Следуя прогнозу на завтра

— Сколько ты спал сегодня? Аль-Хайтам отвечает не сразу, а продолжает пить свой кофе, который Кавех называл "ласково" приторным недоразумением. Он вообще много говорил о вкусах Хайтама. "Ты не ценишь искусство в этой жизни, о чем с тобой можно разговаривать? — придирчиво отмахивался от него Кавех, не забывая хмуриться, — ты пьешь кофе с двойным, нет, тройным количеством карамельного сиропа, напрочь портя его вкус. Ты носишь отвратительно большие свитера, не имея чувство стиля вообще. Да ты и в обыкновенной живописи не разбираешься!" У аль-Хайтама, если быть действительно честным человеком, после 2 лет жизни в одной комнате с этим несносным мерзавцем, даже сил на споры не осталось. На улицах Сумеру в самом разгаре царила весна, поэтому он целыми днями учился. Кавех, вообще-то, должен был тоже, но он по какой-то невиданной лингвисту причине уделял его личности больше времени. — Часа 4... а ты? — наконец отвечает Хайтам своему соседу, а тот кивает. — Не спал вообще, — тогда понятно, отчего архитектор с утра пораньше такой бодрый, — был в студии. Но тебе, бесчувственная статуя, не понять меня, — Кавех драматично вздыхает и шуточно хватается за сердце. — Если ты не будешь спать, то умрешь к... — Не беспокойся, Хайтам, мы в любом случае еще встретимся в аду, — перебивает его Кавех, отошедший к собственному столу и собиравший нужные вещи в сумку, — а учитывая твой стиль жизни... Не соскучишься, в общем. Аль-Хайтам лишь легко улыбается уголками губ на его слова, а после слышит звук открывающейся двери. Сам натягивает свои излюбленные наушники и, допив злосчастный кофе, берет уже заранее собранную сумку. В отличие от соседа, Хайтаму спешить никуда не надо, и, возможно, он даже заскочит в библиотеку по пути на занятия. День сегодня, к счастью, солнечный.

***

В комнате очень темно, потому что у Хайтама после учебы в столь шумном заведении очень болит голова, а свет делает все только хуже. Он сидит за своим рабочим столом в любимых наушниках и домашней толстовке, устало вглядывается в экран собственного ноутбука и, кажется, вообще не замечает, что происходит вокруг него. Именно поэтому он так удивляется, когда один его наушник приподнимают и шепчут прямо на ухо: "Ты в порядке?" Конечно, Кавех. Кто же еще возвращается в общежитие за полночь, когда охрана уже и пускать никого не должна? Архитектор просто нагло пользуется любовью комендантши к творческим личностям. И выглядит он слишком хорошо для того, кто спит каждый день по 3 часа, пьет кофе с двойной порцией эспрессо и бегает постоянно туда-сюда по делам учебы и проектов. — Ты как? Сидишь тут в полной темноте и не реагируешь на мои претензии. Совершенно на тебя не похоже, Хайтами, — издевается Кавех, ярко улыбаясь. Сам сейчас, скорее всего, убежит работать в студию, а ему что-то говорить пытается. Засранец. — Я просто устал, от тебя в первую очередь, — устало вздыхает аль-Хайтам, снимая наушники и усердно тря глаза. Потягиваться в присутствии этого мерзавца он и не думает: кто знает, может опять спина заноет? А Кавех точно не упустит возможности поиздеваться над ним, — стоп... Как ты меня назвал? — Хайтами! Нравится? Очень мило звучит. Пожалуй, самое милое, что вообще в тебе может быть. Ладно, я сейчас убегу работать, а ты не засиживайся! А то испортишь себе все здоровье, а виноват буду бедный я. Кавех, уходя от его стола, включает стоящую на нем лампу и, забрав какие-то чертежи со своего рабочего места, уходит из комнаты. Аль-Хайтам, поняв, что работать сегодня больше не выйдет, сохраняет документ и выключает ноутбук, наконец разминая затекшую спину. Он переводит взгляд на окно их комнаты. Начался дождь, а этот идиот не взял с собой зонт. Хайтам учтиво сдерживает смешок.

***

— Что это за идиот, с которым ты только что разговаривал? — спрашивает у него Кавех, садясь напротив него в кафетерии. — Ты же сам мне советовал общаться с себе подобными? Ну вот, я успешно следую твоим словам, — отвечает ему аль-Хайтам, заправляя прядь волос, мешающую обзору происходящего в мире, за ухо. — Во-первых, ты хотя бы красивый идиот. Во-вторых, ты невероятно умный идиот, а этот? Он ни тем, ни другим явно не отличается, доверься моему мнению, — говорит Кавех, активно жестикулируя и вздыхая, словно Хайтам за этого "идиота" выйти собрался. — А с кем мне тогда стоит общаться, эксперт? С тобой? — беззлобно посмеивается лингвист, а его сосед в ответ закатывает глаза, поправляя ворот рубашки, чтобы занять руки лишний раз. — Вот, делаешь успехи. Да, например со мной, Та-ми, — Кавех видит, как его сосед начинает собираться, но после чужих слов резко останавливается и переводит взгляд на архитектора, — да, Тами, правда очаровательно звучит? Видишь, какой я сообразительный? Остается аль-Хайтаму лишь закатить глаза и, даже не попрощавшись с соседом, поспешить уйти из кафетерия. К счастью, сегодняшний прогноз погоды сюрпризов не обещал.

***

Конечно, Хайтам в своей жизни никогда не думал, что будет однажды сидеть со своим соседом по комнате и помогать тому с учебой. У них вообще направления по жизни были диаметрально разные, и, если бы им повезло не жить вместе, они бы друг с другом даже взглядами не пересеклись. Но везение их покинуло еще в раннем детстве, кажется, поэтому сейчас аль-Хайтам сидел на кровати архитектора, а тот, сидя почему-то на полу в своих невероятно светлых брюках, ныл и прикрывал глаза ладонью. Может, ему надо было идти на актера? — Зачем ты вообще взял на дополнительный курс фонтейнский язык? Взял бы свою любимую высшую математику и радовался жизни, — хмурился аль-Хайтам, прикрывая свои бедные-бедные уши. — Мне казалось, что это будет легче! Он такой красивый еще, Тами. Сам-то на нем с легкостью разговариваешь... ведьма, не иначе! — восклицал, тем самым нарушая любимую тишину Хайтама, Кавех и активно рукоплескал. — Я будущий лингвист, Кавех. Я буквально студент Хараватата, нам нужно знать как минимум 20 языков. Тут и немой заговорит, понимаешь? Кавех на его слова лишь цокает и, вставая с пола, направляется к двери. Опять уйдет на всю ночь: либо пить, либо работать. Что-то, кажется, никогда не изменится, но в этом и есть весь Кавех: в своей излишней эмоциональности и драматичности, в своем легком творческом безумии, в своей импульсивности, в своих необдуманных поступках. А аль-Хайтам поздно вспоминает, что сегодня передавали грозу.

***

Аль-Хайтам с самого утра чувствовал себя отвратительно, а сейчас, пожалуй, еще хуже. Он сидел в аудитории, ожидая пары и надеясь, что никто из одногруппников даже не подумает заговорить с ним. Сейчас бы почитать книгу в комнате в общежитии, а не ждать преподавателя, что снова опаздывает, проявляя тем самым явное неуважение к трудолюбивым студентам Хараватата. Почему? Да потому что аль-Хайтам знает, что перед именно лекцией с их группой тот особенно любит меланхолично и крайне долго попить чай, стоя напротив окна и вглядываясь в столь прекрасный пейзаж города Сумеру. Стараясь не злиться на происходящее, Хайтам не сразу замечает столь знакомые ботинки (он прекрасно помнит, как Кавех поправлял его раздраженно: "Это дерби, статуя ты безвкусная!") и брюки. Зато он замечает, как чужие руки кладут на стол, прямо перед ним, его любимые наушники и какую-то бумажку. — Ты забыл их на рабочем столе, Хайтами, а я, как заботливый старший, великодушно принес их, — еще так руку на сердце положил, сама доброта в человеческом обличии, думает аль-Хайтам. Кавех за всем этим фарсом, так привычным для него в повседневной жизни, но столь странным сейчас, будто что-то скрывает, но лингвист и слова вставить не успевает, — мне пора! Надеюсь, не сойдешь с ума до конца дня благодаря моей доброте. Кавех быстро уходит из аудитории, даже не оглядываясь на Хайтама, вызывая у того множество вопросов. Но на наушники лингвист смотрит с самой что ни на есть любящей улыбкой и сразу надевает их на уши. О бумажке он вспоминает не сразу, а когда разворачивает ее, улыбается уже не наушникам. На листочке мятного цвета почерком явно Кавеха (аль-Хайтам эти бегущие туда-сюда буквы везде узнает, ведь несносный архитектор даже в письме торопится) написано на фонтейнском языке: "Пойдешь со мной на свидание?". Аль-Хайтам уже тянется к своей ручке, чтобы исправить некоторые мелкие ошибки. Возможно, он все же согласится. Завтра как раз передавали прекрасную погоду.