your last cry was death for me

Меня сжирает глубина ночи. Меня и моё сердце. Терпкий вкус табака на языке пробуждает меня ото сна, а книга в руке возвращает в него. Очередная бессонная ночь, в которой я снова не найду ни одной подсказки. Сколько таких ночей мне ещё осталось? Перед глазами появляется голограмма моего сердца. Ровно половина. Половина моего сердца, кажется, безвозвратно посерела. Каждая слеза моего соулмейта заставляет моё сердце меркнуть. А это существо ноет, по ощущениям, просто беспрерывно. Это чем ему так жизнь насолила? Самый настоящий нытик. Если бы мне повезло быть ангелом, мой соулмэйт, даже если бы не нашёл меня, всё равно прожил бы очень долгую жизнь. Хотелось просто убить его или же он убьёт меня своими вечными слезами. Жаль эти бессовестные ангелы не умирают. За что им бесконечная жизнь, а у моего еще и бесконечные сопли. Прекрасно устроились, а мне, из-за жизненных проблем этого нытика, жить с каждым днём всё меньше. Сердце всё больше болит. Он хоть знает, что убивает своего соулмейта? И что, когда я умру, он навсегда останется один. О чём он только думает? Видимо, о себе любимом. Наверное, ноет каждый раз, когда ему выговор на работе делают. Уж у ангелов точно не происходит ничего такого, чтобы так много плакать. Я уже несколько ночей читаю бесполезные легенды о том, как найти свою родную душу побыстрее. Жить всё-таки хочется. Но если подумать, может и не хочется. Всё равно в этом нет смысла. Ни в одной книге, что я прочитал за все эти дни ни черта полезного. Вот ни грамма информации, которая помогла бы мне выжить. Все, кто мог в моем окружении уже нашли свои родственные души. Вот просто повезло. Повезло встретить соулмейта в простом кафе, в рабочем центре, в сраном клубе. А я ищу этого придурка уже несколько лет. Даже удивляюсь тому, что прожил так долго с его-то страстью поплакать. Мне ничего не помогает как-то облегчить боль в сердце. Каждый день чувствую, как из него вырываются части моей жизни. Чувство, будто оно останавливается. Так больно. И никакие таблетки и народные средства моих друзей никак мне не облегчают жизнь. Вряд ли мне кто-то в силах помочь. Кроме меня самого никому не нужны ночи с книгами и тоннами пачек сигарет. Может пойти открыть бурбон.* Напиться от горя, гораздо лучше, чем плакать. Сказал бы это кто-то моему соулмейту. Когда найду его, обязательно расскажу о пользе алкоголя, если конечно не помру раньше. Снова раздирающая боль в сердце. Даже ночью ревёт. Что же тебе не спится. В груди настолько болит, что приходится лечь на пол. Это невозможно терпеть. Перед глазами маячит голограмма и слова о том, что моё сердце повреждено. Руки слабеют, и я, кидаю бесполезную книгу на пол. Сжимаясь на полу от боли, снова матерю этого сраного ангела. Интересно, насколько долго он будет плакать в этот раз. Час или больше? Кажется, я больше не выдержу. А если выдержу, то точно напьюсь, когда станет лучше. Моё тело сводит судорогами от болезненных импульсов в сердце. Когда же это кончится. Если мне суждено умереть таким ужасным путем, можно сделать это как-то быстрее? Прошу. Я готов умолять либо о нормальной жизни, либо о смерти. Уже час я валяюсь здесь, ору и крючусь от боли. На мои вопли пришёл мой сожитель — Джисон. Как бы я его не любил, он последний, кого я хочу видеть сейчас. — Хён, ты в порядке? Он опять плачет? — говорит он, сажаясь на пол ко мне. — Да. — Чем тебе помочь? — спрашивает он, убирая с моего потного лба, прилипшие волосы. — Убей меня. Просто убей меня. Зарежь как нибудь, застрели, сделай что угодно. — Ты же понимаешь, что я не буду… — Почему? Ты же только лучше сделаешь. Смерть во благо. — Я не могу тебя потерять. — Если бы тебе сказали тоже самое, когда у тебя сердце рвёт, ты как бы на такие слова отреагировал? — Прибил бы его. — Ну вот и я о том же. Я смотрю на голограмму сердца. Табло показывает 34 процента. Со скоростью, с которой падают проценты, на моём счету пару месяцев. И все они будут такими же мучительными. — Принеси мне алкоголя. — Это не лучший способ… — Для меня это лучший способ. Если бы тебе не повезло подобрать Минхо в клубе пьяным, для тебя это тоже был бы выход. Но ты же у нас везунчик, не выбивающийся из большинства, тебе так же легко и быстро удалось его найти, как и любому другому демону. А я не вошёл в это большинство и скоро сдохну. — я плакал. Из моих глаз струйками, друг за другом текли чёрные слёзы, ещё раз доказывая, что мне немного осталось. Очень стыдно кричать и срываться на Джисона, ведь именно он всегда старается мне всячески помочь. И несколько ночей сидел со мной именно он, перебирая книги в библиотеке. Бутылку бурбона он всё-таки принёс. Не церемонясь, я пью из горла. Если парень уже видел меня плачущим, для него не будет ничего такого в моем пьянстве. Почему нельзя было сделать демонов соулмейтами друг друга. Я уверен он бы был моим.