Make you mine

Джонас затолкал меня в номер и закрыл двери, громко хлопнув ими. Я упала на пол и смотрела на англичанина слезящимися глазами, медленно начиная завывать. Джонас измерял комнату громкими шагами, топая по полу в своим лакированных туфлях. Лежа на полу, я чувствовала, как он топает, так же отчаянно колотилось мое сердце, я была никем. Услышав очередной всхлип, Джонас заорал: - Рот закрыла! - остановившись и уставившись на меня ледяными от злости глазами. - Что села? Собирайся! - орал Джонас. Впервые в жизни я видела его злым. Обычно он сохранял хладнокровие, а тут кричит, срывается. Что-то пошло не так, как запланировал англичанин, я видела это. После любых криков Джонаса я начинала работать. Это был первый раз, когда он сорвался на меня. Надо было показать, что я не обижена на него, что меня не волнует ничего. Я встала и стала собираться, сдерживая слезы и всхлипы. Джонас схватил мой чемодан, спихал туда все вещи и отправил меня привести себя в порядок в ванной. - Иди к мадам Бернадет и скажи ей, что мы уезжаем. Я вызову такси. Я молча вошла в комнату к мадам Бернадет и залилась слезами, прижимаясь к двери и закрыв рот: - Что случилось, солнышко мое? - хрипло заговорила мадам Бернадет, спрыгивая с кровати в кружевной ночнушке. - Мин.... Минхо... - Что такое, успокойся! Пойдем, вот, выпей водички! - говорила мадам Бернадет, поглаживая меня по плечам. Тело ее по-прежнему пахло ванилью и цветами. Я выпила воды, держа дрожащими руками стакан, но потом не выдержала и выронила его. - Минхо умер, - проговорила я, глядя в пустоту красными от слез глазами. - Черт побери... Вот дела! - мадам Бернадет встала с места и сдернула с головы парик. Это был мужчина с черными длинными волосами, стоявший передо мной в розовой ночнушке с цветочками. Он повернулся ко мне, и схватил меня а плечи: - А бронежилет? - Я не знаю... Джо сказал, что мы уезжаем. Мы вышли на улицу с чемоданами и поехали в аэропорт. Там нас ждал чартер. На улице было темно и холодно, я тряслась от холода, шагая по мокрому асфальту с чемоданами. Джонас остановился, сложил руки в карманы и сказал: - Вы едете в Венецию, я в США. - Что? - удивилась я. - Ты оставляешь нас? - Да. Я скоро приеду. Танака, следи за ней и нигде не оставляй одну. За нами везде могут следить. - Конечно. Ладно, идем! - Вика, стой, подожди! - Джонас подошел ко мне, посмотрел в мои глаза, припухшие от слез, взял за лицо и поцеловал. Это уже было искренне, страстно. Его губы скользили, Джонасу не хотелось меня отпускать. Каждая секунда с ним могла быть последней. Я не противилась, только наоборот. Вскоре Джо отпустил меня и отправил с Танакой в чартер. В самолете Танака сказал мне: - А он действительно любит тебя, значит, следить за тобой надо тщательно. Он не простит мне твоей смерти. - Вы же сами сказали мне, что Джонас не бережет людей. - Да, но только не тех, кого любит. - Позвольте нескромный вопрос. Кто вы? И почему притворялись? - Я Танака Коки. Притворяться мне пришлось до вашего приезда. Я выяснял обстановку в такой маскировке. Прости, если напугал, Виктория. Через полчаса мы встречали рассвет в Венеции. Танака вышел на балкон и заказал завтрак в номер: - Ты не против завтрака? Хватит сил поесть? - спросил он заботливым голосом, когда я вышла следом. Это была бессонная ночь. За полчаса в чартере не отоспишься. - Да, думаю, да... - тихо и неуверенно говорила я, глядя, как бледнело солнце, освобождаясь от алого наряда на небе цвета розового игристого вина. - Нам надо будет кое-куда съездить в полдень, - сказал Коки. Под ногами у нас шумел Гранд-канал, виднелся купол Санта-Мария-Делла-Салюте. Красивый вид немного успокаивал меня, а тепло исходящее от тела Танаки тем более. - Куда? - Это тебе понравится, хоть сделает тебя немного самоуверенной сучкой, - улыбнулся Танака, даже усмехнулся. - Чтобы тебе выжить в нашем мире, тебе надо стать стервой. Непросто, согласен. Но надо это сделать, - на моем лице была грусть. Я сожалела о Минхо. Я совсем не знала его, синяки и царапины дали о себе знать новой болью, как будто кто-то на них надавил. И я снова ощутила привкус губ Минхо. Коки заметил это, подошел со спины и заботливо обнял меня, чмокнув в макушку и сказав, что все будет хорошо. Это успокоило меня. А после мы завтракали. - Расскажите мне что-нибудь о Джонасе, - сказала я, поедая завтрак. - Что ты именно хотела бы услышать? Я знаю, что твои вопросы заключаются отнюдь не в том, какой у него любимый цвет и аромат духов, - Как он угадал? Я удивилась, а Танака улыбнулся сильнее и опустил взгляд в свою тарелку. - Что вы скрываете от меня? - Ты думаешь, если Джонас держится, то я расскажу тебе? Нет уж. - Почему? - Ты действительно наивна и юна, тебе стоило бы понять, что мы не говорим о важных вещах, от которых зависит твоя жизнь. Минхо знал, что нужно, и его убили за это. Лишь за то, что он обладает информацией. Это информационный век, дорогая. - Только за информацию? Вас а это тоже могут убить? - Вот почему Джонас ничего тебе не рассказывает! - А расскажет? - После того, как все кончится. Когда все убедятся, что дело закончено, и ни у кого более нет желания противостоять нам. Ты должна запомнить, что мы просто так информацией не раскидываемся, даже о своей профессии. Полно народу, желающих всадить нам пулю в лоб. Но тебя они не тронут - ты не владеешь информацией. - Какого рода эта информация? С чем она связана? Если не хотите говорить, о чем она, тогда скажите, к чему она применима и из какой сферы. - Ты так хочешь меня уболтать. Я не скажу тебе ни слова, даже когда буду пьяным или под гипнозом. В меня установили датчик, если я выдам информацию, то он прикончит меня. - Что? - удивилась я. - А что будет в полдень? - Мой небольшой подарок для тебя. Несколько уроков и ты будешь готова. Ты наш козырь. Тебя не убить - ты не владеешь информацией. - А на сколько лиц она распространена? - Закрыли тему и больше не начинаем. Я в душ, потом мы прогуляемся по магазинам и поедем по делам. Тебе все это понравится. В десять часов мы вышли из дома и направились вдоль Гранд-канала: - Что бы тебе хотелось купить? - спросил меня Танака, шагая рядом. Выглядел он интересно. Не очень высокого роста, в кожаной куртке, странных штанах и кедах. Волосы его были распущены, из-под косухи было видно его малиновую футболку с треугольным вырезом. Под нижней губой, в подбородке была стальная бусина. Глаза его были устремлены на меня. - Бронежилет... - монотонно ответила я, Коки усмехнулся. - Ты должна выглядеть как женщина, точнее, нынче, как вдова, - пояснил он. - Но все равно ты должна выглядеть сексуально, с большими запросами к жизни. Ты должна выглядеть роскошно и быть роскошной. У женщины участь не самая большая - торговать недоступностью или телом. Твоя задача будет заключаться во многом. Ты не должна знать ничего, но должна делать вид, что тебе все известно до времени, когда это будет граничить с твоей жизнью. Сейчас мы идем перевоплощать тебя, готовься стать неотразимой. Хотя девочкой ты мне нравишься больше, - это прозвучало как комплимент, разумеется, если он не педофил. - Я научу тебя всему. Что нужно говорить, делать, как нужно себя вести. Ты - будешь приманка и страшная ловушка, - Парадокс какой-то! Мы пришли в салон красоты, где меня раздели и посадили в кресло: - Что желаете сделать? - спросил итальянец, перебирая мои волосы. Я чувствовала себя приклеенной к этому креслу, мои руки вцепились в него. Что со мной будут делать? - Сделайте из нее такую конфетку, чтобы не только мне, но и всей Италии хотелось оттрахать ее прямо на вашем крохотном столике, - сказал Коки, располагаясь в кресле и глядя на меня в зеркало. Мой взгляд надо было видеть. Оттрахать прямо на этом крохотном столе? В моей голове тут же всплыла фантазия, как голые итальянцы вжимают меня в это зеркало, трясут членами и каждый хочет в меня вставить. А меня трахает какой-то мужик, заставляя меня утыкаться грудью, лицом, руками в зеркало. Со стола падают все прибамбасики, моих стонов не слышно, все заглушают крики итальянцев. - Что же... Сделаем! - итальянец принялся превращать меня в женщину. Я зажмурилась, и меня отвернули от зеркала, потребовав расслабиться. - Дорогая, волосы все чувствуют. Ты напряглась от волнения, и потому изменение может принести твоим волосикам вред, - приговаривал итальянец, поглаживая мои волосы и сбрызгивая их водичкой из пульверизатора. Я расслабилась и посмотрела на Коки, который копался в телефоне: - Запомни, твое новое имя Алеит Брунхилд, тебе 28 лет. Твой знак зодиака: Скорпион, ты рождена 8 ноября. Любимое животное: тигр, орел, змея. Любимый цвет: зеленый. Увлечения: ты любишь ублажать мужчин за огромные деньги, оружие, игра на скрипке, изучение иностранных языков, благотворительность, путешествие по Африке и Океании, посещение театра. Ты училась в театральном ВУЗе, но тебя выгнали оттуда. Имеешь сеть модельных агентств, которые занимаются перевозкой синтетических наркотиков. Твое состояние в год составляет 10 миллиардов долларов в год. Ты давала интервью всем модным журналам, тебя хотят большинство политиков, спортсменов, актеров Голливуда. Ты переспала с Джонни Деппом, и это устроило скандал на весь мир. Сейчас весь Интернет забит информацией о тебе. - Погодите, что за ерунду ты несете? Мне не может быть 28 лет! - На фуршете в Париже всем была известна эта информация о тебе. На фуршете было полно преступников. Это все неудивительно. Многие женщины завидуют тебе. Ты дорогая проститутка, проститутка элиты. Ты продаешь себя за немыслимые деньги, вытворяешь с мужчинами то, что им не снилось. Твоя девственность стоила 40 миллионов долларов, ты продала ее на аукционе. - Но я... - хотела я перебить по поводу области секса. Что я в постели бревно. - Молчок, потом поговорим! За сегодня нам многое нужно сделать. У нас на все про все одна неделя. Я обязан сделать из тебя богиню а короткий срок. Взгляни на себя такой в последний раз. Я посмотрела на себя в зеркало. Я старалась не плакать. Не хочу вспоминать свое лицо плачущим. Такая в последний раз. Вот такая простая. Вообще никакая. Любимая и обожаемая мужчинами, будучи подростком. А из меня хотят сделать взрослую женщину, дорогую проститутку. У нее уже не будет ни единой частички меня. Эта я останусь где-то глубоко внутри. И ее уже не достать. У нее не будет моего имени, моего возраста. У нее будет мое тело, мои волосы, мои глаза. Но там буду не я совсем. Все будут видеть куклу, а не меня. Всех волнует только твоя личность, а не человек. От меня не останется и следа.