я не придумала

За такое чертовски большое время борьбы с внутренними "Я", мутанты осознали, что бороться не с чем, ведь все, что у них есть - лишь они сами. Вселенная, судьба и глупость, сложившись воедино, изменили ход событий именно так, лишь в эту сторону. По-другому быть не может и никогда не будет, тогда зачем винить, убивать и уничтожать самого себя, если над этим уже постарался Генрих Мирделл? И вот спустя четырнадцать лет страха, непринятия себя и своей участи, мутанты наконец начали жить полноценно, жить, а не выживать. Конечно, это не произошло за секунду, не за день. Большинство стран восстановили свое правительство, сейчас состоящее из оборотней, ведьм, вампиров и сирен, изменились законы, изменились цели, ведь раньше главным стимулом многих людей было осознать кто ты и что из себя представляешь, а сейчас эти слова приобрели совсем другой смысл для "людей". Мутанты начали работать, учиться, рожать "детей", делать всё, чтобы жизнь опять походила на жизнь до, конечно, это ужасно сложно с теперь более привычным, но всё же пугающим хвостом, клыками, плавниками или телекинезом. Начала выпускаться литература, сборники по силам и классам. Мутанты находили ответы на мучающие их вопросы о том, кто они, что им нужно делать и как жить дальше. В 1946 году была открыта самая главная академия "Риддлс" для подростков-мутантов в городе Вэлес, США. В эту академию поступали почти все дети мира, а престиж школа-интернат получила благодаря программе, которая в свою очередь отдавала все внимание на способности мутантов, принятие себя и своих сил, способность контролировать себя и справляться со своими сверхсилами. К 2000 году, то есть через восемьдесят шесть лет после аварии, больших успехов достигла наука и техника. Ученые создали титановые амулеты для сирен, равное соотношение титана и цезия поспособствовало созданию камня, который был предназначен для поглощения "слов смерти нашей", это конечно же, сделало огромный прорыв в науке и улучшило жизнь сирен в миллионы, а то и в миллиарды раз. Но всё это никогда бы не заглушило душевную, тяжелую, словно камень, боль. Боль и скорбь по погибшим близким людям, тем кто любил и был любим, скорбь по жизни, которой никогда не будет, ее не вернуть в полном размере, как бы этого не хотелось. Прошлое осталось лишь в воспоминаниях, которые тихой волной пустоты пролетали мимо людей, осталось на оборванных и растрепавшимся по краям, фото. Прошлое осталось в вещах, которые были пропитаны любовью, счастьем и жизнью, не пылью от взрыва, не смертью, не криками и не слезами. Все осталось позади, в сохранившихся обрывках фото, которые прабабушка так бережно хранила в сундуке, это была единственная фотография её школьных лет в 1914, осенью 1914 года. На темной бумаге вырисовывались силуэты девятиклассниц, на лицах искренняя и полная счастья улыбка. Девушка кротко улыбнулась и закрыла громоздкий старинный сундук. Ни то грусть, ни, то отчаяние и даже тоска зародились в груди. "Я даже не уехала, а уже грущу, а что будет там, в тысячах километров?" - подумала девушка и смахнула со щеки слезу, которая кажется вырвалась пока она была в своих мыслях и в активных сборах чемодана. Девушка старалась не плакать и не расстраиваться, держалась из последних сил, ведь понимала, что учеба в академии "Риддлс" будто переходила по наследству и отказаться от этого было невозможно. Но всё же комок подошел к горлу так сильно, как это возможно, и девушка дала волю эмоциям. - Вероника, ты собралась? Мы скоро выезжаем! - послышался приближающейся голос мамы, она широко распахнула дверь, но улыбка ее померкла также быстро, как и появилась. - О, солнце... Она присела рядом на пол, фото и старые рисунки были разбросаны по всей комнате, любимые книги были собраны по коробкам, подписаны черным маркером. В глаза бросалась коробка с длинной надписью "Вещи, которые я не беру, но они будут малы, когда я вернусь." - Я знаю, это сложно, — тихо и немного запинаясь заговорила мама, она выдавливала каждое слово, будто пытаясь сдержаться и не поддаться эмоциям,- покинуть свой дом, уехать за сотни километров, опять находить друзей, знакомится. Всё заново, всё по-другому. Мне также пришлось пройти через это и твоей бабушке тоже, бояться и тосковать - нормально! Мы также будем скучать по тебе, но ты должна понять, что эта академия поможет тебе, она поможет тебе понять твою сущность, твое предназначение, твои силы. Вероника опустила голову, ее губы задрожали и она несколько раз всхлипнула, но ответить ничего не смогла. Нет, она не считала, что это предательство, но почему-то находила такую мысль в голове. Сборы наконец завершились, Вероника взглянула на опустевшую комнату, полки, где еще позавчера стояли книги, шкаф, в котором лежали аккуратно сложенные вещи, застеленная кровать - все это сейчас было пустым, даже мертвым. Зайдя в эту комнату, можно было подумать, что здесь никто никогда и не жил, все оставшиеся вещи уже начали терять запах и энергию молодой сирены, прожившей в этом месте всю свою жизнь. Очередная слеза упала на пол, Вероника прикрыла полные слёз глаза и закрыла дверь. Платформа была заполнена людьми, совсем скоро начинался учебный год старшей группы, множество детей отправлялись в академию. Вероника шла рядом с родителями, разглядывая другие семьи. Кто-то сдерживал слезы, кто-то также плакал, прощаясь с родственниками, кто-то смеялся и качал головой, кажется принимая наставления матери. В воздухе слышался запах грусти, она по мнению девушки пахнет дождем, осенью и туманом, листьями и ветром. Пришел поезд. Он поражал своим размером, казалось, будто он все еще не избавился от запаха предыдущей посещенной страны. - Я буду скучать... Когда вы приедете? - прошептала Вероника, голос дрожал, но она не хотела в очередной раз показывать свою печаль, вызванную таким переездом. - Мы приедем через месяц, на первое собрание. Ты как раз привыкнешь, — залепетала мама, она также хотела скрыть свои эмоции, ведь в их семье показывать чувства - неправильно и унизительно, даже в такие моменты. - Мы тоже будем скучать, милая... - Сказал папа и также замолк. Другому человеку этот разговор мог показаться сухим и безжизненным, но для Вероники эти слова были всем, они и были поддержкой и опорой. Девушка помахала родителям на подножке вагона, затем через окно уже в своём купе и еще раз, когда поезд тронулся и они отъехали от платформы. *** Поезд минул очаровательный, покрытый густыми хвойными лесами, Квинтенс. До вируса эту страну называли Швецией, находясь в Северной части Европы, она удивляла и восхищала своим рельефом и природой. После событий 1914 года многие страны воссоединились, и наоборот распались, взяли новые названия, дабы забыть страшное прошлое. Так появилось около двадцати государств, которые и сейчас связаны долгой, непрерывающейся железнодорожной дорогой. Ведьмы-ученые возвели дорогу даже в труднодоступных местах: через океан, рощи и в общем через сложные ландшафты Земли. Удивительно то, что осталось название всей планеты и солнечной системы, ведь "люди" изменяя прошлое могли переименовать даже Землю, но, к счастью, этого не случилось. Маршрут поезда всегда представлял собой шестнадцать точек, которые шли друг за другом, каждое государство имело одну главную точку в столице, куда приезжали все будущие учащиеся академии "Риддлс". Квинтенс является девятой точкой маршрута, поэтому по дороге в своё купе, Вероника увидела множество разных ребят, которые сели в поезд на предыдущих восьми точках., Все они были почти одного возраста, ведь на этой неделе забирали старших учеников, думая, что им нужно намного меньше времени приспособиться к новой обстановке, нежели детям чуточку младше их. Поезд разделяли на четыре части для каждого класса, сопровождающие клеили небольшие стикеры с первыми буквами названия класса того или иного ученика. Никто не придерживался строгих правил, всем будущим ученикам разрешалось переходить в другие вагоны, к другим классам, не было даже правил о тишине, все громко разговаривали друг с другом, рассказывая что-то так увлеченно, что хотелось подойти и послушать каждую историю, но Вероника сдержалась. Кто-то только знакомился со всеми, некоторые ехали со своими друзьями, поэтому они не проявляли интерес к новым знакомствам. А зачем? Рядом сидят те люди, с которыми тебе комфортно и легко, не нужно проходить странную неловкость при первом разговоре с другим человеком. В поезде также ехали ребята, которые были у родителей всё лето, а сейчас возвращались в уже родную академию. Вероника поёжилась и присела на свою кровать, купе было огромным, как и весь поезд, поэтому на четверых места хватало с головой. Девушка неловко поздоровалась с двумя девушками, сидящими на соседней кровати, они улыбнулись и кивнули в ответ. Разговор не завязался, но Вероника и не пыталась его начинать, она разложила свои немногочисленные вещи, самые необходимые, те, которые она сложила в рюкзак. Девушка повернулась к окну и вдалеке увидела густые, наверняка прекрасно пахнущие, ели. Яркое солнце заполнило весь вагон, девушка прищурилась от того, что оно светило прямо в глаза и заметила, что поезд пересек водную границу Квинтенса и Германии.