Войди не постучавшись

Мы, озираясь, как вороватые дети, пробрались к двери дома, где уже никто не жил. Раз достал отмычку и ловко заорудовал ею в замке, дверь щелкнула и открылась. По полу были разбросаны книги, на тумбах и столах стояли пустые бутылки, но в целом царил порядок, и даже горела керосинка на столике у кровати, чуть скрытой больший книжной полкой, частично выполняющей роль ширмы. Можно было бы решить, что хозяин просто торопился на выход на какой-нибудь экзамен, но мы-то знаем, что он больше не вернется. Окно было расположено высоко, к тому же, оно было зашторено, так что никаких остатков сумерек не проникало в комнату. Как только захлопнулась дверь, мы с Разом впились друг в друга. Грязь и кровь еще были на наших лицах, амуниция натирала уставшую кожу. Он подхватил меня под ягодицы и понес к кровати. Расстегивая кожаные коричневые ремешки у плеч, он не смотрел мне в глаза. Ослабление справа, слева, я ощущала, как мне становится легче дышать. Брошены на пол наплечники, с них осыпается песок. Расстегнута тяжелая пряжка золотисто-зеленого ремня, высвобождены бедренные щиты. Один за одним предметы падают на пол с металлическим звуком. Когда на мне осталась только нижняя одежда из мягкого войлока, Раз переключился на себя и быстрыми движениями сбросил свою амуницию в кучу поверх моей. Заперли ли мы дверь? Он задирает мой пулловер и касается кончиком языка пупка, движется вверх, до площадки между грудей, поднимает край кофты выше и моя грудь выпадает на свет. Я снимаю пулловер через голову. Раз мнет мои груди в своих когтистых лапах и затем расстегивает свои брюки, покрытые ошметками репея и листвы. Он старается не торопиться, но я вижу, что ему не терпится. Как и мне, мне, эти два дня, что мы сражались и бегали по канавам вместе во имя добра и спасения других, а он был рядом и вел со мной только все эти военные разговоры. Комната теряется в укромном желтом свете керосинки. Бревенчатые стены уютны, а разбросанные на полу книги как будто перешептываются между собой. На второй тумбе слева от кровати стоят ритуальные фигурки и бутылка виноградного сока. Мягкая перина намекает, что здесь жила женщина. А сейчас мы пользуемся ее невольным гостеприимством. Меня трясет от нетерпения и радости наконец быть одним. Он здесь, не сбежал по делам своего Божественного Надзора. Все, как надо. «Место есть», как когда сообщил мне безызвестный моряк. Это значит, что когда я с ним, других дел и людей быть не может. Еще несколько движений, освобождающих плоть, и причудливый член Раза разрастается в моем направлении. Я сама начинаю двигаться навстречу, поддаваясь нетерпению, и сажусь на Раза верхом, направляя его в себя, обхватывая узкие бедра сзади ногами. Мы сидим вертикально, и наши лица максимально близко. Чувство знакомой безопасности, принятия и похоти наполняет меня с каждым новым движением. Треугольная головка знакомым образом ласкает потаенные точки. Этот кот просто создан, чтобы насаживать меня. Раз двигает бедрами, помогая себе лапами, держащими меня за попку с двух сторон, его глаза закрыты, он весь в чувствах. Необычно быстрое приближение оргазма, характерное для нашего с ним секса, заставляет меня тоже закрыть глаза, чтобы не любоваться его идеальными мышцами и красивыми скулами. Через пару минут Раз кладет меня на спину и входит по-миссионерски. Из этой позы я замечаю краем глаза полноразмерное зеркало, которое стоит чуть поодаль, в него видно эту картину немного сзади и сбоку. Идеально выстроенный стройный каджит, точнее, его зад и хвост, а спереди красивая белая нордка с компактной грудью, упругой попкой и соблазнительной мягкой пещеркой, принимающая в себя крупный напряженный каджитский член. Многие бы заплатили деньги, чтобы это посмотреть. В миссионерской позе я ощущаю себя всегда как тогда, в первый раз с Йорунном, когда я была неопытной девочкой, а он — великим воином. Меня наполняет благоговение и пассивность, я практически становлюсь вещью и наслаждаюсь этим чувством чужого обладания над собой. Бугристый ствол занимает всю ширину киски, но моя покорность стимулирует выработку смазки, поэтому он движется плавно и комфортно. «Раз скучал» — произносит он почти шепотом. Это так необычно слышать от похотливого пройдохи, что я боюсь верить. Я теку и знаю, что будет следующим, чего я захочу, но он угадывает раньше. Мы меняем направление, потому что теперь я держусь руками за изножье кровати, моя попка отклячена назад. Сегодня Раз не очень разговорчив, он просто наклоняется и запускает язык между половинок. Я издаю тихий стон, в голове пустота и оголенные чувства. Я пропускаю одну руку назад между ног и скольжу кончиками нескольких пальцев по клитору, мышцы сладко сжимаются и новая порция влаги вот-вот окажется снаружи. Я смотрю вперед, теперь зеркало близко к моему лицу, и вижу, как знаменитый Глаз Королевы всецело посвящает себя ласкам моей попки. Затем он спускается ниже, чтобы заменить мои пальцы на клиторе, но все это лишь прелюдия. Убедившись, что писечка снова готова, он резким движением вставляет в нее член по самое основание. «Д-ааа» — врывается из меня. Раз дотягивается до моих волос, берет их в кулак и тянет на себя, я прогибаюсь в спине, как лук, от чего ягодицы еще сильнее подаются назад, к бедрам Раза, он вынимает и вгоняет, вынимает и вгоняет с бешеной интенсивностью. Пот серого цвета, смешанный с пылью, течет по моему лицу и падает на стеганое одеяло, в зеркало я вижу длинный кол, пропадающий во мне. Еще буквально несколько секунд, и я кончу! Я перестаю смотреть в зеркало и отпускаю изножье, ложась головой и руками плашмя на покрывало, оставив зад поднятым. По тяжелому дыханию Раза я понимаю, что новый угол стал еще теснее и кот тоже приближается к оргазму, но я успеваю первой. Ослепительные вспышки проносятся в мозгу, между ног становится очень мокро, мир превращается в замедленную сьемку. Я все же вскидываю голову к отражению в зеркале, чтобы по любимой привычке любоваться в этот момент Разом. И, конечно, большинство моих любовников дарили мне яркие оргазмы, но мощь совокупности обстоятельств секса с Разом просто потрясающая. А ведь что меня тогда дернуло пойти по этой сомнительной и неизвестной тропе — поддаться на игру уличного каджита, прийти к нему в дом, решившись попробовать… Редко кто помимо самих каджитов спит с каджитами. Причем даже те, кто осмеливается, обычно мужчины, выбирающие каджиток. Раз, продолжая интенсивно долбить мою писечку, наконец доходит до кульминации, пульсацию и жар я ощущаю внутри себя. Он всегда изливает очень много спермы. Я думаю, что королева Айренн об этом не знает. Он может кончать в меня, потому что норды не беременеют от каджитов. Мне нравится это ощущение, потому что… Разрядка освобождает физическую боль от битвы, боль от потери, разбирает на атомы расстояние и время, в которое мы с Разом не встречались. Мы празднуем освобождение мира от Ноктюрнал, мы празднуем жизнь. Но, в первую очередь, мы празднуем друг друга. Мы лежим голые обнявшись в свете все той же керосинки, на улице уже никого нет. — Когда Раз имеет других, он как будто что-то отдает. А с тобой — как будто что-то обретает. У меня совершенно такие же чувства.