Два одиночества

Я проваливалась в бесконечный молочный туман, пока тело не замерло, утопая на мягком пуховом матрасе. Что-то мокрое и скользкое опустилось на лицо. Поднять свинцовые веки не получалось. Звон в ушах стал медленно отступать, и я, наконец, стала различать окружавшие меня звуки. — Она словно хрупкий цветок, я не знаю как к ней подступиться! А ты сблизилась с ней в два счета, отнимая ее у меня! — — Я не понимаю, о чем ты говоришь! Я приняла ее как родную, стараюсь дать ей семью, которую она потеряла, а ты лишь кружишь ей голову! — — Она моя! — — Она не игрушка, и не твоя собственность! — — Я не могу ее потерять, я не понимаю как с ней говорить, она будто боится. Рядом с ней я чувствую себя слабым, не могу связать и двух слов...— — Это не слабость, братец.— Грустно выдохнула принцесса. — Иди к себе, она не проснется до утра. Если что-то изменится, я позову тебя.— — Я решил, завтра я объявлю о свадьбе.— — Как посчитаешь нужным, только поговори с ней заранее, не хочу, чтобы это стало очередным ударом для нее.— Ответ Торина я уже не слышала. Компресс со лба исчез, и против воли, я провалилась в глубокий сон. Торин восседает на троне, его лицо разрезают суровые морщины, он хмурится и что-то кричит. По правую руку горделиво нависает гномка, ее лицо не разобрать, но я чувствую, как сильно она меня ненавидит. Сильные руки подхватывают меня, волосы больно оттягивают назад, где-то совсем рядом зловеще щелкают ножницы, мои русые локоны позорным листопадом осыпаются с плеч. С криком сажусь в кровати. Я в покоях принцессы, Дис, белая как мел, держит меня за руку, в тщетной попытке добудиться. Без раздумий, я выложила принцессе сон, вчерашний подслушанный разговор, и все душевные терзания, в совокупности с изматывающими меня страхами и сомнениями. — Плохой сон, сулит беду. Мы будем осторожны, есть у меня одна вещица…— Дис выпустила меня из объятий и метнулась к столу. Вытряхнув из резного сундучка гору украшений, она долго копалась, перебирая самоцветы, пока не извлекла небольшую серебряную брошь. — Держи! Мне ее подарили на совершеннолетие, она зачарована от дурного глаза и темной магии, сегодня наденешь на бал! Если она начнет нагреваться, значит рядом кто-то, кто желает тебе зла, так что мы сразу определим.— А дальше начался многочасовой балаган, именуемый сбором на торжество. Ровно в восемь вечера, сверкая и переливаясь, как два начищенных медных таза, мы гордо шествовали к залу. Я обомлела от великолепия, комната сверкала и искрилась золотом, огромные столы ломились от угощений, в воздухе смешались тысячи запахов. Принцесса усадила меня подле себя, во главе королевского стола. Где-то совсем рядом сидел король. Стараясь ничего не замечать, я уперлась взглядом в золоченное фарфоровое блюдо, наполненное праздничными яствами. О том, чтобы проглотить хоть кусок, не было и речи. Меня трясло от волнения, живот скручивался в морской узел, а ладони предательски потели, сжимая бронзовый кубок. Нечеловеческих усилий мне стоило не поднимать головы, чувствуя на себе пламя сапфировых глаз. Эта пытка казалась вечной, пока за локоть меня не тронула чья-то крепкая рука. — Нам нужна твоя помощь, это дело жизни и смерти! — Строя страшные глаза прошептал Фили. — Мы можем отойти, пожалуйста! — Фили внимательно всматривался в мое лицо, а я всеми силами старалась выдавить улыбку, что, видимо, получалось прескверно. — Тебе плохо? Может выпьешь вина? — Заботливо спрашивает он, наполняя мне кубок. — Все нормально, просто обстановка волнительная. — — Фили, где твой брат? — В голосе Торина, прозвучавшем так внезапно, скользят стальные нотки, кажется его величество чем-то недоволен. — Я сейчас приведу его! — Принц подрывается с места. — После торжественной части у колонн.— Шепчет он, мгновенно растворяясь в толпе. Когда Торин встал, и вслед за ним поднялись все, держа наготове кубки, мне захотелось провалиться сквозь землю. Почти напротив меня оказалась Рина, попеременно то пожирающая глазами короля, то сверлящая меня. Бархатный голос Дубощита окутывал весь зал, а я, до боли сжав кубок, мысленно старалась оказаться в нашем стареньком домике, с мурчащим Врединой на руках. Тогда он принадлежал мне одной. По кошачьи ласкал, грел холодными ночами, ревниво тиранил, следил, контролировал, но он был только мой! Сейчас, мир перевернулся с ног на голову. Я стала его ручной зверушкой в золотой клетке. С милости короля меня кормят, наряжают как куклу, чуть ли не на руках носят, но он собирается жениться на другой! Злые слезы были готовы заструиться по лицу, когда все присутствующие вытянулись в струнку, и вслед за королем повторили какой-то боевой клич. Торжественная часть завершилась, и помня договор с принцем, я выскользнула из-за стола. — Маша! — От тихого голоса Торина, я на мгновение замерла, и сделав титаническое усилие, устремилась вперед. Пусть думает, что я не услышала! Добраться до мраморных колон у лестницы грота — это целое испытание. Я стараюсь спешить, на сколько позволяет тяжёлое пышное платье. — Маша! Маша, стойте! Мы с вами так и не успели толком познакомиться! — Голос гномки раздался совсем рядом. Пытаясь сделать вид, что я ее не заметила, устремляюсь за колонну, но тяжелея ладошка ложится мне на плечо. — Леди Рина! — Я выдавливаю улыбку, и вежливо склоняю голову в легком поклоне, как учила Дис. — Рада видеть вас, чудесное платье! — — И вы весьма прелестно выглядите, несмотря на ваше... Кхм... Происхождение.— Куда-то в бороду бормочет она, впихивая мне кубок с вином. — По нашей древней традиции, мы всегда выпиваем за мир и процветание, думаю, нам стоит скрепить нашу будущую дружбу! — Тут за колонной появляется хмурая моська Фили, но из цепкой хватки гномки не так просто вырваться. Гном скалится, всеми силами показывая, что время на исходе. Я широко улыбаюсь, выхватываю у гномки кубок, мы чокаемся и я залпом выпиваю терпкое вино. — Хорошего вечера! — Рина улыбается, и забрав у меня из рук пустой кубок, растворяется в толпе. Почти бегом бросаюсь к Фили, попутно заметив, что брошь стала горячей, но в спешке я не придала этому значения. План был убийственно прост. Я должна была пройти к некому тайному проходу, изобразить на глазах стражника падение и вывих конечностей, дабы отвлечь, а парни в этот момент протаскивают эльфийку в гору, и прячут, в ожидании лучших времен. Пока меня тащили к проходу, ничего не предвещало беды, парни спрятались, а я, всеми силами стараясь изображать заблудившуюся чужестранку, двинулась к точке своего спектакля. — Ты чего тут забыла? — Из темноты проема выходит Двалин, а вслед за ним, из сумрака выступает Дис. Принцесса слегка растрепанна и смущена, Двалин сердит и насторожен. Моя челюсть валяется где-то далеко на полу, от такого эффектного появления этих двоих, пока я пытаюсь придумать хоть какую-то разумную причину своему появлению. — У меня это…— Я тереблю пояс, и случайно натыкаюсь на вновь ставшую холодной, брошь. — Брошка нагрелась! — Дис охнула, а Двалин стукнул себя по лбу, ярко выражая свое отношение ко всему происходящему. — Милая, мы сейчас вернемся в зал, а по дороге ты мне все подробно расскажешь…— Принцесса подхватила меня под руку и потянула за собой, Двалин, вздыхая, поплелся за нами. В следующие полчаса со мной начало твориться что-то невероятное. Кожа постепенно начала жутко чесаться, будто тело покрылось бурлящей пеной, мне до одури хотелось стянуть платье и разодрать зудящую кожу в клочья. Пройдя несколько кругов почета вместе с Дис, мы так и не обнаружили недоброжелателя. А гномы времени не теряли, и веселились на полную катушку. Они быстро пьянели, хохотали, горланили песни и плясали. Наблюдать за их праздником было сплошным удовольствием, сотни разноцветных глаз искрились счастьем. Заражаясь их весельем, я и сама была готова пуститься в пляс, но странное головокружение не давало это сделать. Корсет с каждой минутой начинал давить все сильнее, я поискала взглядом Дис, но принцесса уже кружилась в танце с раскрасневшимся Двалином. Нужно было найти кого-нибудь из служанок и попросить немного расслабить шнуровку. Теша себя этой мыслью, я куда-то побрела, с трудом разбирая дорогу. — Ты избегаешь меня? — тихо спросил Торин, выросши будто из-под земли, преграждая мне путь. — Душно...— Спустя пару неловких секунд выдохнула я, сгорая под его взглядом. — Пойдем. — Горячая ладонь бережно, но твёрдо сжала мою, и потянула за собой. С каждым шагом, почему-то становилось темнее, когда мы вышли к открытому балкон, я уже с трудом могла различить черты гнома. Тяжелая шуба, нагретая телом короля, опустилась мне на плечи, пряча от холода. — Ты… Любить… Должен… Король… Наследник... Боишься… Один…Навсегда… Прости… Никогда… — Слова Торина плавали вокруг, пролетали сквозь меня, я с трудом вглядывалась в его взволнованные глаза, пытаясь понять, к чему он ведет. Ладонь, будто не повинуясь мне, скользнула к виску короля, проваливаясь в смоляные кудри. Вдох. Легкие обожгло огнем, я невольно закашлялась, что-то вязкое потекло по подбородку. В следующее мгновение, я уже лежала на заснеженном полу, гном, двоясь в глазах, хлестал меня по щекам, пытаясь привести в чувство, что-то крича, но я его уже не слышала. Где-то вдалеке, скользнули темные тени, заслоняя тусклый свет луны. Я вновь захлебнулась кашлем, и с трудом вздыхая, ощутила на дрожащих ресницах падающий снег.