а как это - любить?
22 января 2023 г., 08:07
Дельфину в океанариуме сниться море, а я мечтаю жить.
***
Стены больниц и правда слышат больше молитв, чем церкви. В отчаянии люди начинают верить в Бога, просить его спасти, готовы отдать все самое ценное, даже свою жизнь. Тут и там сидели обеспокоенные родители, кто-то дремал в зале ожидания или держал маленькую ручку в надежде унять боль. Если собрать все слезы, хватит, чтобы заполнить океан, еще немного и со стен закапает, начнет кровоточить. В небольшой игровой, что была размером не больше палаты, было много игрушек, цветных книг, телевизор, по которому шли утренние серии «Скуби-Ду» и горы цветных карандашей и мелков. Как будто каждый ребенок, приходящий сюда, оставлял их, как память о себе, ведь не всем удавалось покинуть это место. Стены утопали в корявых разноцветных рисунках. Кто-то рисовал дом, по которому скучал, семью, которую любил, или счастье, которое потерял. На небольшом подоконнике с разводом от красок сидели двое в больничной одежде. Тихо, чтобы не привлечь внимания сестер, - на подоконниках сидеть было нельзя. Опасно. Как будто они и так не находятся на грани смерти, а так хотя бы увидят мир в последний раз. За окном была весна, солнце припекало бок и обволакивало, как мед. - А я браслеты плести умею, - перебирая маркеры в стакане и рисуя замысловатые узоры на руках, говорит парень с веснушками-созвездиями. - И сердца из бумаги вырезать. Хочешь тебе вырежу? - Моё? Феликс смотрит удивленно, а Хёнджин даже не поворачивается к нему. Им по шестнадцать лет, вроде вся жизнь впереди, а ощущалось как последнее дыхание. У Феликса фиброз легких, часто ему тяжело говорить, но он старается, ведь он сильный и обязательно вылечится, так говорит мама в те редкие случаи, когда не плачет. А у Хёнджина порок сердца, скоро ему сделают пересадку, и он будет засыпать без страха не проснуться. А еще бегать, много бегать, как когда-то в детстве бегал за любимой собакой. - Оно тебе не нужно? – Феликс рисует ромашки на ключицах Джини, чтоб сердцу было мягче. - Для тебя не жалко, - Хёнджин забирает желтый фломастер и рисует в ответ солнце на щеке Ликса. Солнце на солнце, как бы не сгорел. Испепеляющее зрелище. - Ну раз так, то могу и твое. А я взамен тебе свое вырежу. Задумывается на пару секунд, улыбаясь, и уточняет: - Обмен сердцами? – предлагает Ликс и протягивает мизинец. Кожа совсем побелела, казалось вот-вот порвется, как папиросная бумага, и растворится, засветится ярче сверхновой. - Обмен сердцами, – соглашается Джини и скрепляет обещание. Сердце вновь кольнуло, явно не от болезни. Сейчас остановится, и причиной будет солнечный мальчик напротив. - Мне нравится, - Феликс улыбается. Грустно, но так тепло. Безнадежно-превосходно и самую малость убаюкивающе. А через несколько дней Хёнджин умер. Остановка сердца. Он не успел сказать Ликсу все, о чем думал, о нем и его рисунках, о космосе и китах, о невкусных завтраках и у кого следует просить еще фруктов. Он так много хотел ему сказать и показать мир за стенами больницы, пробежаться по парку, дать Ликсу ощутить аромат свежей травы и цветов. Наполнить его легкие кислородом, а может даже гелием. Смешно... В тот день Феликс безостановочно складывал оригами сердец, сам не понимая, зачем ему столько. Ждал, когда закончится капельница и он пойдет навестить друга, мама принесла брауни. Стоя у приоткрытой двери палаты, он увидел маму Джини, она плакала, тихо, словно боялась разбудить сына, отец обнимал ее за плечи и тоже плакал. Кровать была пустая, ее подпирал дефибриллятор. Феликс понял, сразу понял, что не успел. Заплакал. Слезы жгли веснушки, смывая поблекшее солнце с щеки. Безжизненные бумажные сердца валились из карманов, покрывая пол, какие-то подхватил сквозняк, жаль не долетят. Ликси обязательно вылечиться и принесет их Джини, сложит в банку и поставит на могилу рядом с брауни и расскажет ему о себе. Он ведь обещал.
