I would never fall in love again until I found her

Сегодня Чжун Ли спал очень нервно, что было не характерно для вечно спокойного, казалось, мужчины. Лишь под расцветающее небо Ли Юэ он смог закрыть глаза хоть на несколько часов. Но в столь знаменательный день для собственного региона он просто не мог позволить себе роскошь долго лежать в постели. Шесть утра и гавань лишь пробуждалась от сладкого сна. Все спешили закончить свои приготовления для празднества, а улицы вскоре стали наполнены жизнью и шумом. Завтракал он сегодня в одиночестве, стараясь украдкой не смотреть пустой стул напротив, уткнувшись лицом в свою тарелку. Его мысли были пусты, поскольку тот упорно продолжал делать вид, что всё как и всегда. Каждый день приходиться твердить себе, что всё в порядке. Что тысячи лет, словно лёгкий ветер, унесли с собой воспоминания и бесконечно глубокую боль утраты. Моракс, он же Чжун Ли, жил лишь в иллюзии того, что он в порядке. Ничего не могло быть в порядке, жизнь не могла течь как раньше, ведь её не было рядом. Адептам и ему уже никогда не забыть эту женщину со светлой улыбкой и невообразимой мудростью, которая даже в самый серый и печальный день приносила радость и тёплый свет, что сочился из самой её души. День был наполнен сумбуром. Бесконечный шум гавани, ветер, журчание воды — всё это слилось в мелодию. Чжун Ли любил свой народ всем сердцем и душой, точнее тем, что от них осталось. Он неторопливо гулял весь обед, беседуя со знакомыми гражданами. Впрочем, он лишь отвлекал себя от мыслей и потока воспоминаний. Став человеком он так и не смог перенять у них свойство помнить всё с улыбкой. Каждое воспоминание отдавала болью. Она бы смогла научить его этому. Но, чёрт, её уже несколько тысяч лет нет рядом. Вдалеке от всех, скромно наблюдала за суматохой одна старушка, на её губах играла добрая, но печальная улыбка. Она тоже вспоминала былое. Встретившись взглядом с Чжун Ли, она приветственно и понимающе кивнула ему. Взаимно махнув головой в ответ, он растерянно отправился в глубину толпы, теряясь там. Нестерпимо видеть это сегодня. Ему не радостно от этого праздника. Его всё это тяготит. Чжун Ли покидает гавань и спешит в горы. Такие притягательные они возвышались в самые небеса. Горы тоже помнили всё, как и он сам. И они тоже не забудут ничего до тех пор, пока не сотрутся в равнины. Творец Гор и Владыка Лун, давно ждали его. Следующие несколько часов он проводит время в компании старых друзей, соблюдая строгие традиции. Здесь можно не притворяться, в компании их и гор он настоящий Моракс. Тот, кто защищал Ли Юэ на войне Архонтов, тот, кто раньше ничего не чувствовал и тот, кто потерял ту, которая всему его научила. Здесь можно не притворяться, но его движения отточены и автоматические, а невероятно вкусный суп и тёплая компания адептов не делает его счастливым в этот день. Они всё это знали и чувствовали, но молчали. Моракс не любил показывать слабость ровным счётом как и жалость. — Да будет благословлён грядущий год. — Верю, что это будет так. — молвит он, поднимая чашку горячего чая. Но каждый из них знает, что это не так, когда небо озаряют фейерверки. Её нет рядом. И ни этот, ни любой другой чёртов год не станет лучшим больше никогда. Как этот год станет лучшим, если она больше не ярко улыбается ему? Как этот год станет лучшим, когда он больше не лежит с ней в поле, что усыпано глазурными лилиями и она не касается пальцами его волос, а он её? Как этот год станет лучшим, если она не бежит к нему с горящими глазами рассказывать про очередное изобретение? Правильно, никак. Если бы у него была бы только минута, проведённая рядом с ней. В долине Гуйли было тихо. Даже ветер гуляющий по руинам, словно был мёртв. Лишь он один, сидел за каменным столиком держа нечто в руке и безотрывно смотрел напротив себя, пытаясь вспомнить тот самый аромат пепельных волос. Бывший Архонт пытался ощутить её рядом с собой. У него осталось мало вещей, которые могли бы напоминать о ней. Даже заветный колокольчик был передан в руки близкой подруге, чтобы хотя бы она нашла в нём своё утешение. У него была лишь маленькая замшелая заколка, которую она забыла надеть утром, замок, что лишь больше травил сердце, напоминая ему бесконечную утрату и незаконченность...И маленькое серебренное кольцо, которое он так и не успел предложить ей. Он до сих пор помнит как пришёл к самому лучшему ювелиру среди смертных, чуть ли не угрожая, что если кольцо ей не понравится, человек станет одной из скал. Он помнит, с каким восторгом смотрели на него другие адепты, когда тот поделился новостью. Но он не успел. Война Архонтов отобрала у него право на счастье и вечный покой с любимой женщиной. О кольце напоминать с тех пор, больше никто не смел. По щеке его катится крупная слеза горечи и многовековой печали. — Ты бы сказала мне "да", Хаагентус? Я думал, что вечером мы прогуляемся, созерцая глазурные лилии, где ты долго будешь хохотать, смеяться и говорить всяческие глупости, радуясь выигранному сражению за поселение. А в один момент я бы встал, преклонив перед тобой колено. Ты бы громко вскрикнула от трепещущего счастья и поцеловала бы меня или робко попятилась, сказав, что я не тот, с кем бы ты хотела строить семью? Назови ты меня наглецом, но я спорю, что ты бы выбрала первый вариант. И я так бесконечно жалею, что могу лишь грезить мыслями об этом. Моя жизнь стала бы лучше, если бы ты назвала меня по имени хоть ещё один жалкий раз. Если бы ты хоть что-то сказала мне, заглядывая своим проницательным взглядом в самые чёрные углы моей души, моя жизнь стала бы лучше. Я знаю, что всякая встреча заканчивается расставанием, но, увы, я не ждал, что наша разлука наступит так скоро. Если бы я только успел...Если бы я только успел. Своими стеклянными глазами он и не замечает, что рядом садится кто-то ещё. — Моракс. — выводит его из глубоких размышлений хриплый голос. Адепт Сяо даже не поворачивает голову в сторону мужчины, наблюдая за тем, как парят в небе тысячи фонарей. Фонарей прощания. — Да? — Ты не виноват. Пальцы в чёрных перчатках с грубой силой сжимаются в кулаки. — Я знаю. — Врёт Чжун Ли, глядя на одинокую глазурную лилию на каменном столе. И он исчезает так же быстро, как и появился. Такова уж была манера этого парня. В человеческих эмоциях тот не разбирался, но этот жест...Он был полон сострадания. Он тоже видел отпечаток смерти на её изящном и добром лице в тот день. И только Селестии известно, до которого позднего часа сидел там бывший Бог Войны. Но когда затих даже ветер, его плеча словно коснулось что-то нежное, как лепесток тех самых лилий. Родная когда-то женщина стояла перед ним...Полупрозрачная и потухшая, с очень доброй и искренней, но настолько печальной улыбкой, что он готов был вырвать сердце у себя из груди. Дух перехватило, а мысли сплелись в комок. — Я бы сказала тебе "да", моя вечная любовь. — Её глаза были наполнены серебром. Призраки разве способны на слёзы? Или это очень хороший сон? — Прости меня за всё, моя вечная любовь. — сдавленно выдавливает он, а улыбка Гуй Чжун становится лишь ярче и едва ли различимый кивок, которого хватает вместо тысячи слов. — Прошу, останься. Но эти слова уже звучат в пустоту, как бы сильно он не старался удержать растворяющееся в ночи изображение.