Что будете заказывать?

Девушка резко поднимает взгляд от телефона, разглядывая ввалившихся в кафе парней. Те были красивы, чертяки, и от них буквально несло обожанием друг друга, хотя в данный момент они едва не дрались, лишь чудом огибая столики и удобные кресла и диванчики. Светловолосый пронзительно сверкал льдистыми глазами, как по шаблону, так часто встречающемуся в дамских романах. От такого подгибаются колени и сердце стучит быстрее. Тот, что с темными волосами, не менее ярко светил серыми глазами, завораживая. Такому хотелось уже дать, сразу и без вопросов. Только и дураку понятно было, что им обоим никто не нужен. Темноволосый вцепился рукой в футболку другого и пытался сбить его с ног, но тот стоял твердо на ногах и пресекал любые попытки, перехватывая руки на полпути. Девушка улыбнулась, готовясь принимать заказ. Она любила счастливых людей, а счастье этих парней расточалось вокруг яркими цветами, что проростали из их сердец, озаряя всех остальных, мрачных и тусклых. — Здравствуйте! Что будете заказывать?

***

— Баки! — Стив пытается хоть как-то утихомирить Барнса, который завелся не на шутку. Алкоголь это или что-то другое, значения не имело, потому что стоило только намекнуть, что он слабее, Баки полез доказывать обратное. — Я не буду драться с тобой здесь! Баак. Особо точные прикосновения к телу заставляют вздрагивать. Опьянение Баки и его близость уже давно отозвались приятной тяжестью внизу живота, Стив и сам чувствует себя пьяным, когда едва удерживается на ногах после очередного выпада Баки. Он жмёт его ближе к себе, перехватив руки, и мажет губами по уху, поворачивая голову. Запах Барнса проникает в лёгкие, заполняет и Стив жадно вдыхает, прежде чем до него доносится звонкий голос. — Здравствуйте! Что будете заказывать? — Американо и капучино со сливками и солёной карамелью, с собой, пожалуйста, — Стив переводит взгляд на девушку и чувствует губы на своей шее: попытки уложить его на лопатки прекратились, но настал черед выдержки Роджерса. Горячие губы и влажный язык творят нечто невообразимое, и Стив жалеет, что они сейчас в людном месте. Баки это не останавливает, и он жмется всем телом, даже не пытаясь освободить руки, только вжимается бедрами и вылизывает влажно шею, мурлыча от удовольствия. — Прекрати, Бак. Стив не может противиться этому напору, от чужого дыхания по телу пробегают волны дрожи, и он правда пытается удержать в руках и себя, и Баки. В голове собирается туман, и приходится сосредоточиться на обстановке кафе, пытаясь игнорировать крепкие зубы на своей коже, оставляющие заметные следы на глазах ошарашенной публики. Стиву плевать, что о них подумают, но приходится держаться, чтобы не трахнуть Баки прямо на столе. Стать героем очередного видео на Ютубе, сомнительное удовольствие. — Стивии, — мурлычет Баки в ухо, опаляя пьяным, жарким дыханием, и Роджерсу приходится сцепить зубы, чтобы из груди не вырвался рваный стон. Баки играет не по правилам и прекрасно знает это, пользуется своим влиянием, чтобы вывести Стива, довести до той точки, после которой нет ничего, кроме безумной похоти и чистейшей любви. — Стив-Стив-Стив, — шепчет без остановки, и Роджерс дуреет, сгребает его в объятия и сам утыкается в шею, жадно вдыхая терпкий запах любимого мужчины, алкоголя и возбуждения. Баки откидывает голову и смеётся, громко, так, что на них оборачиваются, а Стив прикусывает кожу там, где пульсирует вена, разгоняя кровь не только по телу Барнса, но и по его, Стива, тоже, быстрее и быстрее с каждым ударом сердца. — Прекрати! — пытается утихомирить Баки Стив, отклоняясь, уворачиваясь от поцелуя. Но это не спасает, ведь Барнс вырывается и обхватывает его руками, вцепляется в футболку со всей силы, как утопающий, и пьяно улыбается, уткнувшись носом в местечко за ухом, щекоча дыханием. — Простите, мне нужно ваше имя для оформления заказа, — прерывает их девушка, мило улыбаясь. — Ммм… Стив, — фокусирует на ней взгляд Роджерс и придерживает Баки, вжимает в себя, не то не давая двигаться, не то желая все время чувствовать его тепло рядом с собой. — Не врии, — фырчит Барнс, поглядывая шало на бариста, облизывает губы, намеренно задевая кожу Стива, заставляет вздрогнуть и шумно вдохнуть раскалённый воздух. В кафе исправно работают кондиционеры, но Роджерс чувствует себя так, будто его толкнули в адское пламя, которое окружило, не причиняя вреда, но и не позволяя свободно вдохнуть, заполняя лёгкие вязким жаром. — Назови свое настоящее имя… Папочка. — Простите. Можно мы поскорее заберём свой кофе? — Стиву кажется, что он и сам горит, краснеет до самых кончиков ушей и чуть не расплывается в довольной улыбке, которая так и рвется наружу. Желание тут же натянуть Баки накрывает с новой силой, и он едва сдерживает себя, находясь на самой грани. А тот намеренно, засранец, широко проходится языком по шее, тянет футболку вниз, обнажая покрасневшую грудь, и Роджерс перехватывает его руку, сжимает в своей и тяжело дышит, поворачиваясь к Барнсу. — Ваш заказ готов. Стив едва успевает взять напитки, когда его втягивают в поцелуй, развязный, мокрый, и он толкается языком в податливый, сладкий рот, ловит неконтролируемые стоны, прикусывает губы и целует, целует, не в состоянии насытиться. Губы у Баки ярко алые, когда он отстраняется с мечтательной улыбкой, утаскивает свой напиток и направляется к выходу, присасываясь к стаканчику, Стив будто на поводке идёт за ним следом, поворачивает за угол и вжимает в стену. — Черт, Бак. Ты… С ума сведешь, — он рычит и снова впивается в губы, забывая о кофе в руке, который с глухим стуком падает на землю, когда Стив сжимает ладонями бока Баки, впивается до синяков и чувствует, как крепкое тело под пальцами становится податливым и мягким, позволяя лепить из него что угодно. — Я думал, я уже? — хмыкает нагло Барнс, облизывает влажные губы и потирается о Стива, провоцируя так явно и в тоже время из-за опьянения так естественно и сладко, что крышу буквально рвет. Стив всегда отличался здравомыслием, но рядом с Баки оно теряется в безумном коктейле удовольствия и нежности, что заполняет до самых краев, и Стив захлёбывается, спасаясь единственным, что может помочь — собственническими прикосновениями и жадными поцелуями. Баки толкает его в бурные воды ярких ощущений и он же спасает от замыкания, бережно удерживая оголённые провода нервов в своих руках, даже когда сам обжигается. Роджерс вжимает Баки в стену, чувствует горячие пальцы на члене и понимает, что упустил момент, когда тот пробрался под ткань джинс, расстегнув их. По телу проходят волны удовольствия вслед за каждым движением ловких пальцев, которые оглаживают головку, проходятся ниже и сжимают яйца, срывая протяжный, но приглушённый поцелуем стон. Стив приподнимает Баки, заставляя выпустить его член и обхватить ногами талию, вжимается полностью, прилегая плотно, как кусочек чертового пазла, идеально совпадая. Баки продолжает тереться о него, отрываясь от губ, глаза подернуты поволокой возбуждения, с расширенными зрачками, будто он обдолбался, и Стиву нравится, нравится, что имеет такую власть над Баки. Такую же, как тот имеет над ним. Стив наслаждается тем, как развязно Барнс стонет, совсем не заботясь о том, что происходит вокруг; тем, как он искренне льнет ближе, трётся, касается, чувствуя такую же потребность. Роджерс тянет в сторону ворот футболки и впивается зубами в кожу на плече, оставляя метку, заставляя вскрикнуть. Ему тоже плевать на окружающих. Ему хорошо, нереально, невъебенно хорошо прямо сейчас, и никто бы не смог оторвать от него Баки в такой момент. Барнс как огромный кот умудряется даже в таком положении, выгибаясь и вцепляясь со всей силы в плечи Роджерса, потираться о него, проходиться задницей по твердому члену, вызывая утробное рычание. Он улыбается и наклоняет голову, мажет языком по губам, лижет подбородок, отфыркиваясь из-за щетины, ведёт языком по щеке, влажно вылизывает, пока Стив, не сдерживаясь, толкается бедрами навстречу, проклиная на чем свет стоит и эту одежду, и видный переулок. Роджерс вжимает Баки всем собой в стену, расстёгивает джинсы и обхватывает горячий, твердый член, начиная быстро водить по нему. Свободной рукой удерживает его голову, впиваясь в губы, толкается языком в том же темпе, жадно, пошло целует, чувствуя, как внутри горит каждая клеточка, как все тело отзывается на тихие порыкивания, нетерпеливые толчки бедрами, когда Баки желает получить больше, требует, заставляет повиноваться. Барнс руками сжимает шею, царапает у самих волос, сжимает ногами все крепче, то скуля в поцелуи, то откровенно выстанывая. — Стиииив, да… Блядь, да! — он пытается откинуть голову назад, но Стив не позволяет, удерживая на месте, заглядывая в мутные серые глаза. Он чувствует себя таким же пьяным, дышит Баки, его желанием, разглядывает каждую чёрточку любимого до боли лица: морщинки у глаз от постоянных улыбок, пушистые ресницы, с которых так приятно сцеловывать утреннее солнце, мягкие губы и отливающие холодной гладью озера глаза, сияющие незамутненной любовью. — Боже, Боже, Бак, мой, мой, — Стив и сам не сдерживает стон, прикусывает нижнюю губу, которую тут же выхватывает зубами Барнс, прикусывая едва не до крови, и толкается в руку быстрее, сжимая тисками, стараясь удержаться на весу и на плаву. У Стива не получается, он тонет, тонет с удовольствием, идёт к самому дну. Он смотрит на то, как искажается от удовольствия лицо Баки, чувствует стальную хватку и резкую боль от ногтей на шее, пытается удержать выгибающегося в его руках любимого, и снова ловит губами его стоны, приглушая, не позволяя никому чужому увидеть такого Барнса. — Стииив, — жалобный стон вырывается в тот самый момент, как Баки отстраняется и кончает. Роджерс подмечает и крупную дрожь, которая проходится по телу, и крепко зажмуренные глаза, загнанное дыхание и бешено бьющуюся жилку на шее. Он прижимается ласково губами ко лбу Барнса, сжимает и сам его крепко, желая слиться с ним воедино, стать одним целым и никогда больше не быть по отдельности. — Блядьблядь, Стиивиии, — хриплый сорванный стон добивает и Роджерса, и он, как мальчишка, кончает только от этого. Стив будто и правда пьян, с трудом держится на ногах и приваливается к стене, зажимая Баки, чувствуя жар и не слыша ничего из-за шума в ушах. — Бак, я как грёбаный подросток рядом с тобой, — он смеётся, выравнивая дыхание, вжимается носом в щеку Баки и ведёт к уху, жарко выдыхая, вызывая новую волну дрожи. — Это потому… Что ты мелкий, — Барнс умудряется ухмыляться, расслабленно оседая в руках Стива, оглаживает ласково собственные царапины на шее и не спешит открывать глаза. — Охуенно-то как. Роджерс согласен. Охуенно, потому что с Баки по-другому быть просто не может. И он его никому и никогда не отдаст. — Давай домой. Хочу, чтобы ты кончил без рук ещё несколько раз, — облизывает губы Барнс и опускается на ноги. А Стив не может удержать себя и снова целует, вылизывает сладкий рот и чувствует себя самым счастливым во всем гребанном мире.