вещество с извилинами в черепной коробке и оно уже должно было подавать хоть какие-то признаки активности. В класс понемногу начали сходиться ученики, каждый из них бросал заинтересованные взгляды на незнакомого им человека. Прозвенел звонок и за последним человеком захлопнулась деревянная дверь. В помещении повисла тишина. Минхо поднялся со стула и вышел вперед, становясь перед детьми. — Добрый день, я ваш новый преподаватель зарубежной литературы Ли Минхо. — если есть вопросы — задавайте, а потом перейдем к знакомству. — произнес вступительную речь учитель и, сложив руки на груди, оперся спиной о свой стол. Класс наполнился перешептываниями и Ли начал ловить на себе откровенно пожирающие взгляды девушек, что открыто стреляли глазками и подмигивали, не стесняясь. — Вы можете спросить меня напрямую о чем угодно, не нужно строить какие-то теории между собой. — прямо сказал Ли. Рыжеволосая девушка подняла руку: — А сколько вам лет, если не секрет? — Двадцать два года, я лишь недавно выпустился из университета вот отправили к вам на казнь. — ученики задорно захихикали, наполняя аудиторию звонкими смешками. Больше вопросов не последовало и препод потянулся за классным журналом со списком учеников 11-Б. — Итак давайте познакомимся и заодно проверим присутствующих. — начал Хо. — Ким Намджун. Парень поднялся с места: — Есть. Перекличка продолжилась и Ли максимально пытался запомнить имена и внешность подростков, хотя на седьмом человеке уже сбился и просто проверял все ли на месте. — Хан Джисон. — обратился Хо и взглядом окинул детей, никто не поднялся. — Он часто опаздывает, скоро придет, наверное, — ответил мятноволосый парень, Ли его запомнил, Мин Юнги. — Я, конечно, очень рад, что он скоро придет, но мне не очень-то импонирует, что ученики могут себе позволить приходить, когда им угодно. — сухо ответил преподаватель. Минхо тоже был студентом и тоже опаздывал, но, чтобы регулярно — никогда, это просто высшая степень неуважения и, если ты не успеваешь прийти вовремя лучше уж совсем не появляться. В его университете была жесткая программа отработок. Если ты пропустил пару тебе нужно сделать миллион и три манипуляции, чтобы закрыть «энку»: сначала ты пишешь пояснительную почему отсутствовал на том или ином занятии, несешь её к куратору на подпись, потом к заместителю отделения за разрешением на отработку, а уже потом с выученным материалом, который пропустил бегаешь за преподами, чтобы отработать. И на все про все у тебя есть пять дней, спустя отведенное время, если ты не закрыл пропуски оценками, они переносятся в журнал и тогда начинается реальное порево. — Ладно, я попытаюсь вас всех запомнить, но не обещаю, поэтому поправляйте меня если что. — тяжело вздохнул Ли, захлопнув журнал. — На сегодня, как я понимаю, вам нужно было ознакомиться с биографией Шекспира и трагедией «Ромео и Джульетта». Дети начали обреченно вздыхать и по помещению разнесся унылый галдеж. — Поэтому сегодня мы смотрим фильм. — перебил гул Хо и ученики радостно завопили в благодарности, что их не будут опрашивать. Пока Минхо искал в рабочей папке «11-Б» на своем ноуте фильм, входная дверь громко хлопнула в полной тишине, заставляя его выпрямиться. Худощавый парень в черном мешковатом худи с капюшоном на голове, такого же цвета джинсах с неряшливыми прорезями на коленях и классических черных вансах прошел к задним рядам и с громким стуком бросил рюкзак на парту. Преподаватель, засунув руки в карманы, вышел из-за стола и недобро посмотрел на новоприбывшего. У него, честно говоря, в голове не укладывалось, как так можно себя вести. — Хан Джисон, встаньте. — строго сказал Ли, но не получил никакой реакции, кроме оценочного взгляда, скользящего по его телу вдоль и поперек. — Я достаточно лояльный человек и прощаю многое, сам вчерашний студент и не собираюсь отчитывать каждого за малейшее непослушание. Взамен прошу чуточку больше уважения. Реакции ноль и Хо внутри уже сгорал от желания отпиздить этого сосунка, но грёбанная преподавательская этика, угроза увольнения, а то и перспектива загреметь за решетку за насилие над несовершеннолетними не привлекали и он, тяжело вздохнув, включил фильм. Все последующее время вплоть до звонка на перемену, дети с интересом смотрели фильм и на достаточно пикантных моментах краснели и переводили на Хо неловкие взгляды. Настроение у него уже было откровенно подпорченное, но он пытался себя не выдавать. Бесили лишь эти липкие взгляды Джисона, что был сконцентрирован явно не на фильме, а на подкаченном телосложении препода, крепких мышцах, обтянутых тонкой тканью плотно прилегающей рубашки и острых чертах его серьезного выражения лица. В коридоре раздался звук звонка на перемену, и дети тут же начали шуметь, собирая свои вещи. — Что ж, спасибо за внимание, попрошу к следующему занятию хотя бы поверхностно ознакомиться с биографией Шекспира и выучить наизусть любой отрывок из пьесы. — объяснил домашнее задание Минхо. — И ещё, — добавил преподаватель, — создайте в Инстаграме группу со мной, домашку или какие-либо изменения в расписании буду скидывать туда. — он подошел к доске и мелом написал свой ник leeknow_

***

Минхо провел еще пять уроков, прошли они достаточно спокойно, да, конечно, находились буйные умники, которые пытались вставить свои пять копеек и показать свою мнимую харизму, но Ли быстро остудил их пыл. И сейчас уставший и вымотанный парень, со злосчастной головной болью, садится на свой черный мотоцикл Bajaj Dominar и с оглушительным рыком, что, несомненно, привлек немало внимания и жадных взглядов, срывается с места, поднимая в воздух тучку пыли и осенние желтые листья. Теплый сентябрьский ветерок мягко поглаживал обнаженные участки тела парня, смешно ерошил черные как смоль волосы, спутывая их между собой. Воздух пах настоящей осенью: прелыми листьями, слегка дымом от далеких костров, поблекшей травой, пушистыми хризантемами у обочин, древесиной, обросшей слоем выцветшего мха. Хо любил это время года, для него оно было самым комфортным, не холодно и не жарко, улицы, парки и скверы усыпаны кучами золотых листьев, солнце греет лишь немного, но сияет неизменно ярко, выдыхая в пространство нежные лучики. Осенние дожди по-особенному чудесны, они завораживают и дарят чрезвычайный уют, небо редко бывает просто голубым. Ли не нравилось такое однотипное небо, куда более интересно смотреть на кудрявые тучи, что нависают, грозясь с минуты на минуту пролить на землю густой колючий дождь. Осенью отличалось все, мир вокруг наряжался в красные, желтые и золотые одеяния, утренние прогулки по парку всегда сопровождались густым туманом, окутывающим время и пространство, грозясь погрузить окружение в царство Морфея, слякотью, что до невозможности раздражает людей в очках и владельцев пушистых волос, которые они до того как выйти в мир укладывали целый час, слегка моросящим дождем, что то прекращался, то возобновлялся с новой силой, заставляя складывать и раскладывать свой зонт по несколько раз за прогулку. Уже темнело и уличные фонари освещали путь, еще не полностью погрузившийся во мрак, яркие фары машин на ходу рассекали мелкие капли дождя, что врезались в лобовые стекла, заслоняя собой обзор водителям. Вывески кафе, баров, ресторанов, магазинов у дороги пестрили разноцветными лампочками, привлекая своей красотой посетителей, хотя куда больше их привлекало наличие крыши над головой, тепло и удобные мягкие диванчики, на которых можно переждать только разбушевавшийся дождь. Минхо, продрогший до нитки, мокрыми ботинками ступал по светлому кафелю бара, где за столиком в углу зала его уже дожидался Кристофер Бан. — Ну наконец-то. — привстав, пожал руку в приветствии Чан. — Да я только освободился, мелкие уже вот тут сидят, — указал рукой на горло, — а это только первый день. — Все настолько плохо? Учитель Ли не справляется с малолетними школьниками? — ехидно посмеивался друг, выгнув дугой бровь в вопросе. — Та в целом все нормально, есть один псих-отшельник. — Хо отпил виски, принесенный официантом. — Пришел, блять, альфач хренов, за десять минут до окончания урока. Не поздоровался, не попросил извинения за опоздание, игнорировал мои вопросы! — чуть ли не срывался на рык Ли. — Хотелось отвесить ему смачного подзатыльника. Чан лишь прыснул на это смехом, а потом серьезно сказал: — Ну ты ведь не можешь знать реальную причину такого его поведения. Я помню, как на парах по педагогической этике ты играл в геншин на телефоне и когда мы говорили о типах личности ты выбил деда и почти что орал на всю аудиторию. — на что Минхо опрокинулся на спинку кресла и закатил глаза. — Ну и что мне делать с этим недопанком? — съязвив спросил Ли. — Попытайся найти с ним точки соприкосновения, сблизься с ним и, возможно, если он хоть немножко откроется тебе, ты сможешь узнать реальную причину такого его поведения. — Бан сделал небольшую паузу, отпивая из стакана янтарную жидкость. — Может у него проблемные отношения со сверстниками или в семье разлад, это тоже, знаешь ли, нехило сказывается на человеке и его поведении, в особенности если это подросток с нестабильной психикой. — Знаешь, Крис, иногда ты говоришь слишком умные вещи и пугаешь меня. — сказал Ли, но нахмурившись, в серьез задумался над словами бывшего одногруппника. Друзья просидели еще где-то час, Чан несколько раз обновлял стакан с выпивкой, а Ли так и не допив свой, грел руки о кружку теплого облепихового чая. Слово за слово и на улице уже стояла кромешная тьма, часы на дисплее телефона Хо показывали почти десять вечера, а новое входящее уведомление с Инстаграма оповещало, что его добавили в группу «Коршуны 11Б». Хвала небесам дождь поуспокоился и лишь потерявшиеся на листьях деревьев капли недавнего ливня срывались за ветром. Минхо наконец-то добрался на своем железном товарище домой и припарковав его на привычном месте, устало поплелся в квартиру. Не думал он, что терпеть выходки учеников будет не только морально тяжело, но и физически. Струи горячей воды в душе приятно контрастировали с холодным, продрогшим телом, обволакивали усталые мышцы, даря долгожданное расслабление. Запах лавандового мыла витал в воздухе душной кабинки, впитывался в кожу и вбивался в ноздри, дурманя разум. Ладони распределяли густую пену по изгибам тела под струями воды, что соблазнительно стекала вниз, очерчивая рельефное телосложение. Сладостное успокоение разливалось по организму, опустошая голову от терзающих душу мыслей, принося заветный покой. Минхо клонило в сон, он безумно устал, работа вымотала уже в первый день и, к сожалению, не последний. Он вышел из ванной в одном махровом халате и с телефоном в руках завалился в прохладную постель. Перед сном он напомнил в чате с 11-Б о домашнем задании на завтра, вдруг кто забыл и подтвердил слова старосты — Ким Намджуна, что завтра к первому уроку. Вдруг мысли о Хан Джисоне и его отчужденном поведении снова взобрались в голову, не желая покидать её. Он достал из-под подушки смартфон и принялся искать его профиль в участниках чата. Ли удивился, ведь сегодня все активно там общались, обсуждали кто какой отрывок из пьесы будет рассказывать, но от пользователя han_ji ни одного сообщения. Минхо, ради педагогического интереса, как он себе утверждал, решил изучить профиль парня. В биографии: «han jisung, 17». Фотографий в профиле было не много: фото в зеркале, где видно его лишь от пояса до стоп, те же разодранные джинсы, но уже с цепями на поясе; следующая, где он почти развернувшись лицом от камеры, в тонкой, еле прикрывающей его худобу, майке-безрукавке выдыхает дым от juul’а в руке; некоторые фото открывают вид на прекрасные закаты с крыши многоэтажек, заброшенные здания, граффити на стенах полуразрушенных домов. Ли с неприкрытым восхищением рассматривал посты парня и невольно сравнивал его с собой в этом возрасте. Он тоже в старшей школе был не из робкого десятка, любил бунтовать, всегда нагонял кипиш, ни одна тусовка не проходила без его присутствия. Таких детей часто называют тяжелыми подростками, но у такого поведения всегда есть причина. У Минхо рано умер отец и тогда он ушел в отрыв, проводил большую часть своего времени на улицах с такими же отшельниками, как и он, а домой возвращался лишь чтобы переночевать и вывести мать на очередной скандал. Иконка профиля парня оформилась в разноцветный круг, оповещая о новой истории и Ли сию секунду нажал на неё. На фотографии были те самые вансы, в которых он сегодня был в школе, на мокром от дождя асфальте, слегка разорванные, что только придавало какой-то антуражности, и дотлевающая сигарета между пальцев, обрамленных металлическими кольцами разной толщины. Минхо устало развернулся на другую сторону и потушил экран телефона, готовясь уснуть, но очаровательный в какой-то степени образ парня долго не выходил из его головы, въелся в мысли и магнитил невообразимой силой. Было в его отталкивающем поведении что-то такое, что наоборот притягивало и желало разузнать о нем больше. Ли, засыпая, думал о том, что не будь он его преподом, обязательно попытался с ним как минимум подружиться, а как максимум — позвать на свидание. Откуда у него вообще взялась такая тяга к этому чудному пареньку?

***

Минхо вошел в класс 11-Б со звонком на урок, ученики сразу поднялись с мест в приветствии учителя и с кивком Ли сели на свои места. На удивление Джисон присутствовал, и Хо это как ничто другое обрадовало. Занятие началось с проверки домашнего задания, все присутствующие по списку выходили в центр аудитории, возле учительского стола и рассказывали выученные отрывки. Хо предупредили перед тем, как он должен был провести первое занятие для «коршунов», что они достаточно буйные, своенравные и непослушные, но, как оказалось, проблема была совершенно не в детях, а в подходе к ним. На уроках, которые проводил Минхо, все сидели смирно, а если и хихикали, то вместе с ним. Все ответственно подходили к подготовке к занятиям и даже заядлые двоечники, что до него даже уроки не посещали или делали это максимально редко пытались тянуться за остальными. Вечером в чате они все вместе переписывались, скидывали друг другу мемы или видео с Тик Ток, обсуждали будущие школьные мероприятия. Очередь дошла до Хан Джисона и не только Ли, но и вся группа была поражена тем, что он просто молча вышел к доске и стал в метре от преподавательского стола. — Отрывок монолога Леди Капулетти. — негромко молвил Хан, становясь в полуобороте у препода и начал, смотря ему прямо в глаза, от чего тот чуть не поперхнулся воздухом.

— Что скажешь? По сердцу ли он тебе?

      

Сегодня на балу его изучишь.

      

Прочти, как в книге, на его лице

      

Намеки ласки и очарованья.

      

Сличи его черты, как письмена.

      

Измерь, какая в каждой глубина,

      

      

А если что останется в тумане,

      

Ищи всему в глазах истолкованья.

      

Вот где тебе блаженства полный свод,

      

И переплета лишь недостает.

      

Как рыбе — глуби, с той же силой самой

      

Картина требует красивой рамы,

      

      

И золотое содержанье книг

      

Нуждается в застежках золотых.

      

Вот так и ты, подумавши о муже,

      

Не сделаешься меньше или хуже.

Джисон закончил, а ученики как сидели в гробовой тишине, так и остались, будто оцепенели и лишь губами двигали как рыба на суше, что желает ухватить глоток воды, но натыкается на пресный, сухой до скрежета зубов, воздух. — Прекрасно… — выдохнул Ли, не сводя взор с чужих темных, как осенний парк с золотыми отливами, глаз. Лицо Хана не источало никаких эмоций, он лишь отвел свой томный взгляд от преподавателя и направился в последний ряд к своей парте.

***

Очередной рабочий день подошел к концу, Ли опять потасканный, уставший и примятый как давно забытый помидор в холодильнике, подался на выход из школы, но не сворачивал к стоянке, где ждет его железный конь, а отправился за школу на перекур. Ему подставили сегодня незапланированное занятие у пятого класса и те исчадия ада высосали как самые настоящие Дементоры всю его душу. Не успев подойти к мусорным бакам, где и располагалась условная зона для курения, как послышались звуки драки. Ли подбежал и выглядывая из-за угла увидел, как четыре амбала повалили на землю знакомую до боли фигуру и избивали того ногами, сверху матеря словами, которые даже Ли первый раз в своей жизни слышал. — А ну разошлись, идиоты! — выкрикнул Минхо, подходя к парням. Тем на вид было свыше восемнадцати уж точно, все были крепкой мускулатуры, с перекошенными лыбами и отвращением на лице. — Какого хуя вы тут устроили, долбоёбы? Съебались нахуй, чтобы я вас тут больше не видел! — кричал Минхо, ловя на себе не то, что напуганные, а растерянные и непонимающие, что здесь происходит и кто это кроет их десятиэтажным матом, взгляды парней. Не удивительно, те за минуту разбрелись кто куда, а один из них, скривив кислую мину, харкнул себе под ноги и также ушел. Минхо сию секунду подбежал к все ещё лежащему на мокром асфальте Хану. — Хани, как ты? Где болит? Идти можешь? Что они от тебя хотели? — встревоженно сыпал вопросами препод, на что Хан лишь окровавленными зубами улыбнулся и, покачиваясь, поднялся на ноги с его помощью. — Поехали. — Куда? — недоумевал парень. — Ко мне. Хан крепко прижимался к спине Ли, цепляясь маленькими пальчиками за ткань кожаной куртки на его талии. А Хо в свою очередь выжимал под двести на своем байке, иногда отпуская от руля одну руку, нащупывал ладонь Хана, проверяя крепко ли он держится. Спустя от силы десять минут они уже стояли у квартиры старшего, и он трясущимися руками пытался вставить ключ в замочную скважину. — Что они хотели от тебя? — спросил препод, вытирая перекисью избитые в кровь костяшки на руках парня, время от времени подувая на них чтобы не жгло. — Да обычное дело, не любят меня местные шайки, считают больным. — буднично проговорил парень, будто с ним такое каждый день происходит. Тут и сошелся пазл в голове у Хо, теперь он понял истинную причину такого поведения своего ученика и ничего больше объяснять ему не нужно, сам проходил через подобное дерьмо, но с этого момента поклялся сам перед собой, что в обиду этого мальца никому больше не даст. Если у него нет того, кто защитит его, Минхо сам станет горой, отгораживающей это милое, щекастое создание от этого бренного мира, гнилых людей и отвратного общества. — Почему больным? Ты чем-то болеешь? — Да, мне нравятся мужчины. — хихикнул Джисон. — А ты знал, что самые заядлые гомофобы, что кричат из всех щелей, что они ненавидят пидорасов и их надо расстрелять, на самом деле латентные геи, просто ещё не встречали подходящей им задницы, ну или, кхм… — Ли не стал продолжать, но наконец-то увидел тот свет в глазах парня, которого так долго ждал. — Или крепкого члена. — продолжил Джи, и они оба залились смехом. — Удивительно, как еще полчаса назад вы орали матом на всю улицу, а сейчас стесняетесь «член» сказать. — Ащ, иди сюда. — зашипел Ли и крепко обнял Хана, впутываясь одной рукой в его каштановые волосы. Они сидели так минуты две, обнявшись, поглаживая друг друга по спинам и спокойно дыша, чувствуя равномерное сердцебиение в своей груди. Джисон отпрянул от старшего и весело улыбался, наконец-то его лицо больше не покрывала вуаль грусти и печали, сейчас не только его глаза, но и лицо сияло от непонятно откуда взявшейся радости. — У меня сегодня, кстати, день рождения. — тихонько сказал Джи, опуская взгляд на свои носки с котиками. Ли умиляло то, как в таком тихом парне умещалась и брутальность, и такое милашество. — Отлично, значит сейчас мы его и отпразднуем. Или ты может в кругу семьи хочешь быть? Тогда я отвезу тебя. — с нескрываемой долей грусти спросил Хо. — У меня нет семьи, я живу один. Еще один пазл сложился. — Ну раз так, то не уходи от меня, я тоже один. — с надеждой в глазах говорил Ли, встречаясь с искренней улыбкой и быстрыми кивками Джисона. — И сколько же тебе сегодня? — Восемнадцать. — Ох, так ты уже взрослый мальчик. — сказал Хо, наблюдая, как розовеют щёки Сона. — Д-да. — запнулся младший, все так же продолжая краснеть. — Ну если ты такой взрослый у меня, тогда, я думаю, мы можем пропустить по бокальчику вина. Парни переместились в спальню владельца квартиры, Хан переоделся в предложенные ему вещи — широкую футболку и такие же домашние шорты. Они много разговаривали, смеялись, пили вино с закусками и иногда все-таки обращали внимание на незамысловатую дораму в телевизоре. Минхо чувствовал себя самым счастливым человеком, он будто нашел то недостающее звено, отсутствие которого не позволяло обрести желанное счастье. А Джисон наконец-то открылся, излил всю свою душу, обнажив её, но вместо ожидаемых насмешек получил нежнейшие касания, что будто залечивали его душу. Старший словно хирург, своими руками, словами, действиями накладывал шов за швом на открытые кровоточащие раны на его сердце. Он не вел себя как остальные, что увидев его настоящего, своими гнилыми пальцами вцеплялись в него и ковыряли те глубокие порезы, что наносил он сам себе. Минхо придвинул его ближе к себе и взяв его ладони в свои, смотрел на небольшие белые полосы на запястьях. Он не говорил ничего, больше всего Хан не хотел жалости, особенно от Ли. Но он, смотря младшему прямо в его янтарный омут глаз, преподнёс каждое запястье по очереди к своим таким манящим губам и нежно поцеловал, каждую полосу, каждый когда-то кровоточащий след. Там, где еще недавно холодные лезвия вырисовывали узоры, сейчас теплые и заботливые губы Минхо. Хан вырвал свои руки из такого сладкого плена и с пеленой слез в глазах примкнул своими губами к чужим. Ли поумерил пыл младшего и охватив ладонями его пухленькие щёки, сам задал медленный темп этому вальсу губ, что сминали друг друга в жажде, желании, благодарности и нетерпении. Хо ловко проскальзывал языком между чужих, неспешно, ожидая разрешения, вторгался в чужую полость рта, исследуя её. У Джи дыхание сбито, дышать уже нечем, но он не отталкивает старшего от себя до последних секунд, желая чем подольше насладится этим моментом, что возможно больше никогда и не повторится. Оба уже покрасневшие то ли от вина, то ли от тяготящего желания, что сковывает будто цепями низ живота. Ни один не хочет терять и частичку тех касаний и чувств, что сейчас испытывает. Минхо укладывает Хана на спину, нависая над ним, и целует в такие притягательные щёки, что давно маячат у него во снах. Дорожкой поцелуев спускается по шее, вызывая табун мурашек у него, втягивает нежную кожу, оставляя розовеющий засос, и тут же ловко зализывает. Своими большими ладонями очерчивает каждый изгиб тела младшего, не сильно, но ощутимо сжимает тоненькую талию, задирая свою же футболку, что уже успела пропитаться таким дурманящим ароматом Хана, и снимает ее совсем, отбрасывая куда-то на пол. Поцелуи плавно смещаются на ключицы, грудь и небольшие горошины сосков, нежные поцелуи и посасывания превращаются в трепетные укусы и Хан хнычет, выгибается в спине и толкается пахом в бедро Ли, выбивая этим самым из себя еще больше скулежа. — Потерпи, маленький, сейчас тебе будет хорошо. — шепчет приторно-сладко Хо, обжигая своим шепотом ушко Хана. Минхо стягивает с младшего шорты вместе с бельем и припадает губами к фарфоровой коже бедер, целует, всасывает, кусает и напористо вгрызается, вынуждая Сона метаться по постели в любовной агонии. Кожа уже превратилась в месиво из слюны и редко выступающей крови, капельки которой тотчас оказываются слизанными Хо. Он, аккуратно, словно в его руках хрусталь, раздвигает ножки парня и в секунду ныряет тому в пах, широким мазком лижет пульсирующее и такое жаждущее колечко мышц, обводит его кончиком языка проталкивается внутрь, слыша наверху лишь томные вздохи и хрипы наслаждения. Это действует на него как зеленый флаг и он двигает языком быстрее, отодвигается и пускает струйку слюны прямо на дырочку, растирает пальцем левой руки и на одну фалангу входит, не замечая сопротивления, проталкивается по саму костяшку, сразу пытается найти простату. — Сони играется с собой? — спрашивает Хо, с огнем на дне глазниц посматривая на побагровевшее вмиг лицо парня и уши. — Д-да… Аг-хмм. — стонет Джи, пытаясь свести ноги, но тяжелые руки на его бедрах этого не позволяют. — Нашел. — посмеивается Ли. Минхо уже тремя пальцами вовсю хлюпает ванильной смазкой, которую еле как одной рукой нашел под кроватью. Джисона бросает в стороны от всех тех ощущений, что он сейчас испытывает, он уже не сдерживается и издает изнемогающий стон смешанный с просьбами. — Боже, Минхо, пожалуйста… Ах-ммм. — прерывается на очередной стон парень. Минхо уже тоже горит и снаружи и внутри, пот скатывается каплями по его смуглой коже, вены на шее и руках вздуваются, а Хан лишь упивается этим видом такого горячего и желанного мужчины. Снимая с себя одежду, распределив обильно смазку на своем члене, Ли приставил крупную багровую головку к слегка приоткрытому входу и неспеша толкнулся. Комнату заполнили жадные, скулящие стоны, когда он начал двигаться, проталкивая член по самое основание, до звонкого шлепка. Джисон требовательно тянулся губами за очередным поцелуем, а Минхо только в радость, они снова сцепляются языками в немом вальсе, которому аккомпанирует лишь сбитое дыхание, стоны, переходящие в крики от резких толчков Ли и пошло хлюпающей смазки. — Минхо-о, — тянет, почти сорванным голосом Джи, — пожалуйста, быстрее, быстрее… Агх-м, ещё! Он сильнее вжимает своим весом младшего в постель, срывается на бешенный темп, параллельно вгрызаясь зубами в нежную кожу шеи, оставляя на ней слегка кровоточащий след, который следом любовно зализывает, будто извиняясь за несдержанность. — Ты такой сладкий, послушный малыш. — лепечет Хо. — Хочешь ещё, Сони? — Да! Ещё, сильнее, втрахай меня в эту чертову кровать, чтобы от меня ничего не осталось! — срывается на крик Джисон. Минхо сносит крышу от такого Хана, он ускоряется, таранит его узкую дырочку до стука изголовья кровати о стену, соседи явно счастливы не будут. Он мигом поворачивает Джи на бок и приподнимает одну его ногу, смотря как толчками выходит из расстраханной дырочки смазка. Снова погружает член и под таким углом из прекрасного рта Сони вырывается все больше хриплых вскриков, он весь трясется, не зная куда себя деть, руки сжимают простыни до побеления костяшек, грозясь разорвать их в клочья. Хотя сейчас единственное, что пребывает под страхом разорваться это его задница, под жесткими толчками Минхо его большим членом, который бог знает как вообще в него влез. — Боже-е, Минхо! — уже во весь голос кричит Джи. — Я сейчас кончу, Хо, прошу! — умоляет Джи, по щекам которого ручьями текут слёзы. Минхо и сам на пределе, всего четыре толчка и он кончает вслед за младшим глубоко внутрь него, позволяя сперме смешанной со смазкой развратно стекать по красным, от укусов и засосов, бедрам. Минхо падает на подушки рядом с Джи и плотно пододвигает его к себе, кладя его голову себе на грудь. Хан слышит быстрый стук в груди старшего и успокоительно, как кот мурчит под боком и ластится, пытается сорвать ещё несколько жадных поцелуев с таких манящих губ. Ли так счастлив и так устал, он на ощупь находит на тумбе сигареты и зажигалку и наконец-то сладко затягивается, своими руками преподносит сигарету к губам Джисона и тут шумно впускает в себя никотин с ментоловым послевкусием на губах.

***

— Вы видели новый пост нашего преподавателя Ли Минхо?! — кричит Юнги, вбегая в класс. Все, шумно переговариваясь, начали рыскать по странице препода, где прошлой ночью появился новый пост: на фото парень лежит на боку в светлых простынях, которые прикрывают лишь его пах и слегка задницу, его точенную талию сжимает крупная, с ярко выпирающими венами рука Минхо, больше на фото ничего не видно. Ни кто тот парень, ни точно ли это Минхо. Спустя два часа «коршуны» заваливают поздравлениями Минхо и Джисона в общем чате, ведь точно такая же фотография появляется и в профиле Сони.