Чужой очаг

      Пандора прекрасна по ночам. Яркие звёзды сияют с тёмного неба, подчёркивая красоту нетронутой человеческой рукой природы. Ну, обычно. Там, где оказался теперь Паук, всё было не так. База небесных людей светилась в темноте, мешая хорошо разглядеть далёкие огоньки, меркнувшие на фоне крупных ламп. А он любил посмотреть туда, в черноту с маленькими точками. Поискать ту, с которой сам родом. Любопытства ради. А ещё так проще засыпалось. Особенно долгими ночами, когда никого не было рядом.       Зачем его вытащили так поздно из блока? Парень не понимал. Просто радовался тому, что дали ещё немного погулять. Он терпеть не мог свою «клетку». Там было холодно, — размещённый в подвале отсек с пленниками из экономии энергии нормально не обогревали, — тесно, противно и неудобно. Постели на’ви, пусть и без одеял с подушками, были намного уютнее и комфортнее, чем то убогое нечто, на котором приходилось спать в этом аду. На свежем, хоть и совершенно непригодном для него, воздухе было куда как лучше. Мальчик обнял колени и уставился на огонь. — Хей, пацан… — Куоритч наконец-то вышел с базы. Юношу сюда привели товарищи полковника и просто оставили у откуда-то появившегося на, казалось бы, совершенно неподходящем для этого месте, костра. Убежать Сокорро даже не пытался. Он слишком хорошо усвоил прошлый урок. Зад ещё слегка ныл, если резко или просто неудачно сесть. — Я тебе кое-что принёс. — Зачем мы здесь? — Паук захлопал глазами и проследил за движениями аватара. Он ещё не вполне тому доверял и немного опасался удара. — Я подумал, что тебе неуютно в «комнате». Ты сегодня очень хорошо себя вёл. Даже ни на кого не шипел. Так что заслужил. — Пф… — мальчик закатил глаза, после чего кинул настороженный взгляд на корзину в руках Куоритча. — Это что? — То, что я тебе принёс. Смотри… — мужчина извлёк несколько тонких шампуров, пачку грэм-крекеров, упаковку маршмэллоу и плитку шоколада. Всё были уже заранее вскрыто. — Когда-нибудь ел сморы? — Смо… Что? — Майлз-младший слегка пододвинулся, явно заинтересовавшись. — Какие странные штуки… — Не тяни руки раньше времени. Поранишься и помрёшь. — полковник слегка пригрозил сыну пальцем, после чего усмехнулся и нанизал парочку зефирок на шампуры, по одной на каждый. — Держи. — Это жарят на костре, да? Мы так с мелкой рыбой делаем. — мальчик безо всяких указаний сам осторожно поднёс еду к огню. — Не передержи. Эти штуки могут растаять и потечь. — аватар тоже приступил к готовке. — Но самое важное тут не это. Смотри… — свободной рукой он достал крекер и положил на колено. Затем отломал от плитки кусочек и уложил на печенье. Паук подумал и повторил. Было крайне интересно, что же из этого выйдет. Когда зефир подзолотился, старший убрал его от огня, положил на шоколад, после чего накрыл другим крекером и прижал. Изумленный мальчик увидел, как белая масса слегка вытекает за края, но тут же схватывается. Твёрдый кусок шоколада закономерно плавился от температуры и немного подтекал, но не пачкал руки. Парень тут же проделал то же самое и скорее попробовал получившееся лакомство. — Странно. Но вкусно. — юноша облизнулся. — А я могу… Ещё? — Конечно можешь. Смотри сколько тут зефира и шоколада. Всё нам с тобой. — Куоритч слегка улыбнулся, надкусив свой смор. — Я… Мой оригинал часто готовил это, когда был юным. В походах с друзьями. — Почему тут только мы? — Остальные отправились по своим делам. У нас не принято всей шоблой тусоваться у костра каждый вечер, как у на’ви. — Если хотите быть как они, то придётся научиться. На’ви едят и спят все вместе. — Тебе не кажется, что учить врага своим обычаям — не очень хорошая идея? Не боишься, что за такое семейка Салли от тебя отвернётся? — Они никогда так не сделают. К тому же, не смеши, вам не стать настоящими на’ви. Вас по тому, как вы говорите и двигаетесь, без труда раскроют. Я вряд ли смогу из таких бездарей, что-то сделать. Сам рос с местными и обучался их культуре сколько себя помню. — мальчишка фыркнул и отправил ещё зефира на огонь. «И они меня всё равно до конца не приняли.» — про себя добавил Паук и тихо вздохнул. — Я так же думал обо всех своих новобранцах. Бестолочи. Не выживут. — полковник оскалился. Сокорро слегка сжался. — Эй, пацан, ты чего? — Вот поэтому вам и не сойти за на’ви. Языка тела не знаете. Даже двухлетка в курсе, что такой оскал плохой. Обычно он предшествует ссоре. Или значит, что тебе на самом деле не рады. — Виноват. А как надо? — Спрячь клыки слегка. Спать я вернусь в клетку, да? — Не думаю. Мне кажется, если хочешь, ты мог бы сегодня переночевать в общей казарме со мной. Но только чур без приколов и глупостей. Или… — Помню, хвостом по попе, не дурак. — Да нет. Просто верну тебя в камеру. И больше не возьму к нам.       Паук задумался. Похоже, полковник и правда что-то да знал о на’ви и их культуре. Быть принятым в общую постель, а потом отлучённым от неё стало бы худшим наказанием, чем даже сотня ударов. Юноша вздохнул и молча кивнул. — У нас у очага рассказывают истории. — мальчик сделал себе ещё смор. Остановиться было сложно — лакомство получалось крайне вкусным и сладким. Природные источники вроде фруктов подобным не отличались. — У нас — тоже. Ты хочешь что-то рассказать? — Нет. — Майлз покачал головой. — Мне нечего. Я же тут с вами застрял. — У тебя была целая жизнь до нашей встречи. — Это не те истории. — Ладно. Ну что ж, я не думаю, что тебе будут интересны служебные будни солдата. — Получается, нам нечего рассказывать? — Анекдот: «Дежурный по кухне спрашивает у повара после того, как снял пробу: — Вы служили в армии во время войны? — Так точно, Ваше благородие. — отвечает повар. — Был поваром, дважды ранен в голову. — Вам повезло. Просто удивительно, как это вас не убили.» — Пф… Напоминает немного стряпню Жницы. — Паук хихикнул. — Ты только при ней не ляпни. — Куоритч тихо фыркнул, сдерживая смех. — Кири хорошо готовит. — вздохнул парень и печально улыбнулся, глядя в огонь. — А Ло’ак может обжечь хвост, просто пройдя к очагу ближе, чем стоило бы. Миссис Салли всегда на него за это фыркает. — Они разве тебя не усыновили? — полковник выгнул бровь. Выражение лица Майлза переменилось, он будто весь поник. — Нет. Я просто… Рядом. Всё в порядке. Я доволен. Это лучше, чем никак. — Хм… Хочешь ещё шутку? — Ну? — «Командир батальона описывает солдатам боевую ситуацию: — Неприятель находится сзади от нас, слева, справа и впереди… Что вы об этом думаете? — Уж теперь он от нас не скроется!»       Паук немного посидел с непонимающим выражением лица. А потом до него дошло. Мальчик рассмеялся, чуть ни подавившись смором. — А вот про одного моего сослуживца: «Лейтенант Смит при жизни украл так много солярки, что в аду горел в два раза ярче.» И я тебе скажу, так оно и есть, чёрт возьми! — Мы как-то слили такое у одного механизма небесных людей. Ло’ак зачем-то это попытался пить… Я от мистера Салли таких слов в жизни не слышал, как в тот вечер, когда он всё узнал! Миссис Салли сказала, что это был «французский». Но, кажется, нас немного надули. Вряд ли у тебя все французы. — Слышал, как ребята матерятся? Так ты в армии. Тут без этого никак. Но не повторяй. Нефиг. — И не собирался. Я вас на на’вийском буду ругать. Всё равно не поймёте ничего. — мальчишка расхохотался, после чего подсел к отцу поближе. С ним было как-то странно и по-родственному тепло. Паук сам не заметил, как положил голову аватару на ноги и начал засыпать под старые армейские шутки. Пригрелся у костра. Бывает. — Сэр, вы уверены? — Жница в неком недоумении наблюдала за тем, как товарищ сооружает что-то на подобии гамака под потолком из лишних или списанных пледов и простыней. — Если эти синезадые обезьяны могут так спать — морпех тем более справится. Я же сказал: мы должны стать как они, жрать и спать, как они, думать, как они. Завтра всем сделать себе подобное.       Солдаты переглянулись, но спорить с Куоритчем не осмелились. Все отлично понимали, что постель сооружается, чтобы было удобнее качать сынишку. Но никто не осуждал. Любой из них, наверное, в такой ситуации тоже запутался бы в чувствах. Паук тихо посапывал в отдельном небольшом гамаке недалеко от того, что делал для себя полковник.