Я мечтаю о нормальной жизни

Сегодняшний день я провёл в тишине. Никто не разговаривал со мной, не писал и не звонил мне. Такие дни являются основной составляющей моей жизни. Я рад, что меня никто не трогает. Мне нравится, когда вокруг меня нет людей. А ещё я люблю, когда никто не нарушает моё личное пространство. Сейчас конец мая, и скоро наступит лето. Я не знаю, как буду проводить свои каникулы. Меня это особо и не волнует. Здесь всё решается за меня. В этом мире у меня нет выбора. Я страдаю от панических атак почти каждый день, пью таблетки, хожу к врачу и слушаю то, что всё хорошо, всё нормализуется. Ничего не меняется уже около 7 лет. Мне кажется, я убил свою печень. Учебный год закончился, а в моём телефоне всё также только номера родителей и психотерапевта. Я обычно не звоню сам, только принимаю вызов. Я не знаю, зачем мне номера одноклассников, если я даже не помню, как их зовут. В классе я походил на украшение, не больше, чем статуэтка. Хотя я не думаю, что имею право называться украшением, потому что я никого не радую своим видом, не даю на себя смотреть, я не приношу пользы даже в плане замещения пустоты в кабинете. Я просто есть. Я сижу в пустой мрачной квартире. Диван в моей комнате никогда не был пыльным. Его чистят три раза в неделю. Родители таким образом заботятся обо мне. На самом деле я даже не представляю, как они выбрали этот диван, потому что он очень режет глаза, когда я захожу в комнату. Кислотно-зелёный цвет мне никогда не нравился. Не люблю оттенки зелёного. А ещё я не люблю лето. А зелёный ассоциируется с летом, от этого тошно. На мне синий свитер с двумя белыми полосками, охватывающими мою грудь. Это подарок от моей подруги на день рождения. Я помню, как мама назвала свитер безвкусным и некрасивым, но я в тот же день надел его и даже лёг в нём спать. Я не знаю, где сейчас Ханна, но я всё ещё люблю её, как единственного друга. С того дня рождения прошло три года. Сейчас мне 17, и у меня нет друзей. Стеклянный стол, что стоит передо мной, заменяли 13 раз. Я не люблю стеклянную мебель, мне не нравится вид таких вещей. Я разбивал этот стол каждый месяц прошлого года, а вчера я уронил его случайно, но, как назло, он опять стоит у меня в комнате. Кому в голову взбредёт покупать стеклянную мебель? Она непрактичная, но смотрится эстетично. Однако этот стол тоже меня напрягает, он является сборником пыли, меня это раздражает. Пусть тётушка Мэй убирается тут каждый день, но пыль всё равно остаётся. Это очень странно, от неё пытаются избавиться, но она не сдаётся, хочу такую же выдержку. Моя кровать — единственное место, которое меня привлекает, потому что я могу попасть в другой мир, отключившись от реальности. Постельное бельё там меняют дважды в неделю. Мэй — служанка нашей семьи, всегда пытается поднять мне настроение с помощью маленьких открыток с забавными рисунками. Вчера на ней был милый зайчик. Это действительно заставляет меня улыбнуться. Я очень благодарен ей за это. В моём шкафу много брендовой одежды, но я не хочу её носить. Я огромное количество раз выходил из дома и направлялся в дешёвые магазины, чтобы найти там что-то подходящее, что-то простое и необыкновенное одновременно. У меня есть тайный шкаф, в котором я храню эту одежду. Зачем я это делаю, если никто не роется в моём шкафу? Я не знаю. Просто хочу. Возможно, это из-за того, что мне не хочется делить с кем-то свою маленькую тайну, собственную отдушину. Я люблю вид вещей, которые сделаны для людей, а не для тех, кто ценит только яркое и «дорогое» название. Я бы с радостью создал что-то такое же, что-то для людей. Но у меня часто не хватает сил на то, чтобы сходить в душ. О чём тут говорить… Я встал с дивана и вышел из комнаты в просторный коридор, оснащённый кондиционерами и холодным светом. Я прошёл в кухню и заметил, что Мэй сегодня не приходила, потому что тарелки, из которых родители ели завтрак не вымыты. Я почувствовал необъяснимую печаль. Почему она не пришла? Иногда в моей голове появляются ненужные мысли, от которых я не могу уйти. Я не могу спрятаться или просто перестать думать, и это выбивает из колеи. Всё это неважно, потому что я стараюсь не привязываться к людям. Если кто-то захочет внезапно уйти из моей жизни, то пусть уходит, я никого не держу. Хотя я никого и не зову в свою жизнь. Не думаю, что кому-нибудь нужен человек, никогда не выходящий на связь, не горящий желанием гулять и, в целом, находиться вместе. Бывают моменты, когда мне хочется вернуть Ханну, но я не знаю, где она и с кем. Что поспособствовало её отъезду в США? Родители сказали, что она была ветреной и это не нравилось её отцу, поэтому они и уехали. Я не стал спрашивать подробности, потому что мне всё равно не ответили бы. Я знал, что она была слишком весёлой, слишком искренней и, в принципе, она была «слишком» для меня, для этого мира. Она — единственная, к кому я привязался. Ханна была тем, кто смог открыть дверь в мой внутренний мир. Нет, она была тем, кто сначала нашёл, а потом спокойно открыл. Я дорожил ею, но так и не понял, как отпустить. Я сел за барную стойку и опустил свой взгляд на столешницу. Я никогда и не думал, что моя жизнь станет такой плохой и безрадостной. Мне не приходилось задумываться о том, как живут другие люди, чего им не хватает или чем они дорожат. Я думал, что есть только мама, папа и Ханна. Больше никого. Но теперь мне кажется, что я остался один. У меня нет депрессии. Нет. Я задыхаюсь от слёз почти каждый день. Так и проходят мои панические атаки. Я просто не могу дышать. Пульс отдаёт прямо в голову. Меня накрывает волна тревоги. Всё тело напрягается, и я начинаю дрожать. Из глаз бегут слёзы, и я совсем перестаю понимать, что происходит вокруг. Именно для этого я пью таблетки каждый день. Я не хочу быть слабым, но являюсь таковым. Совсем редко, но всё же появляются мысли о том, что было бы хорошо быть здоровым и счастливым. Быть человеком, пропадающим днём на работе, а вечером в каком-нибудь баре или с любимым человеком дома. Но до такой жизни мне ещё очень долго идти. Если я, конечно, собираюсь идти. На часах уже полночь, а родители ещё не вернулись. Они пообещали, что приедут к ужину, но их нет. Это не первое их нарушенное обещание. Я понимаю, что они пытаются наладить отношения со мной и создать образ идеальной семьи, но у них не получается. И я думаю, что никогда не получится. С моего двенадцатилетия всё резко поменялось. Мы перестали разговаривать друг с другом по утрам и вечерам, только здоровались, обменивались пустыми фразами и не придавали совместному времяпрепровождению особого значения. Хотя я придавал, я хотел, чтобы родители любили меня, а я любил их. Мне хотелось танцевать с Ханной под какую-то странную музыку, а потом смотреть случайный фильм по телевизору. Я очень хотел быть счастливым и здоровым ребёнком, а стал никем. Я ничего не стою, и мне кажется, что моё тело скоро само выкинет меня, как что-то ненужное. Я доедаю куксу с говядиной и иду в спальню. Тарелку я оставил на столе. Утром мне станет стыдно за это перед Мэй, но не сейчас. Сейчас я ничего не чувствую. Ничего… В моей комнате есть отдельное помещение — ванная комната. Это очень удобно, потому что я люблю своё личное пространство. Мне не приходится ждать, когда папа или мама выйдут из душа. Я не люблю принимать ванны. Я хожу в холодный душ каждый день перед сном. Иногда я посещаю его несколько раз в день, потому что моя голова забита грустными мыслями, и я пытаюсь избавиться от них таким образом. Но бывают дни, когда я, действительно, не могу заставить себя сходить в душ даже один раз. В этот период я ненавижу себя сильнее, чем обычно. Надев свою пижаму, состоящую из серых спортивных штанов и обычной белой футболки, я ложусь на кровать. Я закрываю глаза и укрываюсь своим тёплым пледом, который Мэй мне любезно одолжила. Я чувствую, как весь шум города постепенно затихает, и я погружаюсь в сон. Сквозь пелену сна я слышу, как родители открыли входную дверь. Их разочарованные вздохи меня забавят, поэтому я заснул с еле заметной улыбкой на лице. ω Новый день начался очень рано. Меня разбудил папа. -Минхо, вставай, ты проспишь приём, — папа легонько толкнул меня в плечо. Он вышел, даже не проверив, проснулся я или нет. Но я проснулся. На часах 7 утра. Приём в 8. Я прошёл в ванную и умылся. Моё лицо выглядело хорошо, потому что вчера я выпил много воды. Кожа отчистилась слишком быстро, но, это к лучшему. Волосы лежат подозрительно хорошо, но мне этот факт доставляет облегчение. Меньше забот — меньше ответственности. Не люблю тратить время на утреннюю рутину, но я не понимаю из-за чего… Я никуда не тороплюсь, у меня нет никакой причины хорошо выглядеть, но это получается каждый раз как на автомате. -Доброе утро, Минхо, — мама сказала это, продолжая заполнять бумаги, связанные с новым проектом. Я не ответил ей. Мне не нравится разговаривать по утрам. Это меня раздражает. Она даже не заметила отсутствия ответа. Я услышал, как входная дверь закрылась. Папа ушёл. Опять не попрощался. Ничего, я привык. -Тебя подвезёт Марк. -Хорошо. Я думаю, что это весь наш диалог на сегодня, потому что мама быстро встала и тоже вышла из квартиры. А раньше всё было иначе. У мамы всегда было время на то, чтобы рассказать, что у неё в офисе сломалась кофемашина и ей теперь нужно выходить с запасом времени, чтобы зайти в кофейню и успеть на работу, или чтобы показать новые фотографии, сделанные её коллегами и обсудить их. Сейчас я и мечтать о таком не могу. Я выглянул в окно и увидел, как родители уехали на такси. Мне пришло сообщение от мамы. МАМА: Мэй приедет сегодня вечером Я убрал телефон в карман и пошёл переодеваться. У меня нет потребности в завтраке, я не люблю делать утром что-либо, я люблю начинать день с обеда. С непонятным осадком в душе я вышел из квартиры в синих джинсах и чёрной толстовке. Я даже не помню, какая на мне обувь. Это неважно, ведь меня уже везут в больницу. Консультация проходит достаточно легко. Мне сказали, что я иду по правильной дороге. Это забавно только потому, что я не поменял своего мышления, я всё также хочу умереть и счастливо жить одновременно. Надеюсь, что это так, потому что я чертовски устал от всего этого. Устал от одиночества, от нескончаемых приёмов, от таблеток, от тёмной пустой квартиры, от панических атак, от мрачных дней. Я просто хочу начать нормальную жизнь. Однако стоит понимать, что нормальная жизнь тоже несёт в себе не только хорошее, но и долю плохого. Просто в такой жизни у тебя огромное количество вариантов. Я имею ввиду путей, помогающих решить проблему. А сейчас у меня и одного нет. На улице потеплело. Завтра лето. Скоро вовсю будет печь солнце. Отовсюду будут слышны крики, разговоры и смех компаний подростков. Мне кажется, что я не буду выходить из дома. Да у меня и нет в этом нужды. Я не чувствую приближение чего-то другого, но, я надеюсь на то, что смена сезона даст мне шанс на исполнение мечты. Я мечтаю о нормальной жизни… Я возвращаюсь домой ближе к шести вечера. Чем я занимался? Я уснул на лавочке под дубом в парке возле дома. Я проспал на ней больше четырёх часов. У меня болит шея и верхняя часть спины. Но я чувствую себя лучше. Это из-за неопределённого состояния, к которому я не привык. Я зашёл в квартиру и обнаружил родителей. Меня охватил лёгкий шок. -Минхо, как прошёл твой день? — Поинтересовался у меня папа. Странно всё это. Они вдвоём дома. Ещё и не разговаривают по телефону с кем-то из коллег. У них в руках нет бумаг и договоров. Они одеты в свою домашнюю одежду. Я так давно не видел их такими. В голове пронеслись мысли о счастливом будущем и нормализации моего состояния. Я легко улыбнулся своим мысленным потокам и ответил: -Всё хорошо, пап, а почему вы здесь? Родители переглянулись, и я уловил напряжение в комнате. Они здесь не для того, чтобы вернуть всё обратно. Хорошее настроение, как рукой сняло. Я заметил, как мои плечи опустились, а взгляд задержался на занавесках. Я не хотел смотреть на родителей. Эта встреча не закончится так, как я хочу. -Сынок, -меня передёрнуло от этого слова, -завтра начнётся лето, а ты всё время сидишь дома… Я посмотрел на маму. Она пыталась подобрать слова. Думаю, что за неё продолжит папа. Но мне без разницы. Они уже всё решили. Здесь не будет даже иллюзии выбора. В моей голове просто клубок из мыслей, и все они плохие. Каждая нить — очередной плохой сценарий. Конечно, я не стою того, чтобы у меня всё было нормально. Не стоил, не стою и не буду стоить. -Мы хотим отправить тебя на лето в лагерь. Отец сказал это слишком резко. Он понял это. Я ничего не почувствовал после его слов. Я знал, что так будет. Нет, всё же я ощутил ту самую пустоту, которая появляется после того, когда ты кому-то доверился, а потом тебя втоптали в грязь, ты пострадал, а после потерял себя. После такого обычно люди становятся пустыми, состоящими только из плоти, органов, тканей и крови, что так беспощадно приливает в голову прямо сейчас. Я пошёл в свою комнату, не взглянув на родителей. Я собрал вещи. Ну, то есть их собрала тётушка Мэй, но я же был в комнате в этот момент… Отец зашёл в комнату, — Минхо, поезд в 9 утра завтра, не проспи, пожалуйста. -Хорошо, пап. Я вложил в ответ всю нежность и понимание, что мог выдать. Во мне постоянно царит этот непонятный луч надежды на будущее, о котором я мечтаю. Возможно, это из-за воспоминаний, не выходящих у меня из головы. Воспоминания о Ханне помогают двигаться дальше. Я отправляюсь в незнакомое мне место на три месяца каникул. Я один. Не знаю, что делают в лагерях, но когда-то я читал статью про новый детский лагерь, и там был перечень развлечений. Наверное, обычным детям весело в таких местах, но я же сложный ребёнок. Я заметил, что Мэй положила мне в походную сумку какую-то коробку, но спрашивать об этом не стал, потом узнаю. Завтра моя жизнь изменится. В какую сторону? На этот вопрос нельзя ответить однозначно, потому что я не знаю, что ждёт меня впереди. Может быть, я спрыгну со скалы в первый же вечер пребывания там? Я не думаю о плохом сейчас, потому что мне нужно выбрать книгу, которую я буду читать в поезде. Насколько я осведомлён, ехать мы будем 12 часов. Я ездил на поезде только три раза за всю свою жизнь. Не помню, что я ощущал во время поездки, но мне кажется, что самолёты в сто раз лучше. Хотя, кто я такой, чтобы думать о различиях транспорта, которым пользуюсь не в своё удовольствие. Я редко выхожу из дома, и не люблю контактировать с людьми, поэтому я имею личного водителя — Марка. Конечно же, я думал о том, чтобы пройтись пешком когда-нибудь, но я понимаю, что ещё не готов к такому потрясению. Сегодня я уснул довольно быстро. Это было странно. Я выспался, и моё раздражение отсутствовало. Это ощущение было приятным, но насладиться им я не мог, потому что это было не свойственно мне. Я встал с кровати с лёгкостью на душе, у меня не болела голова, плохие мысли обходили мой разум стороной. День предвещал начало чего-то хорошего. ω Вокзал был полон людей. Мне это не нравилось. Я не люблю толпу. Иногда в моей голове проскакивают мысли о том, что я умру в общественном месте. Но я отгоняю подобные мозговые штурмы от себя и двигаюсь к выходу на перрон. Мама и папа даже не приехали попрощаться. Ничего. Мне хватает тётушки Мэй и её внучки Лии, которой недавно исполнилось восемь лет. Она жизнерадостный ребёнок, готовый познавать всё, что находится вокруг. Я завидую ей. -Удачной поездки и хороших каникул, Минхо, — говорит Мэй и заключает меня в объятия. Я не любитель такого. Ненавижу скиншип. Я не отвечаю на телесность, но она меня понимает. От этого на мгновение становится тепло где-то внутри, но это проходит очень быстро. Я машу рукой Лие и Мэй, когда захожу в поезд. Вагон начал двигаться, мы отправились в путь. Я пошёл к своему месту только тогда, когда мы отъехали настолько далеко, что я не мог увидеть вокзала. На душе вновь потеплело, потому что Мэй и Лия махали мне до тех пор, пока я не скрылся с их поля зрения. Я сел возле окна и открыл его. На удивление, я один. Как человек, привыкший к одиночеству, я не возражал. Достав книгу из портфеля, я принялся читать. Эта книга служит мне, как путеводитель. Её мне подарила Ханна, когда мы только познакомились. Я тогда не любил читать и просто положил её в шкаф. Но сейчас я читаю её каждые выходные. Мне нравится история, заложенная в сюжет. Книга о мальчике, незнающем, что такое любовь. Он ищет своё место в жизни и пытается обрести покой внутри себя. В конце книги он встречает своих людей и становится счастливым. Я хочу также. Меня разбудил проводник. Оказывается, я уснул прямо за столом. У меня опять болит спина и шея. Но, в каком-то смысле мне это даже нравится. Поезд прибудет через 20 минут. Это мне сказал мужчина, который не дал мне проспать остановку. Я посмотрел в окно и увидел разнообразие зелёного цвета. Меня чуть не вывернуло. Как же я ненавижу зелёный… Я сошёл с поезда вместе с группой ребят. Они все такие разные и яркие. Я рассмотрел нескольких парней. Они показались мне довольно приветливыми, но переступить через свои привычки я не могу, поэтому подойти к ним не получится. Я заметил мужчину прямо перед воротами, которые представляли вход в лагерь. Он был на несколько лет старше меня. Подойдя поближе, я прочитал на его бейджике — «Можно просто Чан». Чего? -Приветствую вас всех ребята! — Воскликнул этот Чан (?). Толпа быстро собралась вокруг него. Все оживлённо переговаривались. Видимо, только я приехал один. Возле меня стоят два парня. Они показались мне очень красивыми. Возможно, они ходят в модельную организацию. Оба высокие. Один блондин, другой брюнет. Забавное сочетание. У меня никогда не было друзей, не считая Ханну, и это было странно — видеть людей, которые спокойно друг с другом общаются, высказывают своё мнение и слушают чужое. Чужое… Вот именно, эта история не моя. Я один. Всегда. -Вы попали в лагерь, который немного отличается от других, — он осмотрел всех нас и продолжил, -, но, я думаю, что это не помешает нам повеселиться этим летом. Все начали поддерживать его слова. Кто-то хлопал, кто-то кричал, вроде бы я услышал свист. Толпа ликовала. Я не мог понять, почему все так радуются. Мне кажется, что они все тут явно не в первый раз, тогда почему же у них такая бурная реакция? Видимо его речь им понравилась, но ведь он сказал буквально два предложения… -Сейчас распределим вас по домикам согласно списку. Я понял, что придётся рассекретить себя раньше, чем нужно. Он уже начал называть людей, но я, почему-то, не слушал его. Я начал осматривать территорию лагеря через забор. Я заметил несколько маленьких домов, в которых, скорее всего, мы будем жить. Они выглядели довольно мило и уютно. Я рад, что, наконец-таки, не останусь один. Но можно ли назвать это искренней радостью? Я ведь почти не помню, каково это — быть радостным. Очень надеюсь на то, что этот лагерь подарит мне что-нибудь хорошее. -Ли Минхо, — произнёс вожатый. Да, он был вожатым. Своё имя я не любил, хотя, я и себя особо не любил, поэтому ничего необычного в этом не вижу. Я оживился и, с неким страхом и отчаянием, пожиравшим меня изнутри, прошёл через скопление подростков, смотрящих на меня, как на экспонат в музее, (не исключено, что только мне так казалось), прямо к этому парню. -Ты Минхо, да? — Он спросил у меня это с такой тёплой улыбкой на лице, в то время как я думал о том, что этот вопрос был достаточно глупым, ведь не мог же какой-нибудь Стив подойти, когда позвали Ли Минхо. -Да. Ответ вышел сухим и тихим, но я ему ответил. В какой-то степени это меня радует, но, сколько слов мне ещё предстоит сегодня сказать? Мысли о коммуникации со сверстниками настигли раньше и резче, чем я ожидал. Тревожность била по голове огромным молотком, не оставляя живого места на моём затылке, а необъяснимое раздражение отдавало в виски, и мне пришлось опустить голову. Моё дыхание сбилось, мне очень жарко, и это явно не из-за высокой температуры на термометре. -Ты в шестом домике с … — он пробежал глазами по списку и наугад тыкнул в лист, — Хан Джисоном и Ян Чонином. Через туман головной боли пробралось удивление методу «по списку», но у меня не хватит сил на то, чтобы сделать со своими чувствами хоть что-то. Внутри меня теперь бушует раздражение из-за этого. Не знаю, что именно поменяло моё настроение в другую сторону, но я не в том состоянии, чтобы размышлять об этом. Мои плечи напряглись, а руки задрожали. Палящее солнце, зной, толпа, огромное количество внимания к моей персоне, предчувствие чего-то плохого и резкое отсутствие почвы под ногами. Я упал в обморок из-за переизбытка эмоций. Я не смог совладать с собой. -Ох, прости! — Крикнул кто-то прямо возле моего лица. Только после того, как я оказался на земле, мне стало понятно, что слова были адресованы мне. Я почувствовал тяжесть у себя на груди и животе. Но глаза не открыл, потому что был без сознания. Но я обнаружил, что всё слышу. По весу, который не исчез, я понял, что на мне всё ещё кто-то лежит. -Ой, извини меня, пожалуйста, я правда не специально, — он тараторил, и я отметил для себя, что его голос мелодичный и тёплый, мы точно не будем общаться, — просто мой чемодан поехал от меня, и я на него наткнулся, а потом не удержался, — я чувствовал тепло от его выдохов у себя на щеке, потому что он сбил своё дыхание, когда пытался что-то мне доказать, — я упал на тебя, ещё раз прости. Он закончил, а я и не знаю, что делать. Я же без сознания… Я подумал о том, что сейчас на меня смотрит та толпа, и от этого стало только хуже, меня тошнило, волна головной боли опять нахлынула и я, к счастью, отключился полностью. -Ничего такого не произошло, успокойся. — Сказал Чан, когда Джисон встал с Минхо. -Хорошо, я тебе ничего там не отдавил? — Немного смеясь, спросил Хан у лежащего на земле соседа по домику. Ответа не последовало, и это не на шутку расстроило и одновременно удивило. Чан, Джисон и несколько ребят из будущего отряда подошли к Минхо, который не подавал признаков жизни. У Хана внутри всё перевернулось, потому что он подумал, что снёс человека насмерть. Чан быстро проверил пульс Минхо и сказал, что тот, скорее всего, просто перегрелся на солнце, но не исключён вариант с сотрясением мозга после падения. От этого Джисона съедала вина за произошедшее. Минхо отнесли в медпункт лагеря, который находился недалеко от домиков, в которых уже проблемному отряду предстоит жить целых три месяца. Там ему оперативно оказали первую помощь. Минхо очнулся. -Извините, а что случилось? — Спросил я у медсестры, что стояла в метре от кровати, на которой я лежал. -О, ты уже очнулся, — воскликнула она, а я в этот момент пытался восстановить порядок действий в прошлом, чтобы осознать настоящее хотя бы чуть-чуть, — Минхо, ты упал в обморок из-за солнечного удара, — я начал вспоминать, как у меня тряслись руки и болела голова, а потом я упал, но почувствовал кого-то на себе, и ещё я вспомнил… — извините, с ним всё в порядке? — Голос. Я помню этот тёплый оттенок, сладкий на вкус, да, это точно тот, кто был на мне, когда я находился без сознания, — да, с ним всё хорошо, проходи, Джисон. -Привет, — робко и смущаясь, произнёс парень в пушистой панаме персикового цвета, — я тут случайно упал на тебя, и, мне казалось, я виноват в том, что ты оказался без сознания, но, — он опять говорил очень быстро, как и в прошлый раз. Сколько же мыслей в его голове? Он выглядит очень невинно, жаль, что я создал для него проблемы, — я понял, что не только я виноват, но и солнце, да, это самое, что почему-то именно сегодня греет больше, чем обычно, — этот парень тот, кого при встрече называют милым, он выпячивает губы, когда виновато что-то говорит, не знаю, как реагировать на эту ситуацию, и должен ли я вообще реагировать? — В целом, если посмотреть на всё с твоей стороны, то тебе не очень повезло, ведь у тебя, наверное, сильно болит голова и тело, возможно, присутствует сонливость и покалывание в некоторых местах, но если мы взглянем на ситуацию под другим углом, то сможем найти плюсы, — я, на удивление, достаточно заинтересованно посмотрел на своего собеседника, — например, тебе не пришлось тащить свои сумки до домика, потому что я это сделал, а ещё тебе не нужно было менять постельное бельё — я сам его поменял, а ещё ты не ел невкусный обед, здесь я ничем тебе помочь не смог, — я пытался уследить за жестами этого парня, но у меня закружилась голова и я лёг на спину, что заставило оппонента остановиться, — … — я отвернулся, потому что у меня закружилась голова, — я подумал, что мне нужно было прокомментировать своё действие, — а я уж подумал, что ты не захотел меня слушать, и я тебе надоел, — с улыбкой, но не с простой, а с такой необычной, искренней, выражающей какие-то чувства и эмоции, сказал Хан. Он замолчал на какое-то время, и просто начал смотреть на меня. Я понял, что слишком устал, чтобы как-то реагировать на это. Мой организм не испытывает сейчас отвращения или тревоги. Нет, только спокойствие, как дома в детстве. Ему, видимо, стало неловко, и он решил продолжить разговор. -Слушай, я надеюсь, что ты, правда, не в обиде на меня, — произнёс он с каким-то детским отчаянием, без улыбки и с серьёзным, но всё ещё живым лицом, — просто я не люблю, когда на меня обижаются, — появился вопрос, — почему? — Спросил я, — почему тебе это не нравится, это же обычное дело, — мне было не ясно его положение в собственном мире, — потому что ты чувствуешь вину за то, что сделал что-то не так, — он остановился, его лицо стало задумчивым, — хотя нет, ты мог сделать всё так, как и хотел, но то, что получилось в итоге, тебя будет тяготить каждый день, пока человек не перестанет обижаться, — он закончил и выжидающе посмотрел на меня. Я как будто бы на автомате продолжил наш личный, сокровенный и достаточно уютный диалог: -А что обычно получается в итоге? -Ты становишься замкнутым, тебе кажется, что все ненавидят тебя, и от этого хочется себе в голову пустить пулю. -Ого. — Это всё, на что меня хватило. Я не мог правильно выразить свои чувства потому, что я не помню, как это делать. В 12 лет я умел, до 12 тоже, а сейчас нет. Я понимаю, что начинаю ощущать что-то, что я не чувствовал уже несколько лет. Это нечто нейтральное, непонятное. Просто я ничего не могу объяснить, но я очень хочу, чтобы мне помогли. И, почему-то, я хочу, чтобы мне помог именно этот парень, что сидит сейчас передо мной вместо того, чтобы заниматься своими делами. Я уверен, что у него есть друзья, но он сидит со мной, и это странно. Но я благодарен. -А ты красноречив, сосед, — он хихикнул, и я улыбнулся, — ого, ты улыбнулся? — Он, действительно, был удивлён. На самом деле я сам был удивлён, потому что не ожидал от себя такой реакции. Мне казалось, что я мог позволить себе улыбнуться только при Ханне или при мыслях о ней, но, видимо пришло время меняться. Пора отправиться в дальнее плавание по неизведанному маршруту. И, я надеюсь, что моим маяком будет мой сосед по домику, который сейчас ярко мне улыбается и не даёт потонуть в пучине безнадёги, вечного одиночества и тревожности. ω Домик состоял из двух спальных комнат, ванной с душевой кабиной и довольно большой кухни. Я зашёл в комнату с двумя кроватями и осмотрелся. Справа от входа находился большой шкаф. Невольно я сравнил его со своим — мой больше. Также подальше с той же стороны находилась кровать. Обычная одноместная кровать, сверху накрытая одеялом со странным узором, состоящим из различных геометрических фигур. Меня такие раздражали, но виду я не подал. Я же приехал отдыхать. А ещё у меня сразу же исчезли негативные мысли, потому что я вспомнил, что застелил мне кровать никто иной, как Хан Джисон. Его имя я узнал спонтанно, когда мы шли из медпункта. Забыл сказать, что с левой стороны прямо напротив моей кровати, (да, она была моей, потому что Хан Джисон забрал левую), стояла ещё одна точно такая же. А возле двери слева стояла тумба. Стола не было. Этот факт меня ненадолго озадачил, потому что мне казалось, что он должен был быть здесь. Я отбросил эту мысль и подошёл к кровати, которую «выбрал». Окно располагалось прямо рядом с ней. Это радовало меня, потому что я люблю смотреть в окно по вечерам. Надеюсь, что здесь у меня будет хоть минутка свободного от лагерных мероприятий времени. Между тумбой и другой кроватью тоже есть окно, но я не думаю, что буду к нему подходить, ведь мне будет неловко стоять там, где может находиться сосед по комнате. Да, пусть я и решил менять свою жизнь, но не резко. Постепенно, как с закаливанием. Меня посетила мысль о том, что мои товарищи по дому не заходили в эту комнату. Может быть уже началось какое-то мероприятие, на котором я не появлюсь? Мы зашли в дом вместе с Джисоном, он указал мне на дверь нашей комнаты и ушёл. Я не смотрел, куда именно. Я долго не решался выйти из комнаты, потому что внутренние дилеммы не позволяли мне этого сделать, но мне стало любопытно, что ещё есть в домике, ведь я просто всё быстро осмотрел и поспешил скрыться от всех в комнате. Выйдя из комнаты, я закрыл дверь, а повернувшись увидел перед собой стену, покрытую обоями с рисунком дерева. Я засмотрелся. Мне никогда не нравился зелёный, но то, как этот цвет преподнесли на этих обоях… Думаю, что всё уже начало меняться. Оторвавшись от обоев, я повернул налево, а после пошёл прямо и наткнулся на дверь, которая ведёт на кухню. Я открыл её и передо мной предстала довольно незнакомая по атмосфере картина: за столом сидели два моих соседа, они пили что-то из кружек, которые, скорее всего, привезли из дома, и разговаривали. Они понимали друг друга, могли поддержать разговор или смело перевести тему. Я завидую им. Мне захотелось уйти оттуда, потому что я чувствовал себя лишним и не хотел им мешать. Не думаю, что моё общество будет кому-то интересно. Я собирался уйти, но меня остановил Хан Джисон. Я почему-то даже не попытался пойти дальше. Без сопротивления повернулся и подошёл ближе к столу. -Эй, как тебя…-Он сменил взгляд на задумчивый и почесал свой затылок, — Ли Минхо, да? Я робко кивнул ему. Я был немного удивлён тому, что он запомнил моё имя. Хотя, может, это и нормально, ведь все слушали, что говорил вожатый, а я нет. А ещё с ним сидел Хан Джисон, который мог рассказать ему про меня, про то, как мы с ним провели вместе время в медпункте. Мысли вновь обрушились, как водопад, было холодно, страшно, казалось, что я тону. Глаза покраснели и заслезились, поперёк горла встал ком, а руки захватил тремор. Я заметил беспокойство на лицах соседей, но это только добавило поток воды из моих мыслей. Я облажался. Паническая атака началась слишком неожиданно даже для меня самого. Мне хотелось спрятаться ото всех, закутаться в одеяло и просто исчезнуть. Но это явно не входило в планы моих соседей. -Хэй, Минхо, у тебя всё хорошо? — Спросил не Хан Джисон. Я слышал его, даже попытался придумать ответ, но заговорить у меня не выходило. Я не могу говорить. Мой язык как будто парализовало. Мои зубы срослись друг с другом, и я не могу открыть рот. А когда я дышу через нос, мне не хватает воздуха. На голову теперь давит вся тяжесть того самого водопада. Что же будет дальше? Я опять отключусь? -Минхо, послушай меня, это Хан Джисон, — я вновь услышал что-то звонкое, почувствовал тепло, но мне это помогало только на 15 процентов, по моим ощущениям, — тебе нужно умыться, попытайся нормализовать дыхание, пока идёшь, — сказал сосед, с которым я уже знаком, — дыши вместе со мной, давай, — он начал считать, я нормализовал дыхание, это казалось чем-то потрясающим, — пошли, Минхо! — Воскликнул Хан Джисон, после чего он стал для меня опорой. Мы вместе дошли до ванной комнаты. -Чонин, поставь чайник, пожалуйста, — ответ от моего второго сожителя последовал почти сразу после звука включения чайника, — хорошо, Джисон. Хан Джисон включил холодную воду и наклонил меня ближе к крану. -Минхо, тебе нужно умыться, ты должен прийти в себя, слышишь? — Я кивнул головой и начал умываться. После того, как я пришёл в себя, я закрыл кран и посмотрел в зеркало. Но смотрел я не на себя, а на него, на Хан Джисона, который в очередной раз спас меня от самого себя, от моих мыслей и от той жизни, которую я очень сильно хочу отпустить. Хан Джисон стал моим зонтом сегодня. Он сберёг меня от водопада. -Я, конечно, всё понимаю, но не понимаю, — сказал Чонин (?), вроде бы его так зовут. В ответ на это послышался рай. Если бы у рая была озвучка, то это явно смех Хан Джисона. Я выпал из жизни на несколько секунд, смотрел на своего соседа — не Чонина, и пытался впитать звук, что так ему подходит, в себя, в свою память, прямо как смех Ханны. Я чувствую, что Ханна рядом. -Чонин, я надеюсь, ты уже заварил чай на всех, да? — Чонин явно не ожидал этого, поэтому быстро убежал на кухню. -Минхо, теперь всё хорошо, слышишь? — Он повернул меня к себе и посмотрел прямо в глаза, это что-то переломило во мне, стало слишком тепло, слишком хорошо, это не для меня, я думаю, что это для кого-то другого. -Да. -Ладно, я понял, что ты не в состоянии сейчас, — он взял меня за руку и отвёл на кухню. Это, действительно, приятно. Обо мне давно не заботились таким образом. Родители меня любят, я знаю это, но они давно не показывают этого. Я их понимаю, они стараются для меня. Они пытаются обеспечить мне хорошее и беззаботное будущее. Но что же мне делать с настоящим? -Я, кстати, Ян Чонин, — сказал мне мой сосед, протягиваю кружку с чаем. -Ли Минхо, — я взял кружку с чаем, — большое спасибо, — Ян Чонин кивнул и отпил чай из своей чашки. -Давайте поговорим что-ли, посидим в уютной соседской обстановке? — Немного неловко и с забавным оттенком в речи предложил Ян Чонин. Конец предложения был произнесён как-то неуверенно и ноткой вопроса. Они не знают, кто я такой и как со мной нужно общаться. Они бояться сказать что-то лишнее. Это нормально? Я сам не знаю, как вести себя с людьми, которые хотят поговорить. Раньше я разговаривал только с Ханной. Но с ней проще обмениваться мыслями, потому что она меня понимала, она знала обо мне больше, чем я сам о себе знаю. Я вновь убедился, что не отпустил её, она повсюду со мной. Выйдя из потока мыслей, я вернулся в реальность к соседям по домику. Они всё также ждали моего ответа. Мне просто нужно попытаться вести себя так, как было с Ханной. -Оу, да, конечно, я очень хочу с вами посидеть, — это вылилось из моего рта, словно горький сироп от кашля, который я так ненавижу, — извините, что так долго молчал, просто я… — И замолчал. Я замолчал и облажался. Что я хотел сказать им? Что я человек с несколькими психическими расстройствами или что я тот, кто не понимает, что он делает для того, чтобы установить себя как личность в этом мире? Я всё ещё молчу. Сижу и молчу, будто меня выбрали на жатве в голодных играх, и я скоро отправлюсь на верную смерть. -Хэй, Минхо, успокойся, — тот самый парень, что стал маяком, опорой и зонтом в один день, — мы всё поняли, тебе не нужно оправдываться. -Да, Хан прав, мы все тут со своими проблемами и тараканами, так что… — Он опять отпил у себя из кружки, — осуждать тебя никто не будет. После этого он как-то по-лисьи улыбнулся, и посмотрел на меня очень тёплым взглядом, будто моя мама пять лет назад. Я посмотрел на него с неким волнением и вдохновением. Я понял, что он тот, кем я буду восхищаться всё следующее лето. Я взял кружку и отпил. Внутри был зелёный чай с ромашкой. Я выпил всё и поставил кружку на стол. На мгновение мне показалось, что никакого груза на плечах нет, как и кома посреди горла, но это только на несколько секунд. Ничего не может измениться резко. Все изменения приходят со временем. -Чем ты увлекаешься, Минхо? — Спросил у меня Чонин. — Я вот пою с трёх лет, алгебру учу по пятничным вечерам. -Я ничем не занимаюсь, — посмотрев довольно печальным взглядом на товарищей, я добавил, — здоровье не позволяет. -Понятно, я тоже ничего не делаю, — неожиданно у меня появился союзник, — только иногда пою в душе, так что заранее извиняюсь за шум, который будет преследовать вас всё лето. Меня невольно пронзила эта лёгкая крупица счастья. Я почувствовал себя в приподнятом настроении, это мне нравилось. Пусть было и непривычно, но мне нравилось. -Я надеюсь, что у меня не пойдёт кровь из ушей, правда, — прокомментировал Чонин. Это позабавило нас с Джисоном. Я позволил себе посмеяться. Казалось, что смешного в данной ситуации? Меня это не волнует. Сейчас главное то, что я смеюсь искренне. ω Я слушал различные истории своих соседей до вечера. На самом деле, всё не так плохо. Мне понравился сегодняшний день, но я не хочу его повторять. Я устал от общества. Я не хочу постоянно дополнять разговоры или оповещать всех о том, что я тоже нахожусь в этой комнате. Мне просто хочется домой. Хотя нет, я не хочу туда. Там мрачно, холодно. Здесь всё яркое, насыщенное, переполненное эмоциями. Такое чувство, что я принял наркотики. Я не знаю, как себя ощущают наркоманы под спидами, но моё состояние сейчас можно описать как нечто тёмное, покрытое чем-то шёлковым, мягким и безобидным. Мы разошлись по комнатам. Хан Джисон выдал прекрасную идею о том, что вещи мы разберём завтра. Он ушёл в душ, а я остался со своими едкими мыслями один на один. Мне кажется, что Джисон напоминает мне Ханну. Он такой же открытый и милый. Его не волнует мнение других, он готов бороться за свою идею до конца, он любит помогать всем. Ханна была такой же. Судя по историям, которые я сегодня услышал, Джисон многое делает для других людей, он отдаёт свою любовь всем, кто её заслуживает. Я тоже так хочу. Услышав какой-то вой из душа, я решил подойти поближе, Ян Чонин тоже вышел из комнаты. Мы вместе подошли к двери, ведущей в ванную и стали слушать. Я услышал, как поёт Хан Джисон. Мне казалось, он шутит. Ян Чонин, как и я, сильно удивился. Я слышу, как мой сосед по комнате пробует каждую ноту на вкус, как он вздыхает, чтобы набрать воздуха в лёгкие, а после этого, мелодия вырывается прямо из его рта. Его пение я мысленно сравнил с глинтвейном в зимний вечер у камина. В такие вечера мне становилось легче думать о том, что произойдёт дальше в моей жизни. Мы услышали, что Хан Джисон перекрыл воду и, взглянув друг на друга, смущённо и как-то по-заговорчески улыбнулись и быстро ушли по комнатам. Я только сел на кровать, как Хан Джисон уже зашёл. Я не умел делать непринуждённый вид, поэтому попытался не смотреть на соседа. В моей голове проигрывалось пение Хан Джисона. Мне кажется, что если существует влюблённость, то вот она. Я влюбился в звучание. Не в человека, а в его голос. Джисон бродил по комнате: что-то куда-то складывал, что-то брал. Он закончил свои дела и лёг на кровать, сложив руки за голову и уставившись в потолок. Я подумал, что такая поза сна весьма неудобная и может привести к сонному параличу, но вслух ничего не сказал. Я начал искать свою пижаму. Я выложил все вещи из походной сумки и увидел свои спортивные штаны и футболку прямо на дне. Я немного рассердился на тётушку Мэй, но тут же успокоился, ведь она ничего плохого не сделала. Взяв пижаму и закинув все вещи в сумку, я пошёл в душ. Я открыл кран и из душа потекла тёплая вода. Меня это не устраивало. Я всегда принимаю только холодный душ. Я считаю, что он отрезвляет мысли и приводит голову в порядок. Я стою под холодными струями и понимаю, что я в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Это пугает меня. Мне хочется сбежать. И я решаюсь на это. Но почему, если мне так понравился сегодняшний вечер? Я боюсь, что привяжусь, я боюсь за свои чувства, я не могу позволить кому-то растоптать себя, как это сделала Ханна. Я сбегу отсюда прямо сейчас. Я вышел из душа и направился в комнату. Джисон не спал. -Минхо, не хочешь прогуляться по лагерю? — Он спросил это, а я и не знаю, что ответить. Я могу доверять этому человеку? Что будет, если он станет мои другом? Надеюсь, что я не пожалею об этом, Хан Джисон. Ханна, я надеюсь, что ты видишь всё это. -С радостью. ω Мы вышли из корпуса и направились в совершенно случайную сторону. Не знаю почему, но мы пришли к медпункту. Видимо, этот момент въелся не только в мою память. Хан Джисон выглядел расслабленно, а ещё он был домашним, я смотрел на него и вспоминал то, как я гулял с папой по парку во Франции. Да, мы часто летали во Францию, потому что маме очень нравилась атмосфера. Всё такое эстетичное, пахнет багетами и модными журналами. Тогда мир казался маленьким и простым, а сейчас всё не так. -Минхо, ты думаешь о чём-то хорошем сейчас? — Я немного удивился. -Откуда ты узнал? — Хан Джисон мило улыбнулся. -Ты весь светишься. Что он имеет ввиду? Я свечусь? Это значит, что я и правда не умею скрывать эмоции, это немного расстраивало. Но прямо сейчас мне не хочется думать о плохом. Я люблю думать о хорошем, когда у меня есть зонт. -Ко мне через неделю приедут родители, — начал сосед, — они привезут мне чипсы, — он сказал это, а потом сладко зевнул, — они просто знают, что я буду смотреть аниме, — он замолчал, а у меня вновь чувство свободы от собственных оков, — и как это связано, Хан Джисон? — Спросил я, наклонив голову набок. -Обычно я ем чипсы, когда что-нибудь смотрю. -А, понятно, — я немного погрустнел из-за осознания того, что мои родители, наверное, даже на звонок мой не ответят, — это круто, что у тебя такие понимающие родители, тебе повезло. -Да, наверное, ты прав, — он посмотрел мне прямо в глаза, как сегодня в ванной, я чувствовал, что он читает меня, и не мог с этим ничего поделать, — я не знаю, как у тебя обстоят дела с семьёй, но мне кажется, что тебя очень сильно любят, потому что ты похож на человека, которого любят, может быть, не сильно показывают, но точно любят. Я прибывал в шоке. Как он смог всё разузнать про меня? Это максимально странно. Мы дошли до лавочки, что стоит недалеко от первого домика, и сели. Уже темнело и холодало. Мы оба вышли в футболках, только сейчас я понял, что это было безрассудно. Мама убьёт меня, если я заболею. Почему-то я подумал об этом в первую очередь. От таких мыслей становится спокойно, даже комфортно. -Как ты обычно проводишь свой день дома? — Внезапно выпалил Хан Джисон. -Я, — произошла длительная пауза, — знаешь, я обычно сплю. -Ого, — сосед удивился и вновь посмотрел на меня, — а я вот люблю писать стихи. Теперь моя очередь удивляться. Он не только поёт и хорошо коммуницирует с людьми, но и пишет стихи, серьёзно? Звучит, как мечта. Я думаю, что у него много поклонниц в школе. Возможно, у него даже есть девушка, с которой пришлось расстаться на целых три месяца. Жаль, если всё так и есть. Я посмотрел на небо, и невольно заулыбался. Мне раньше не удавалось так сидеть и смотреть на просторное, безграничное и прекрасное полотно. Я и не замечал, что надо мной такой прекрасный вид. Он завораживает. -Луна сегодня красивая, да? — Спросил Хан Джисон, не сводя с меня пристального взгляда. -Я не знаю, — я отвечал честно, мне незачем врать, — я никогда так не смотрел на неё. У Джисона в голове был целый рой мыслей. Он пытался понять, что же на самом деле пережил его сосед. Ведь Хан видел в Минхо замечательного человека, который способен поменять этот мир к лучшему, или просто освещать его. Хан чувствовал положительную энергию Ли, и он точно не хотел, чтобы эта энергия уходила от него. Он не мог понять, что с ним происходит. Ему просто нужен рядом тот, на кого он сможет положиться. Но Хан не был потребителем, нет. Всё с точностью наоборот, он был тем, кто любит отдавать себя, свою любовь другим, Джисон очень любит помогать людям. И сейчас он хочет помочь Минхо. -Ладно, Минхо, уже холодает, пошли в домик, — сказал Хан Джисон, после чего встал, а я сразу за ним. -Мне очень понравилась наша прогулка, Хан Джисон, спасибо тебе, — это было что-то вроде признания, или нечто, похожее на обещание. -Минхо, это тебе спасибо, — Хан думал о том, каким же образом помочь Ли открыться, а последний в свою очередь даже не вспоминал о чём-то грустном. Мы дошли до домика в тишине, легли в кровати, пожелали друг другу спокойной ночи и уснули. Я ещё никогда в своей жизни так хорошо не спал. Возможно, вечерняя прогулка и чистый лагерный воздух помог мне отвлечься. Но я не отрицаю того, что это мог сделать и Хан Джисон. ω Следующая неделя прошла очень быстро и легко. У нас особо не было каких-то масштабных лагерных мероприятий, развлечения тоже ещё не были готовы. Все сидели по своим домикам, а Хан Джисон и Ян Чонин появлялись у себя только ночью. Я не знаю, где они ходят весь день, да это и не моё дело. Но, я готов признать то, что соскучился по разговорам с соседями. Пусть мы и разговаривали дважды, но мне очень понравилось то, что я успел испытать во время беседы с ними. Мне нравится чувствовать себя частью их компании. Я пришёл к этому вывод только вчера утром, когда увидел, как Хан Джисон и Ян Чонин уходят в неизвестном мне направлении. Тогда мне стало одиноко и тоскливо без них. Я никогда ещё не страдал от одиночества. На самом деле я узнал, что в первый месяц нет никаких мероприятий. Всё начинается в июле. Я не был разочарован или обрадован. Мне было всё равно. Я не собирался в них участвовать. Однако если бы меня попросил об этом Хан Джисон или Ян Чонин, я бы подумал над их предложением. Но весь июнь они ко мне и не подходили. Мы иногда перебрасывались парами фраз, но ничего больше. От этого я чувствовал себя разбитым. И я понял, что нужно самому всё менять. Пора бы взять себя в руки. Уже прошла первая неделя июля. Мне кажется, что все наши разговоры были сном. Меня не замечают. Чувствую себя пустым местом, как обычно. Но сейчас мне это максимально не нравится. У нас даже были мероприятия, на которые я не ходил, потому что незачем… Пошла вторая неделя июля. Я хочу коммуницировать с людьми, это нормально? Я думаю, что нет, потому что мне никогда это не импонировало, а сейчас? Я, действительно, иду в столовую с отрядом, а не отдельно. Я должен переступить через себя. Когда мы взяли свои порции, то все разошлись компаниями по столам. Я обычно сидел один, иногда с Хан Джисоном и Ян Чонином. Но сегодня всё поменяется, нет, сейчас всё поменяется! -Извините, а можно я сяду с вами? — Я держался хорошо, пока не встретился с глазами Хан Джисона. Он выглядел очень спокойным, как обычно. Но я чувствовал, что он доволен (?) Вот только чем, я не знаю. Главное — я переборол себя и заговорил с незнакомцами. Мне уже неважно разрешат мне остаться за столом или скажут уйти подальше, я уже сделал шаг навстречу счастливой жизни. -Да, конечно, садись, — сказал мне с улыбкой на лице блондин, которого я видел ещё в первый день. Это точно он, потому что я помнил его модельную внешность. Вблизи он выглядит ещё лучше, у него очень чистая и гладкая кожа, а ещё родинка под левым глазом, она добавляет изысканности и утонченности к его виду. -Как тебя зовут, — посмотрел на меня брюнет, что был в паре с этим блондином в первый день, — я просто не помню, извини. -Ничего страшного, я Ли Минхо, — сказал я, запивая свою неуверенность чаем. -Я Хван Хёнджин, — он вновь приветливо мне улыбается, — а это Ли Феликс, — блондин показал на того самого брюнета. -Я Чхве Бомгю, — сказал другой парень с чёрными, будто шёлковыми волосами. -А я Ли Черён, — немного робко произнесла красноволосая девушка. -Да, приятно познакомиться, — я немного запнулся, покраснел, а потом добавил, — со всеми. -Ты такой милый, когда смущаешься, Минхо, — отметил Хван Хёнджин. Я покраснел ещё пуще прежнего. Мои глаза забегали по столовой, но они остановились на Хан Джисоне. Он смотрел на меня так же тепло и мягко, как в нашу прогулку. Я перестал нервничать. Даже руки не дрожали. -Я согласен, он выглядит мило, — выдал Хан Джисон. Все обернулись на него, но тот и не знал, что такое смущение. Он всегда говорил всё прямо и не любил, когда кто-то что-то скрывает. Ему нечего было стесняться. Он почти достиг своей цели. Он почти исцелил Минхо. Ребята вышли из столовой одной дружной компанией. Минхо даже разговаривал с Феликсом, а Джисон пытался придумать вместе с Чонином продолжение их гениального плана. Ведь игнорирование Минхо не было пустой обидой или неожиданным вбросом, это была основополагающая новой жизни Ли. ω Большое мероприятие пришло слишком скоро. Никто даже оглянуться не успел, а у отряда Минхо уже несколько грамот за первые места в каких-то маленьких конкурсах. А сейчас будет уже нечто масштабное, а именно — конкурс талантов среди отрядов. Минхо и не предполагал, что на него готовят большие планы. -Хэй, Минхо, не хочешь сходить с нами в зал? — Спросил у меня Ли Феликс. -Вы качаетесь? — Удивлённо спросил я. -Нет, мы танцуем. -Ого, а зачем я вам там? — Спросил я, не понимая своего положения в его глазах. -Просто посмотришь. Его глаза были максимально чистыми и невинными. Я не смог отказать и согласился. Мы уже дошли до танцевального зала. Мне, правда, стало интересно, как танцует Ли Феликс и все остальные. Я ходил на танцы в детстве, но потом бросил их из-за психического состояния. Может быть, стоит вернуться на танцы. Я подумаю об этом позже. -Всем привет, я с Минхо! — Крикнул Ли Феликс, после чего убежал переодеваться. Я огляделся, рассмотрел зал и вспомнил, как раньше часто тренировал свои эмоции во время танца, смотря в зеркало. Я невольно прокрутился на пятках и потом вышел на сцену. Оттуда я видел все места, каждое сиденье и каждый подлокотник. Я видел всё. Мне хотелось выразить свои эмоции в танце, я хотел показать всем, что я чувствовал всё это время. Я больше не хотел молчать о своём прошлом. Как будто услышав мои мысли, включилась музыка. Она была очень спокойной и звучала, как начало моей жизни. Моё тело само начало двигаться, подстраиваться под каждую ноту. Мелодия сменилась чем-то похожим нам вызов. Тот самый, что бросила мне судьба, заточив в оковы на несколько лет. А потом я почувствовал тепло и холод одновременно, прямо как во время нашей прогулки с Хан Джисоном. Нет, с Хани, не с Хан Джисоном. А потом всё резко затихло, но моё тело не остановилось, движения стали плавными, я буквально выражал всё то молчание, которым меня кормили целый месяц, а потом резкий всплеск. Звук стал яркий и сочным, мой танец не выражал ничего, кроме счастья и разгоревшегося луча надежды. Под конец песни я был уже уставшим, но зато с улыбкой на лице. Я поднял глаза на места в зале и оттуда на меня смотрела компания из столовой. Они выглядели ошеломлёнными и искренними. Я закончил свой танец, а с ним и трёхлетнюю войну со своим разумом. Я вновь открылся миру, я хочу жить. Я хочу, чтобы каждый встречал меня с новым приключением, желательно вместе с друзьями. Аплодисменты немного оглушили меня, но я не смог перестать улыбаться. На душе было так спокойно, что я задумался о том, не сон ли это? Но нет, я смотрю на реальных людей, которые не бросили меня. Я почти счастлив. -Минхо, ты обязан участвовать в конкурсе! — Чуть ли не верещал Ликс, да, теперь Ликс. -Да, Минхо, попробуй! — Поддерживала его Черён. -Хо-я~, если не хочешь — не участвуй, — Хани посмотрел на с трепетом и заботой во взгляде, — но мне очень понравилось, как ты станцевал, — добавил Джисон. Я немного покраснел, а потом вспомнил, как читал стихи Джи. Мне в голову пришла прекрасная идея. Конечно же, я не собирался предлагать Джисону выступать в дуэте, потому что я бы не смог совладать с собой и своими чувствами, которые я испытываю, когда нахожусь рядом с Хани, или, когда смотрю на него, а ещё, когда думаю о нём. Звучит, как влюблённость. Я влюбился и в человека, и в голос. -Хани~, я буду участвовать только если ты тоже будешь, — с хитрым прищуром посмотрел на него я, — Минхо, у меня нет талантов! — На эмоциях вскрикнул Хан. -Не ври хотя бы себе, чудо, — сказал ему Чонин. Хан признал поражение и пошёл к вожатому, чтобы тот помог ему наложить биты на стихи, которые писал Джисон. Оказалось, что Чан интересуется звукозаписью и треками. Это очень пригодилось их отряду на многих мероприятиях. Чан тогда не мог перестать улыбаться, потому что он, наконец, нашёл своё дело. Он будет создавать музыку, помогать начинающим артистам, он станет популярным продюсером и, возможно, создаст свою группу, если не лейбл. Есть вероятность того, что он заберёт под своё крыло Хана, но не об этом сейчас. Уже разгар конкурса. Сейчас будет выступать Хан. Я сел на первый ряд, чтобы впитать в себя каждый звук, который издаст Джисон. Он начал читать реп, и моя душа отделилась от тела и пролетела несколько раз мёртвую петлю. Я ещё не слышал такого чистого и правильного репа, его строчки заставляют меня умирать и возрождаться, а потом опять умирать. Вкус его голоса очень сладкий, наверное, и губы у него сладкие. Хани закончил своё выступление, и все резко начали хлопать, свистеть, топать и что-то выкрикивать. Я запомнил все его эмоции во время исполнения и после, когда ему хлопали. На самом деле, Хан был очень неловким, и даже сейчас он запутался в шнуре от микрофона. Это забавно и греет душу. Послевкусие его выступления очень яркое, прямо как моё любимое мороженное — с мятой. Да и Хани тоже теперь входит в любимое. Настала моя очередь. Я был готов на 80 процентов. Мне нужно было поймать всего один взгляд бесподобных карих глаз, что таят в себе множество нераскрытых теорий, бессонных ночей и чужих переживаний. Я нашёл его в толпе, он смотрел на меня. Это придавало мне уверенности и дарило крылья за спиной. Я начал танцевать. Мой танец отражал новый уровень в моей жизни, на который я перешёл со своими друзьями. Он был весёлый, энергичный и очень аккуратный, все движения отточены до идеала. Песня закончилась, и я ушёл к Джисону. Сразу же, даже не поклонившись. Мне очень хотелось услышать от него что-нибудь. Я подбежал к нему и открыл рот, чтобы что-то сказать, но меня тут же прижали к себе, обнимая. -Минхо, ты молодец, — шептал мне на ухо Джисон, — я знаю, чего тебе стоило переступить через себя и изменить жизнь кардинально, — он немного отстранился и посмотрел мне в глаза так, как умеет только он, — я тобой горжусь, и ты мне нравишься. В глазах блестят слёзы счастья и радости. Я не могу поверить в то, что мне сказал человек, в которого я влюблён. Я смотрю Джисону в глаза и понимаю, что готов тонуть в них каждый день и каждую ночь. Я хочу быть рядом с этим человеком. Я хочу слушать его интересные истории по вечерам и сюжеты новых аниме по утрам. Мне хочется завтракать, обедать и ужинать только с ним. Он — моя отдушина. Он —моё всё. -Хани, я очень благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня, — я пытаюсь не заплакать в этот момент, но у меня не получается, и по щеке предательски побежала слеза, — ты тоже нравишься мне. Забавно лишь то, что мой первый поцелуй происходит в лагере перед всеми. Джисон поцеловал меня внезапно, пытаясь передать мне все свои мысли через касания, немного отдышавшись, он вновь прильнул к моим губам, я начал неумело отвечать, но Хана это явно не волновало. Он понял, что нашёл того, кто будет его поддержкой и опорой. А Джисон в свою очередь будет маяком и зонтом. Поцелуй оставил солёное послевкусие из-за наших слёз, но это отдаёт счастливым концом. Мне кажется, что я обрёл свой дом на земле. Я вижу уют в каждом из тех, кто был рядом со мной этим летом. Я рад, что попал в отряд к Хван Хёнджину, который вечно бегал за парнем с именем Ким Сынмин, Ли Феликсу, что никак не мог оторваться от телефона, потому что разговаривал по нему со своим парнем — Бином, Ли Черён, что обрела здесь хороших друзей, состав для участия в прослушивании от JYP, и кого-то ближе, чем друга в лице Чхве Бомгю, Чхве Субину, который пытался доказать всем, что он не будет лидером в своей будущей группе от Big Hit, Ян Чонину, что пытался меня поддерживать и слушал мой вой, когда я хотел взять высокую ноту, Чану, который пообещал создать группу, что прославится на весь мир, и, конечно же, Хан Джисону, который помог мне выжить и стать лучше. Забавно наблюдать за тем, как наша компания становится в разы больше с каждым днём. Я благодарен родителям за то, что они у меня есть, за их заботу и своеобразную любовь, за их воспитание, и за то, что они отправили меня в этот прекрасный лагерь. А ещё хочется поблагодарить тётушку Мэй, которая даже на расстоянии оставалась рядом, потому что в той коробке, что она мне положила в походную сумку, были разные открытки на каждый день лета. Спасибо за то, что не дала мне упасть, и помогла подняться. А ещё отдельная благодарность моей потерянной подруге — Ханне. Я всё ещё люблю тебя, и надеюсь, что у тебя всё хорошо. Спасибо, что дала понять всю суть человеческой натуры и не позволила обжечься об кого-то, кроме тебя. Я благодарен всему, что меня окружает. Я люблю себя и свою жизнь!