останься рядом

Джисон не может без Минхо. Мысли сводят с ума, причиняют ужасную боль. Хочется вскрыть череп и вытащить мозг, чтобы больше ни о чём не думать. Солёные слёзы стирают веки, разъедают розовые щёки. Но как только Хан видит знакомое лицо всё сразу приходит в норму. Минхо одной своей улыбкой может вытянуть Джисона с самого дна океана переживаний, поглотившего его. Все проблемы забываются, уходят на второй план, тревога отступает, а слёзы высыхают, когда рядом лучший друг. Вот только кажется, что для Хана Минхо уже давно больше, чем просто лучший друг. Почему-то сердце начинает бешено стучать, если они касаются друг друга. Лицо краснеет, а глазам не за что зацепиться, когда хён с улыбкой, по-доброму, смотрит прямо на Джисона. И хоть для парня такие моменты действительно очень неловкие, но в то же время и такие приятные. А может и Джисон для Минхо не просто лучший друг? Хану долго пришлось набираться смелости, но он твёрдо решил, что признается в своих чувствах. И одним тёплым майским вечером, пока парни сидели на скамейке, расположенной на холме не далеко от моря, Джисон пытался спрятать свои трясущиеся руки, положив их между коленок. Теплый ветерок едва обдувал покрасневшие от смущения уши, а на воде отражалось заходящие солнце, и пейзаж, открывшийся глазам парней, был невероятно восхитительным. Самое время для признания. — Минхо, я... — Хан, у меня появилась девушка. Она… Джисон не может без Минхо. А Минхо, вероятно, справится и без Джисона. Дальше парень уже ничего не слышал. Все звуки затихли, остался только оглушающий звон. Слова любимого человека ножом вонзились прямо в сердце, медленно разрушая его. Можно было услышать, как сердце Хан начинает биться всё тише, вот-вот совсем остановится, рассыплется, раскрошится, превратится в прах и исчезнет. Алое солнце слепило глаза, и те начали слезиться. Или это не из-за солнца? Кажется, Хан снова начинает тонуть в тёмном океане свих мыслей. Как скоро он достигнет дна? Прикосновение привело парня в себя. — Эй, Джисон, что такое? Выглядишь, так как будто сейчас заплачешь. — Всё в прядке, — соврал Хан, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Просто я не ожидал. Я очень рад за тебя! Был ли он рад? Определённо нет. И чувствовал за это огромную вину. Минхо его лучший друг, и Джисону следовало бы порадоваться за хёна, который решил поделиться счастливой новостью. Счастливой… вот только не было никакого счастья. И Хану было плохо, было больно и хотелось поскорее уйти, а лучше убежать. Неважно куда. Руки по-прежнему тряслись, но теперь не из-за смущения, а из-за обиды. Тошнило по той же причине. Хотелось спрятаться ото всех, хотелось побыть одному. Он попрощался с Минхо при первой же возможности. И спешно пошёл, а потом и побежал домой. Все возможные чувства разрывали его изнутри. Дышать было сложно. Сердце в груди щемило и одинокой ночью, при слабом звездном свете, медленно и болезненно истлело. Джисон изменился. Мысли больше не беспокоили, потому что он уже ни о чём не думал. Слёзы больше не разъедали щёки, потому что все слёзы высохли. И сердце совсем перестало биться, рассыпалось, раскрошилось, превратилось в прах и исчезло. Хан увядал на глазах. Он сильно исхудал. Сил совсем не осталось. Ничего не хотелось, в особенности не хотелось ничего чувствовать. Но он чувствовал. И эти чувства способствовали его разрушению. Но ведь ничто не длится вечно. Рано или поздно и вся боль пройдёт, нужно только пережить это. И всё наладится. Когда-нибудь… Они с Минхо продолжали видеться, но уже не так часто как раньше. И Хану не хотелось долго находиться вместе с другом. Теперь тёплая улыбка не спасала, а добивала итак потухшего Джисона. Осознавать, что любимому человеку хорошо с кем-то другим, для Хана было очень болезненно. Дни были неделями, недели — месяцами, месяца — годами. Как долго они встречаются? Уже шесть месяцев вроде как. Шесть… шесть невероятно сложных месяцев для Джисона. Мир, бледный совсем бесцветный, был уже совсем невыносим. А хуже всего было осознавать, что Хан всё так же любил Минхо, хотя любить, кажется, было уже нечем. Уставший от стен своей квартиры парень вышел прогуляться. На улице прохладно. Джисон одет легко. Мерзнет, но идёт дальше. Придя к морю, он снимает свои кроссовки, кидает их где-то на берегу и ступает ногами в холодную воду. Хочется раствориться и стать морской пеной, но волны только бьются о ноги, не в силах исполнить его желания. Смотря на расплывающееся отражение луны, Хан начинает понимать, что потерял что-то очень важное. Время, убегающее куда-то, забрало с собой все счастливые воспоминания. И он без сомнений упустил что-то. Кого-то. Кого-то безумно дорогого, чье имя теперь заставляет страдать. Хан замёрз. Решил идти домой. Обувь забыл, оставил валяться на берегу. Возвращаться не захотелось. Хотелось лечь спать, чтобы забыться на какое-то время. Но пришлось помучаться, сон не шёл. И Хан ещё долго смотрел в потолок, пока его веки, наконец, не закрылись. Эта ночь была без снов. Как и все предыдущие. Когда парень проснулся, за окном было темно. На часах 20:31. Долго же он спал. Горло ужасно болело, а тело было горячим. Заболел видимо. Он попытался встать, но чувствовал себя так плохо, что не сумел, поэтому просто лёг и продолжал лежать ещё какое-то время, пока ему не позвонили. Звонил Минхо. Хану не хотелось отвечать на звонок, но он всё же ответил. — Привет. Ты занят? Я бы хотел встретиться с тобой. Хан молчал. — Ало? Ты меня слышишь? Парень думал и дальше молчать, но не мог. Ему так хотелось поговорить со своим другом, с которым они стали так мало видеться и разговаривать, с которым так отдалились. — Слышу, — хрипло ответил парень. Минхо обеспокоено спросил, что с голосом младшего. Хан покашлял и ответил, что приболел немного. Видимо старший действительно беспокоился за Джисона, так как сказал, что скоро придёт. Хан продолжал смотреть на экран телефона, пока тот не потух. Одна мысль была в его голове: «Минхо скоро придёт». Он испытывал смешанные чувства. Он был бы рад вновь увидеть Минхо, но так же Хан знал, что, скорее всего, будет чувствовать себя с ним неуютно. Они оба изменились. Или изменился только Хан? Теперь всё уже не будет как прежде? Или так только для Джисона? Минхо думает так же или для него все, как и раньше? На часах 20:48. Минхо заходит в квартиру. Он чувствует себя как дома. За долгие годы дружбы квартира Хана действительно стала ему как второй дом. Парень заходит в спальню, где на кровати лежит Хан и продолжает смотреть на экран телефона. В руках у Минхо пакет, в пакете лекарства. Он садится на край кровати, касается руки Хана, поглаживает её, спрашивает как самочувствие, даёт несколько таблеток и приносит воды, чтобы запить, а после продолжает находиться рядом. Джисон всё ещё помнит всю ту боль, что причинил ему хён, даже не подозревая об этом. Но забота любимого человека заставляет Хана чувствовать тепло, и он забывает обо всём. Внутри будто бы расцветают цветы. На какое-то время все обиды, сожаления и страхи исчезли. Джисон рад быть с другом сейчас. Парень вспомнил, что Минхо хотел с ним встретиться. Просто так? Он спросил об этом. — Я хотел поговорить, но думаю тебе сейчас не до разговоров. Отдыхай лучше. Джисона такой ответ не устроил. Ему было любопытно, о чём хотел поговорить старший. Минхо вздохнул, долго спорить не стал и согласился рассказать прямо сейчас: — Ну… я расстался с ней. В словах Минхо не было горечи, не было сожаления и печали. Он выглядел спокойным или старательно скрывал свои чувства. А вот Джисон был удивлён. И, похоже, даже рад. Ему не хотелось показывать этого Минхо, но скрыть улыбку было сложно. Осколки сердца начали медленно собираться, склеиваться. Неужто у Хана вновь появился шанс? Он знал, что думать так глупо и радоваться раньше времени тоже глупо, но радоваться хотелось. За шесть долгих месяцев Джисон не испытывал положительных эмоций совсем, поэтому отпускать сейчас счастье было ещё глупее. Минхо не мог не заметить радости Хана, но и рта открыть не успел. Джисон обнял его, готовый сказать всё то, что не смог когда-то. Но сомнения закрались в его голову. Другу, наверное, сейчас плохо. Не лучшее время для признаний. — Всё в порядке, — сказал Минхо, обнимая Хана в ответ. — Я расстался с ней, потому что понял, что давно уже не люблю её. Я не испытываю печали. Мне стало даже легче после расставания. Минхо будто бы услышал мысли младшего. Но это то, что Джисон хотел услышать и то, что дало ему храбрости, наконец, сказать, что он так давно хотел, больше не беспокоясь о том, подходящий ли это момент. — Хён, я хочу столько тебе сказать! Ты самое дорогое, что у меня есть! И я думал, что потерял тебя. Мне безумно тебя не хватало, и я был зол, и обижен, но теперь я уже не злюсь, потому что забываю обо всём, когда ты рядом со мной! И я больше не хочу тебя отпускать, не хочу снова испытать всё то, через что мне пришлось пройти. Я хотел забыть тебя, но мне было больно, потому что с каждым днём я любил тебя всё сильнее и сильнее. И ты давно уже больше моей любви, моего израненного сердца не хватает на тебя, но прошу, не уходи никуда, останься рядом… Хану стало легко, после сказанного. Так давно он не имел возможности сказать этого. Страшно уже не было. Будь что будет. Минхо отстранился немного. Младший уже успел расстроиться, но неожиданно парень притянул Хана к себе и нежно так, с любовью поцеловал. Не нужно было слов, чтобы всё понять. Сейчас, в этот самый момент, на Земле не было человека счастливее Хана. Джисон не может без Минхо. И Минхо не может без Джисона. Одним холодным осенним вечером, в 21:03, потухший когда-то Хан Джисон засиял ещё сильней, чем прежде.