Два одиночества

Его сердце не хотело останавливаться. Погруженный в наркотический транс, он вытянулся на кушетке, дрожащими руками я гладила длинную серую шерсть. Он все еще дышал, слабо, сбивчиво, но маленькое тельце цеплялось за жизнь. После второго укола судорога волной пробежала под моими пальцами, кот хрипло выдохнул, мягкие лапы вытянулись. В зеленых глазах Васьки навсегда застыло мое отражение. С криком я опустилась на пол, заливаясь слезами. Я слишком долго держалась все это время, Васька не должен был видеть моих слез, я так хотела дать коту и себе последнюю надежду, что все еще может быть хорошо. Заботливые медсестры пересадили меня на кресло, в нос сунули нашатырь, принесли воды. Как в тумане я расплатилась и прижимая к груди коробку с тельцем единственного друга побрела в темноту. Я ненавидела старое кладбище всем сердцем, это место забрало слишком много близких мне людей. Каждый раз я обещала маме, что больше не буду частым гостем на этом проклятом месте, но ноги сами несли меня сюда. И сегодня была весомая причина, мне нужно было похоронить единственного друга. Прокравшись мимо домика сторожа я подхватила валявшуюся лопату и пошла по знакомой протоптанный дорожке. Толкнув ржавую калитку, я зашла на наш участок, и бросив лопату, рухнула на колени. – Мама, мамочка, я снова пришла к тебе! Прости, что я тебя опять тревожу, я к тебе Ваську принесла! Вам хорошо будет вместе, как раньше, а скоро и я к вам прийду, на всегда, мамочка! – Сжав зубы я копала мерзлую землю. Холода я не чувствовала, отбрасывая комья ледяной земли я причитала, уже и сама не осознавая, о чем я скорблю. – Просыпайся, ты же замерзнешь!– чьи-то руки энергично трясли меня за плечо. С трудом очнувшись, я узнала сторожа. Я так и сидела на снегу, прислоняясь к маминому деревянному кресту, справа от меня возвышался маленький холмик Васьки. – Пойдем, я тебя чаем напою, так и околеть не долго!– Сторож помог мне подняться, подобрал лопату и ни о чем не спрашивал. С трудом переставляя замершие ноги я добралась до сторожки и плюхнулась на подставленный стул. Вслед за сторожем в комнатку проскользнула черная тень и мне на колени прыгнул огромный черный кот. Невольно я вскрикнула, слишком уж осознанными показались голубые глаза животного. – А ну брысь, окаянный!– дядя Толя согнал кота, отдавая мне горячую чашку – Прибился же на мою голову, сладу с тобой нет! Ты пей Маша, пей, согревайся!– – Давно он у вас?– под сердитым взглядом сторожа я послушно отхлебнула чай. – С неделю уж, мороз на улице, и выгнать жалко, и терпеть такого нахала сил нет,–сторож задумчиво почесал бороду. – Отдайте его мне!– дядя Толя кивнул в ответ. Допив чай я простилась со сторожем, и подняв кота на руки, пошла к остановке. Животина оказалась тяжела, и с характером, я с трудом смогла запихнуть его в расстегнутый пуховик, и то, только после того, как объяснила ему, что другого варианта транспортировки не будет. В автобусе кот вел себя прилично, лишь искоса поглядывал на пассажиров, немилосердно оттаптывая мне бедра. К дому я добиралась уже ползком, но кота так и не выпускала. Вдруг испугается соседских овчарок и рванет, я его не догоню в таком состоянии. Калитку закрыть я забыла, а вот ключ от входной двери искала очень долго. Наконец, обшарив все карманы, и истрепав нервы коту тряской, я открыла дверь. Дом встретил нас угнетающей тишиной. Отпустив нового соседа, я сбросила ботинки и не раздеваясь прошла на кухню. Налив коту молока, вытащила пачку сигарет, и наконец закурила. Раньше я никогда не позволяла курить себе в доме. Мама была ярым противником сигарет, она так и не узнала о моей дряной привычке, потом мне было неловко курить перед Васькой, казалось что он все понимает и смотрит на меня с осуждением. Сейчас же никого не осталось. Первой от нас ушла бабушка, поскользнулась на льду когда шла за продуктами, тяжелый перелом, операция, она так и не очнулась. Полгода назад я похоронила мамочку, мы долго боролись, но болезнь оказалась сильнее. Васька был маминым любимцем, сразу после похорон он начал болеть, сегодня ночью не стало и его. Я снова заплакала, перекручивая в голове моих любимых. Недовольное мяу выбило меня из транса. Кот крутился у ног, и дождавшись, когда я, наконец, обращу на него внимание, деловито отправился в спальню. Стирая слезы и попутно раздеваясь, я поплелась за ним. Сил хватило лишь написать сообщение начальнице о том, что я заболела, и на смену сегодня не выйду. Стянув джинсы, я забралась под одеяло и почти моментально провалилась в сон. К ночи поднялась температура. Сквозь сон я чувствовала, как начало ломить кости и выкручивать все суставы, но подняться сил не было. Меня морозило, бросало в жар, я металась по кровати стараясь занять удобное положение, но так и не смогла добраться до аптечки. Кот кажется почуял неладное, запрыгнув рядом он долго гипнотизировал меня, толкал лапой, орал, но убедившись, что на внешние воздействия я почти не реагирую, улегся на грудь и замурчал. Я снова провалилась в тревожный сон. На огромной кровати беспокойно метался мужчина. Смоляные волосы, мокрые от пота, прилипли к измученному болезнью лицу, широкая повязка на груди пропиталась кровью. Почему-то в комнате больше никого не было. Стараясь не шуметь, я присела на край кровати, осторожно убирая с лица больного влажные волосы, тонкие бледные губы тронула улыбка. Мужчина тяжело вздохнул и открыл пронзительно голубые глаза. С криком я села на кровати. Сквозь штору уже пробивался свет. Кажется, температура немного спала, пошатываясь я встала и прошла на кухню. Закинув таблетку аспирина в стакан воды, я насыпала корма в миску и пододвинула ее коту. – Как же тебя зовут, дружок?– кот моргнул с интересом смотря на меня. – Может Мурзик или Барсик?– кот фыркнул и отвернулся. Обнюхав сухой корм он недовольно заорал. – Ты еще и привереда, буду звать тебя Врединой!– я невольно улыбнулась, вытащив из холодильника тарелку с недоеденной котлетой. Судя по всему, в прошлом Вредина питался только деликатесами, презренную котлету он обнюхал, и недовольно посмотрев на меня, ушел в спальню. Выпив лекарство, я подхватила со стола блокнот с карандашом и отправилась за ним. Из головы не выходил сон, я давно не рисовала, постоянно не хватало времени на любимый досуг, но сейчас безумное желание нарисовать мужчину из сна не оставляло меня в покое. Действие аспирина закончилось, голова разболелась еще сильнее. Я отложила готовый портрет и пошла за новой порцией жаропонижающего. Вернувшись я обнаружила Вредину на кровати. Кот внимательно рассматривал мой рисунок, заметив меня он как-то жалобно мяукнул, пронзительно смотря в глаза. Сил разбираться с тем, что так задело кота в моем творчестве не было, и поуютнее закутавшись в одеяло я завалилась спать. Следующий месяц тянулся бесконечно долго. С котом мы сдружились, несмотря на его жуткий характер. Создавалось впечатление, что я завела себе ревнивого мужа. Каждый поход на работу сопровождался скандалом ‐ сначала Вредина орал преграждая мне дорогу, затем демонстративно уходил обижаться. Кошачий корм он презирал, предпочитая мою нехитрую стряпню, ревностно охранял свои личные границы, я постоянно ходила оцарапанная и покусанная. Взамен Вредина грел меня ночами, ластился, когда я начинала рыдать и выслушивал мои вечные стенания на жизнь. Сегодня мне особенно не спалось - до первого дня рождения без близких оставался ровно месяц. Вредина, почувствовав мое состояние, улегся на грудь и замурчал. Обняв кота и уткнувшись в теплую шерсть, я медленно начала погружаться в сон. Он был странный, казалось, что чьи-то горячие руки обнимают меня, притягивая к сильному телу, горячее дыхание обжигало шею. Попытка сбросить одеяло не удалась, я с трудом раскрыла глаза, оглядела незнакомую комнату и готовилась завизжать, когда широкая ладонь зажала мне рот, еще ближе притягивая к горячему телу.